Глава 9 - ХИТРАЯ БЕСТИЯ

Ург озабоченно потрогал пальцем промятую пластину на своей кожаной куртке – воспоминание о посещении Лысых Опят, от гостеприимства жителей которых они едва спаслись полчаса назад.
– Еще раз разжевываю план для самых одаренных. Мы идем в Арапс с чашей, чтобы встретиться там с Хозяйкой Медной Горы. А перед этим заглянем ненадолго в Тыр, – сказал он.
– Зачем в Тыр? – спросил Ягуни.
На скуле у него красовался внушительных размеров фингал – доказательство того, что даже подгнившее яблоко, пущенное умелой рукой, может быть грозным оружием.
– Потому что Тыр нам по пути. И еще потому, что я должен показаться мамуле на глаза, – объяснил Ург.
– На глаза?
– Ну да. У нас с мамулей договоренность. Она должна увидеть меня хотя бы раз в неделю, чтобы прочитать мне мораль и убедиться, что со мной все в порядке. Если меня нет дней десять, она начинает нервничать, а через две недели поднимает всех на уши. Все берут копья, луки, мечи и идут вправлять мозги либо мне, либо тому, по чьей милости я задержался. У моей мамули дар. Она умеет стимулировать энтузиазм у мужского населения нашего поселка. Правда, иногда мне кажется, что у них просто не остается выбора.
– А твой отец не беспокоится? – удивился Ягуни.
Ург замотал головой:
– Мой отец замечательный человек! Его невозможно встревожить. Правда, кое-кто скажет, что это оттого, что он никогда меня не видел. Но мне лично кажется, что от этого он замечателен вдвойне.
– Ты уверен?
– Разумеется. Его же видели мои старшие братья. У одного из них он даже успел срезать кошелек, – сказал Ург и, не нагружая больше никого своими семейными проблемами, быстро пошел через лес.
Ягуни и Таня последовали за ним. Колени у Тани были уже синие от слишком близкого знакомства со струнной музыкой, представленной громоздким изделием Феофила Гроттера. Еще не начинало смеркаться, когда внизу, под холмом, блеснула голубоватая чешуя реки, которая узкой змейкой вилась по равнине.
Сразу за мостиком к холму прилипли несколько десятков невзрачных разномастных домиков. Многие домишки висели прямо над кручей, так что у хозяина были все шансы однажды утром после ливня проснуться в реке. Еще треть домов выглядела так, будто их папа был шалаш, а мама землянка. Похоже, хозяин строил их на один сезон, собираясь переждать весенние дожди и уйти, а потом прижился, но строить ничего нового не стал. Временное любит становиться постоянным. Часто это главное его развлечение.
– А вот и Тыр! – с вызовом произнес Ург и очень внимательно, точно прося о чем-то, посмотрел на Ягуни.
– Разве я что-то говорю? Тыр и Тыр. Прекрасное место, – сказал Ягуни.
Они перешли мост, который караулил молчаливый парень с дубиной, кивнувший Ургу как хорошему знакомому, и вошли в поселок. Их немедленно облаяли три собаки – одна из них немыслимой окраски, с обвисшим правым ухом. Остальные две быстро отстали и удалились по своим делам, а эта долго еще бежала следом.
– Хороший песик! С тех пор, как стал таскать из леса кости мертвяков – совсем помешался. Зато с ним ночью по лесам ходить можно. Он мертвяков издали чует, – заметил Ург.
Сразу за копной подмоченного сена он повернул в переулок и внезапно не без смущения остановился у двухэтажного, довольно большого дома. Второй этаж слегка накренился в сторону улицы, так что казалось, будто он из любопытства стремится заглянуть в окна первого.
– Подождите здесь. Я сейчас, – торопливо буркнул Ург и, открыв дверь своим ключом с головой ласки, исчез в доме.
Захлопнулась дверь.
– Нас в гости не пригласили! – заметил Ягуни.
– Не похоже на Урга. Скорее всего он не ожидает ничего хорошего, – сказала Таня.
Ей это было знакомо – приходить домой с ощущением, что тебе вот-вот дадут пинка. Знать это и все равно идти, потому что другого выхода все равно нет. Но откуда, тьма ее возьми, она об этом знала, если ее лишили самого главного – памяти?
Заскрипела лестница, весь хлипкий дом пришел в некоторое беспокойство – это Ург там внутри поднимался на второй этаж. А потом Таня и Ягуни услышали голоса – дом, как старый сплетник, проводил их с величайшей готовностью.
– Ург?! – окликнул кто-то высоким голосом.
– Да, мам!
– Почему ты стоишь в тени? Ну-ка иди сюда, к свету. Посмотри в глаза своей матери! Что с твоей курткой?
– Ничего, мам.
– Не ври. Это след стрелы. Кто в тебя стрелял?
– Я забыл спросить, как его зовут. Ты же знаешь, мам, я всегда с трудом знакомлюсь с новыми людьми. К тому же этих новых людей было довольно много, – с иронией сказал ее сын.
– Не отворачивайся, Ург! Я отлично вижу, когда ты говоришь неправду. Неужели ты снова брал чужое?
– Всего пару кошельков, мам. Можно сказать, в обоих случаях меня об этом почти попросили.
Женщина всхлипнула:
– Ах, Ург, не оправдывайся! Ты позор для нашей семьи! Ты срезаешь кошельки и позоришь этим свою старую больную мать!
– Но, мам…
– Что «мам»? Умоляю тебя, опомнись. Да, я знаю, я виновата… Я воспитывала тебя одна, возможно, мне не хватало твердости, чтобы сделать из тебя достойного человека. И вот ты вырос вором!
– Мам, снова ты об этом… – простонал Ург. Видно было, что разговор этот ведется не впервые.
Теперь женщина уже не плакала. Голос стал жестким, требовательным.
– Не одергивай меня, кому сказала!.. Ты разобьешь мне сердце! Если не хочешь убить меня, повторяй: «Клянусь хрупким здоровьем своей матери, что больше никогда не прикоснусь к чужому кошельку!» Повторяй!
– …не прикоснусь к чужому кошельку! – неохотно повторил Ург. – Ну, все?
– Нет, не все!.. Я еще не закончила. Повторяй: «Я буду заниматься достойными делами и возьмусь за ум».
– …достойными делами и возьмусь за ум…
– Пусть мать гордится мной и моими поступками.
– Хорошо, что дальше?
– Не перебивай! Повторяй!
– Гордится мной и моими поступками!.. – послушно повторил Ург.
Мать Урга счастливо всхлипнула.
– Спасибо, сынок! Я знала, что ты послушаешься. И теперь последнее! Бросив всю эту дурь с кошельками, я вместе с братьями займусь кражей крупного рогатого скота… – сказала она.
– О нет, мам, только не это! Лучше уж кошельки! Я ненавижу гнать через лес этих чертовых коров! Меня тошнит от их мычания! – простонал Ург.
– А мне плевать, слышишь! Если моего сына пристрелят или вздернут, я хочу знать, что его вздернули из-за серьезных денег, а не из-за жалкого кошелька с горстью меди! Бери пример с братьев! Они уважаемые люди, работают по-крупному, в шайке Дуды Кривого. Разве им легко примириться с тем, что их младший брат несчастный щипач?
– Я не несчастный щипач! Я очень хороший щипач и гениальный форточник…
– …который все время влипает в истории. Если тебя до сих пор не прибили, то лишь моими запуками. Бери пример с братьев! – крикнула мать.
Ург не выдержал. Когда тебе в пример ставят родных братьев, это почему-то особенно невыносимо.
– Да ну, плевал я на них! Если б они хоть драконьи яйца крали, а то перегонять в Пламмельбург коров, угнанных в Арапсе! В Пламмельбурге воровать овец и продавать их в От-И-Тиде. И тут же в От-И-Тиде отбивать табуны коней и перегонять их снова в Арапс! – взорвался он.
– Кобыл охраняют кентавры. Они отлично стреляют!
– Но из лука. А их доспехи не пробить и из арбалета. Нет уж, Дуда Кривой обойдется без меня! – фыркнул Ург.
– Не смей ставить под сомнение храбрость братьев! Они воруют не только скот, – возмутилась мать Урга.
– Ага, я знаю, о чем ты. Один из них утащил у какого-то старикана жену, а теперь не знает, как вернуть ее обратно. Оказалась психопатка да еще с разрядом по метанию тарелок.
– Извинись перед братом! У всех украденных жен первое время случаются истерики… Твой отец тоже когда-то украл меня, – надрывно сказала мать Урга.
– А потом сам сбежал – только его и видели!
– Не береди раны нашей многострадальной семьи! – сурово произнесла мать. – Надеюсь, сегодня ты не ночуешь дома?
– Нет.
– Это хорошо. Ко мне сегодня вечером должен заглянуть дядя Бодуэн, чтобы обсудить пристройку веранды.
– Вы обсуждаете это уже лет пять.
– Ах, Ург! Бедную женщину так просто обмануть, особенно когда речь идет о веранде. А теперь марш! Прежде чем ты снова смоешься, заскочи в лавку – стащи для меня что-нибудь поесть. Только осторожнее, чтобы торговец тебя не заметил, а то он пришлет пару форточников почистить у нас гостиную.
– Разве ты не хотела, чтобы я завязал? – насмешливо спросил Ург.
– Хотела. Но этот торговец ужасный жулик. Не хватало еще, чтобы мы давали ему деньги. А теперь марш отсюда! Ты меня вконец расстроил!
– Хорошо, мам. Я скоро…
Лестница вновь заскрипела. Ург спускался. Таня задумчиво посмотрела на Ягуни:
– Ты слышал? Они тут все такие странные… Никто никому не платит, никто ничему не удивляется… Занятное местечко, не находишь?
– Тыр, Тыр, Тыр… – повторил Ягуни. – Вслушайся в само звучание этого слова! Какая мелодика! Какая выразительность! Больше я ничего не скажу. Я нем, как дохлый водолаз!
Дверь открылась. Из дома выглянул Ург.
– Как вы? Не устали ждать? Я слегка пообщался с мамулей. Братьев, как всегда, нет дома. Сейчас загляну ненадолго в лавку, раздобуду чего-нибудь перекусить мамуле и в путь. Вы как, прошвырнетесь со мной? – спросил он бодро, бросая на них испытующий взгляд.
– Прошвырнемся. Люблю осматривать новые места, – сказала Таня.
Ург с облегчением вздохнул. Таня поняла, что он догадывается, какую услугу оказали ему стены дома, и благодарен им за такт.
– Короткий инструктаж… – сказал он. – Если у нас в Тыре детишки будут к вам на руки проситься, не берите! А если целая толпа малышни окружит – сразу прорывайтесь куда глаза глядят. Если собьете кого с ног – ничего.
– А если они совсем маленькие? – поинтересовался Ягуни.
– У нас и карапузы работают. Я, короче, предупредил. И если маленькая девочка с ромашкой подойдет и будет застенчиво лимонадом угощать – тоже не пейте. Это моя двоюродная сестра, она на клофелин лохов разводит, – проворчал Ург.
Он знал, о чем говорил. Едва они вышли на площадь, как к ним, откуда ни возьмись, точно воробьи на корку хлеба, кинулись ребятишки и облепили их со всех сторон. Их было по меньшей мере несколько дюжин. Самому старшему на вид лет восемь. Младшие были примотаны платками к спинам девочек. Ург без всяких церемоний разогнал их, но после, сжалившись, все же кинул им пару монет. Монеты растаяли, не долетев до земли. Когда детишки разбежались, Ург обнаружил, что у него исчезла серебряная пряжка с пояса. У Ягуни разрезали сумку, а Таня заметила, что в замке футляра от контрабаса торчит сломанная отмычка.
– Совершенствуется народ! Хорошая смена подрастает, не какие-нибудь там скотокрады! – с гордостью сказал Ург.
Хотя он не пояснил, что он имел в виду, Таня отлично его поняла. Ург продолжал давний спор с братьями. Вскоре они оказались у поселковой лавки.
– Подождите! Я сейчас! – и Ург, вместо того чтобы войти в дверь лавки, быстро протиснулся в подвальное окошко.
Таня с Ягуни с интересом осмотрелись. С лавкой соседствовал каменный дом с колоннами, самый большой и красивый в поселке. Над входом висела табличка: «АДМИНИСТРАЦИЯ ТЫРА».
– О, органы местного самоуправления! Обожаю читать всякую чушь! Посмотрим, какие услуги тут оказывает населению мудрое правительство! – сказал Ягуни, продолжая изучать табличку.

Скупка краденого –  комната 3, 08.00—20.00, без выходных.
Воровской общак –  комната 4, 08.00—20.00, кр. вторника и четверга.
Отмывание денег –  комната 5, 08.00—20.00, кр. субботы и воскресенья.  Мочалку и мыло приносить с собой. Окровавленные деньги принимаются при наличии справки из диспансера.
Прием у Большого Папочки каждую первую пятницу месяца с 12.00 до 17.00
ВНИМАНИЕ! ВЗЯТКИ ФАЛЬШИВЫМИ ДЕНЬГАМИ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ И ВОЗВРАЩАЮТСЯ ВЗЯТКОДАТЕЛЯМ С ПРАВЕДНЫМ НЕГОДОВАНИЕМ.
З.Ы. Вывеска заговорена от кражи.

– Блин, какая досада! – огорчился Ягуни. – Интересно, против того, чтобы я взял ее на память, вывеска тоже заговорена?
– Само собой. Так что лучше и не пытайся, – заметил Ург, вылезая из подвала с приличного размера окороком. За ним по воздуху медленно плыл здоровенный мясницкий топор.
– Кто хочет хохму? – спросил Ург. – Этот торгаш совсем обнаглел. Наложил запук на топор, чтобы он зарубил того, кто сунется. Ишь жук! Типа оставь голову под залог и забирай что хочешь. Но мой ключик оказался хитрее… Я смотрю, он нагрелся и ласка посвистывать начала, как при большой опасности, ну и на всякий случай проверил насчет магии… Так и есть, вижу, у топорика в колоде ручка от нетерпения дрожит. Я захватил его с собой за память. Это ничего, как думаете?
– Утешься, друг мой. Клептомания – болезнь чувствительных и артистичных натур. Уж я-то знаю, – авторитетно заявил Ягуни.
– Клеп… чего? Слышь, брат, давай без вуду. У нас народ в Тыре этого не любит. У нас тут все по-простому, по-домашнему. Ежели же кто сильно выпендривается, то таких в речке остужают, – сказал Ург.
– Ладно, – произнес Ягуни. – Ты меня убедил. Твой последний довод был просто очарователен.
Ург поспешно наложил на окорок и на топор заклинание невидимости.
– А то свистнут еще по дороге. Тут такие спецы есть, что мама моя роднуся, – заметил он.
– Как ты сказал? «Мама моя роднуся»? – оживился вдруг Ягуни. – Напоминает мне это что-то, хоть убей! Просто папочка мой дедуся!
– Заскочим ко мне на чуток, перекусим, я кое-какие вещи возьму и сразу в Арапс. Путь неблизкий, – велел Ург, ныряя в переулок.
– А мне кажется, что здесь будет короче. Вон по той улице, – сказала Таня, которой показалось вдруг, что по дороге на площадь они слишком уж петляли по задворкам. В конце концов, Тыр едва ли можно было назвать большим поселком. Заблудиться тут было еще сложнее, чем в трех соснах.
– Прямой путь не всегда самый короткий, – заметил Ург, однако Таня уже пошла вперед.
Ягуни с удивлением обнаружил, что Ург идет по улице как-то опасливо: втягивает голову в плечи и прижимается к домам с правой стороны улицы. Дом Урга был уже виден, и он оживился, как вдруг чей-то визгливый голос догнал его и пригвоздил к месту:
– Погоди! Куда это ты летишь, тебя спрашивают?
Калитка одного из домов, мимо которого они прошли, распахнулась, и оттуда, как пробка из бутылки шампанского, вылетела огромная, очень толстая девица с красным и одутловатым лицом. Ноги ее были словно коринфские колонны. Она была в такой же, как Ург, кожаной куртке с рунными пластинами и в кожаных широких штанах.
– Чего не заглядываешь, Ург? Пропал куда-то. Шмыгаешь тут, как напакостивший кот, – сказала она подозрительно.
– Привет, Лайда, отлично выглядишь, – мученически произнес Ург.
Девица самодовольно приосанилась. Можно было поспорить, она действительно так считала.
– А это еще кто? – поинтересовалась девица, не без кокетства посмотрев на Ягуни и с двойной кислотностью на Таню.
– Это мои друзья.
– И ЭТО тоже друг? Хоро-о-шие у тебя дружбаны! – фыркнула девица, пытаясь взглядом закопать Таню на три метра под землю.
– Я и не утверждал, что это мальчик. Это подруга, – защищая Таню, сказал Ург.
– Насколько близкая подруга? Такая же, как я, или еще ближе? – напирала девица.
– Перестань, Лайда. Ближе тебя только звезды.
– Лайда? Твоя девушка? Ты же говорил, что она погибла! Сорвалась с подвесного моста, когда бежала на свидание! – пораженно воскликнула Таня.
Ург сделал страшные глаза, но было уже поздно. Слова сорвались.
– Кто погибла, я? Ты сказал своей якобы просто подруге, что я погибла? – ехидно повторила Лайда.
– Она меня неправильно поняла. Я имел в виду совсем другое… Тьма меня возьми, почему я вынужден оправдываться? Ненавижу это! – рассердился Ург.
– И что же ты имел в виду, если не секрет? – допытывалась Лайда.
– Я говорил о другой Лайде… Да, точно, так все и было! Я говорил о другой Лайде из другого поселка. Она действительно погибла, бедняжка.
– И что, там тоже был подвесной мост? И тоже свидание? Ай-ай, мир полон совпадений! А эта твоя дурочка с гитарой, она часом с моста не падала, головкой не стукалась? – продолжала издеваться Лайда.
– Это не гитара. И я не дурочка! И тем более не его  дурочка! – вспылила Таня, злясь не столько на Лайду, сколько на Урга. Как она могла поверить этому болтуну и даже на какой-то момент слегка увлечься им? – Ты говорил, что она похожа на меня! Она? На меня? – накинулась она на Урга.
– Что? Это правда? Ты мог сравнивать меня с этой лилипуткой, с этой жалкой пигмейкой? – вскипела Лайда.
Бедный Ург, оказавшийся между двух огней, умоляюще посмотрел на Ягуни, но маг и фокусник только злодейски ухмыльнулся.
– Эй, не надо грязи, каланча! Я обычного среднего роста! Это не моя проблема, что твой папа перед знакомством с твоей мамой насмотрелся на жирафов! – возмутилась Таня.
– Мне плевать, что ты о себе мнишь, пигмейка! И не смей трогать моего папу, даже заикаться о нем не смей! Глаза выцарапаю! – зашипела Лайда.
– Тс-с! В самом деле не надо про ее папу! Он у нее не просто папа. Он Большой Папочка! – тревожно зашептал Ург, предостерегающе хватая Таню за рукав.
– Какой еще большой папочка? – не поняла Таня.
– Мы же читали вывеску! Самый главный в этом поселке. Очень авторитетный человек. Авторитетный в том смысле, как это могут понимать только в Тыре, – пояснил Ягуни. Похоже, ему, уже год ходившему по этим лесам, приходилось слышать о Большом Папочке.
– Ясно, – кивнула Таня, мрачно посмотрев на Урга. – Ты встречаешься с этой слонихой в юбке из-за Большого Папочки! Не правда ли? Ты мне противен.
– Не-е-ет! Не-е-ет! – страдальчески крикнул Ург.
– Ты отлично знаешь, что я права. Я смирилась с тем, что ты вор, но ты еще и лгун. Ты даже не задумываешься, когда врешь. Продолжай и дальше в том же духе. Ты мне больше не нужен. Мы с Ягуни доберемся в Арапс и без тебя, – сказала Таня.
Ей стало горько. Она повернулась и быстро пошла туда, где заканчивался Тыр и синел горизонт. Ягуни оглянулся на Урга, точно оправдываясь, пожал плечами и заспешил за Таней.
Ург с перекошенным лицом кинулся следом, но Лайда хваткой бульдога повисла у него на рукаве.
– Стой, кому говорю! Если ты сделаешь хоть шаг, между нами все будет кончено! – крикнула она.
Ург с раздражением посмотрел на нее и вырвал руку.
– Прости, Лайда, но между нами давно все кончено. Даже не начиналось никогда, – сказал он.
– Но почему? Ах ты, гад! Я так ждала его, а он… Я тебя убью! Мой папа бросит тебя в реку в мешке с камнями! Мой папочка, он… – завизжала Лайда.
– Вот ты сама и ответила себе на все вопросы. Все дело в твоем папочке. Удачи, Лайда! – сказал Ург и кинулся догонять Таню.
Ему удалось сделать это только у крайнего дома Тыра.
– Погоди! Погоди же!
Таня остановилась. Ягуни вежливо отошел в сторонку и сел на траву, жуя соломинку. Вся эта ситуация здорово его забавляла, однако у него хватало такта не совать нос в чужие дела.
– Я тебя люблю! – проговорил Ург. – Это случилось еще тогда, на берегу, когда я тебя увидел! Иначе зачем бы я таскался с тобой? Разве ты не понимаешь?
– Нет, – сказала Таня. – Я глупая. Но кое-что я сообразила. Запоздало. Тогда, когда мы познакомились, ты оказался возле моего футляра просто потому, что хотел его украсть?.. Ну признайся! Скажи хоть раз правду!
– Украсть не убить, – процедил Ург. – А потом, когда я тебя увидел… В общем, считай, что я передумал. Теперь я скорее позволю, чтобы у меня самого украли все, включая панцирь и лук, чем возьму у тебя хоть что-то.
– Все это здорово, Ург! Я просто счастлива. А если бы я была страшная, как Лайда, только без богатого папочки, тогда как? Не было бы благородных поступков и слов? Взял футляр под мышку, отдал ручкой честь, и всего хорошего? – спросила Таня.
– Все это бред! – крикнул Ург. – Бред!
– Нет, не бред! По мне люди или говорят правду с самого начала, или не говорят. И вообще, если все связано с обстоятельствами, в которых ты меня увидел, то это не любовь, это нечто другое. Оставайся в Тыре. Мы доберемся в Арапс и без тебя! Кстати, Лайда все еще на дороге. Думаю, тебе не поздно вернуться.
Ург оглянулся:
– Я не вернусь к ней. Ты напрасно надеешься.
– Я ни на что не надеюсь. Мне все равно. Это твоя жизнь, не моя. Прощай, Ург!.. Ягуни, ты там заснул?
– Пытался. Но вы ужасно громко шумели, – сказал маг и фокусник, неохотно поднимаясь с травки.
Цепляя за колени футляром, Таня кинулась к лесу. Больше она не оборачивалась.
– Думаешь, я тебе навязываться буду, унижаться? Не хочешь – не надо! Если собираешься погибнуть по дороге – пожалуйста! Пускай Ягуни спасает тебе жизнь, если сумеет! – крикнул ей вслед Ург и, перескочив через низкий забор, огородами скатился к реке.
Там он долго лежал в камышах на спине, глядел на их шевелящиеся верхушки и кусал губы. Потом рывком сел.
– Хватит! Вычеркнули ее, все, хватит! Нужна она мне тысячу лет!.. Жизнь продолжается!
Он встал и решительно направился к Тыру. Внезапно что-то толкнуло Урга по бедру. Чаша в сумке. Она все еще оставалась у него…

* * *

Таня и Ягуни молча шли по лесной дороге, рассчитывая вырваться на равнину у Арапса прежде, чем стемнеет. День был уже где-то на середине и постепенно, не очень уверенно начинал клониться к вечеру.
– Дороже психического здоровья только сами психи. Они наше национальное достояние, – вдруг сказал Ягуни.
– Ты о ком? – спросила Таня.
– Ясно о ком. О вас с Ургом. Он же тебе нравится.
– ОН? – вспылила Таня. – Этот тип со сломанным носом? Карманник? Лгун? Нравится мне? Еще одно предположение в этом духе, и я отправлюсь в Арапс одна.
– Угу. Назло кондуктору возьму билет, пойду пешком! – насмешливо прокомментировал Ягуни.
– Все. Мое терпение лопнуло! Возвращайся к своему любимому Ургу. Откроете в Тыре лавочку фальшивых монет и краденых драгоценностей и поставите Лайду за прилавок! – велела Таня.
– Это неблагородно. Ты не только засовываешь палец прямо в рану, но еще и ковыряешь, – с обидой сказал Ягуни.
– Quod erat demonstrandum!# – внезапно подал голос медальон, слегка восстановивший силы.
Таня не совсем поняла, что он имеет в виду, но тон у талисмана был такой, словно он поддерживал Ягуни. Однако Тане это было уже не так важно. Медальон заговорил! Нужно было попытаться узнать у него главное, пока он не растратил свои силы попусту. Но узнать осторожно, потому что медальон мог и заупрямиться.
– Что-то тебя последнее время зациклило на «Quo», «qui», «quod»! Переверни страницу, киса! – насмешливо сказала Таня.
– Interdum stultus opportuna loquitur!# – огрызнулся медальон.
– Так я и думала. Ты все забыл. Даже русский язык.
– Parva componere magnis!# Я Феофил Гроттер, и мне известно все на свете! – не очень уверенно сказал медальон.
– Но только не то, кто за мной охотится.
– По-твоему, я могу забыть этого чокнутого Стихиария? Да его вообще забыть невозможно! – огрызнулся медальон.
– Почему? – быстро спросила Таня, умоляюще косясь на Ягуни, чтобы он ни в коем случае не встревал.
Телепат и фокусник затаил дыхание. Глупое недоразумение между ними было забыто.
– Потому что я ему не заплатил, – захихикал медальон.
– Ты ему не заплатил?
– Ну да! А как ты хотела? Он нагло увеличил плату. Мы договаривались о мешке жемчуга, но он забраковал его и потребовал кровь моей новорожденной дочери. Всю, до последней капли. Я был в шоке.
– Как он мог потребовать кровь вместо жемчуга? Разве магические договоренности можно изменить?
– Qui tacet – consentire videtur!# Видишь ли, стихиарии – хитрые и бессердечные бестии, обладающие чудовищной магической силой. Они живут в бесконечно далеком от нас отражении. Условия оплаты с ними надо оговаривать заранее. Один раз и очень жестко, потребовав все мыслимые и немыслимые клятвы. Я так и сделал, но забыл взять со Стихиария клятву, что тот вернется к себе в отражение, когда закончит работу. Он отказался и стал требовать кровь моей дочери за возвращение. Мне пришлось надуть его. Я создал двойника и налил в его чашу кровь альбатроса с добавлением разрыв-травы и цветов папоротника. Это гремучая смесь. Когда она попала на руны чаши, чаша взбунтовалась и отправила Стихиария в мир-отражение. Я оказал этому миру скверную услугу, я знаю, но отсюда ему не выбраться. С ним вместе я заслал магический артефакт, с которым даже он не может ничего поделать. Если б ты видела, что произошло, когда он взял чашу! Такая воронка открылась, что sta viator!# Зато в свое отражение Стихиарий вернуться не сможет, пока… э-э… не помню, что точно должно произойти…
Речь медальона становилась невнятной. Он холодел и погружался в дрему. Паузы между словами становились длинными. Таня спохватилась, что что-то в речи медальона зацепило ее. «Альбатрос… – вспомнила она. – Птица, которая висела над костром всю ночь… Совпадение?»
– А что за сделка была у вас со Стихиарием? – спросила она.
– Я уже не помню. Что-то мне было от него нужно, это точно… Что-то важное. Жизнь сплошная нелепость. В том мире я был человеком, потом перстнем… А здесь, в этом отражении, я дурацкая медалька на шнурке.
– Неужели ты не помнишь? Ну пожалуйста!
– Да, да, да. Ты узнала мою страшную тайну. У меня скле… – начал медальон и вдруг осекся.
– Что «скле…», что «скле…»? – безнадежно спросила Таня, минуту прождав ответа.
– …роз, – закончил медальон и окончательно стал холодным.
Ягуни потрогал медальон пальцем и отдернул его.
– Я чуть инеем не покрылся. Давай подогреем этого любителя роз. Есть отличные заклинания, вроде Кипятильникус , – предложил он.
– Не думаю, что будет толк. Я уже поняла. Он разговаривает только несколько минут в день, и никакая магия тут не поможет. Магия на магию – это как заплатка на заплатку – держаться не будет, – сказала Таня.
Ягуни невесело кивнул.
– Значит, мы не из этого мира, – проговорил он. – Мы в том отражении, куда твой медальон… то есть Феофил… заслал Стихиария. Хорошенькую мину он подложил этому отражению, нечего сказать. Твой предок был колоритной личностью.
– Он спасал свой мир. И свою дочь. Но, похоже, только отсрочил расплату. В том, что мы здесь, наверняка замешан Стихиарий. Он не сумел сам покинуть этот мир, зато нашел способ перенести сюда меня и тебя. А возможно, еще кого-то с многоцветной аурой. И стер нам всем память. Меньше знаешь – крепче спишь, – сказала Таня, думая о чаше, оставшейся – как она только что сообразила – у Урга. Не та ли это чаша, в которую вместо крови девушки брызнула кровь альбатроса?
– Ага, я тоже думаю, что посуда та же самая. Стихиарию нужна эта чаша. Он связан с ней и с ее рунами, – произнес Ягуни, и Таня сообразила, что ее приятель начисто забыл о своем обещании не подзеркаливать. – Кажется, я понял! – продолжал Ягуни. – Феофил Гроттер… Стихиарий требовал кровь его дочери. Наверняка дочери его давно нет на свете, и единственная его наследница по женской линии – ты. Он бы мог сделать это и раньше, сто или двести лет назад, но в роду Гроттеров, видно, рождались только сыновья. И вот Стихиарий дождался своего часа. В роду Гроттеров появилась девочка.
– Лучше бы я не появлялась. Все у меня наперекосяк, – грустно сказала Таня.
Она уже не помнила, как у нее все было раньше, пока на ее память не опустился черный туман, но сдавалось ей, что тоже далеко от идеала.
 

<< Глава 8 Оглавление    Глава 10 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.