Глава 6 - ПОЛЦАРСТВА НА СДАЧУ С КОПЕЙКИ

Ург огляделся и сбросил с плеча сумку.
– Здесь мы заночуем, – произнес он.
– Прямо в лесу?
– До ближайшего поселка несколько часов ходу. А уже почти ночь. Давай займемся дровами! – сказал Ург.
Он собирал сучья и сухие ветки так долго и так тщательно, словно хотел поджечь лес. В конце концов, куча хвороста стала едва ли не с него ростом. Только тогда Ург остановился. Он достал из ножен меч и, нашептывая, стал очерчивать вокруг костра большой круг. Это было совсем непросто – кое-где приходилось вырывать траву, чтобы круг был виден отчетливее.
– Что ты делаешь? – спросила Таня.
Ург тщательно проверил, чтобы линия круга была сплошной, замкнутой, и только после этого вернул меч в ножны.
– В смысле? – не понял он.
– Зачем ты это чертишь?
– А как же иначе? – проговорил он насмешливо, раскладывая в центре очерченного круга костер.
– А разве нельзя лечь спать без этого круга?
– Можно-то можно. Дело хозяйское. Но я думал, ты в курсе, что это за леса, – произнес Ург.
– Леса как леса. Комаров полно… Ежики там, белочки… – осторожно сказала Таня. Она ощущала подвох, но толком не понимала, в чем он.
– Угу. Еще вопросик в даунском духе: а кто в лесу живет? – медовым голосом спросил Ург.
– Это что, экзамен? Ты на медведей намекаешь?
– Точно, – ехидно подтвердил Ург. – На медведей… А теперь запомни! Не выходи ночью из этого круга, что бы ни случилось и что бы тебе ни померещилось. Понятно? Даже если тебе покажется, что я хочу тебя зарубить, или ты вмерзла в лед, или твой контрабас превратился в гремучую змею. А померещиться может все, что угодно. Абсолютно  все! Это Дикие Земли, Варварский Лес! И не позволяй костру погаснуть! Закончатся дрова – бросай в огонь что хочешь: хоть свой футляр, хоть сама прыгай, хоть меня за шкирман и швыряй.
– А если я все же переступлю границу круга?
– Как ты там сказала? Белочки? Вот встретишь симпатичную белочку с маленькими зубками, умершую лет двести назад. И друзей этой белочки – протухшую лису, сгнившего ежика и утонувшего кабанчика… А заодно лесника, которого они придушили в прошлую пятницу, 13-го, – мрачно пошутил Ург.
Внезапно Таня все поняла. И очерченный круг. И костер, который не должен погаснуть. И гробовой юмор Урга. О, нет! Только этого не хватало! Теперь она поняла, как глупо было бояться медведей и почему так потешался ее спутник.
– Это леса нежити? – спросила она шепотом.
– Тс-с! Есть вещи, которые лучше не произносить вслух. Слова притягивают беду. Земля здесь не принимает мертвых и ночами исторгает их из себя. А мертвых тут много, очень много. Места-то разбойные. Упыри, мавки, вурдалаки, оборотни, шишиги, полуночницы, гниляки… О лешаках я не говорю, они сами по себе. Ни за тех, ни за этих!
– А этот круг надежная защита? – с сомнением спросила Таня.
– Неплохая, но обманывать не буду. Совсем надежной защиты не существует. Все зависит от того, кто именно  выйдет на огонь. Иногда выходит такое, что утром находят погасший огонь и пустой круг. И больше ничего… Но не исключено, что ночь пройдет спокойно. Всякое бывает.
– Так, значит, и тот карлик, которого мы закидали листьями? Он тоже встанет? – с ужасом сказала Таня.
– Ну… врать не буду. И он тоже. Но, поверь, это будет еще туда-сюда. Не самое худшее. Мертвяки не призраки. Они не помнят того, что было с ними в прошлой жизни и кто их убил. Да только я не мертвяков боюсь. В сто раз опаснее мертвецов те, что никогда не жили, а здесь и такие есть… – заявил Ург. – А теперь не отвлекай меня.
Он сгреб сухую траву, достал кремень и принялся терпеливо высекать огонь. Наконец огонь затеплился, и вот уже тонкая струйка дыма потянулась в сиреневое, быстро темнеющее небо. Ург сунул Тане лепешку, кусок сыра и прилег у костра на плаще. В зрачках у него отблескивал огонь. Сломанный нос придавал лицу зловещее выражение.
– Хуже всех саванты ! Лишь бы с ними не встретиться, остальное-то пережить можно, – сказал он.
– А как они выглядят?
– Ну саванты… На вид это юноши лет шестнадцати-восемнадцати. В круглых шляпах, в плащах с серебристыми пряжками. Да только это обманчиво. На самом деле саванты ничуть не моложе языческих богов. Саванты  появляются всегда после заката и до первых лучей рассвета. Подходят к кругу и обходят его, проверяя, нет ли где бреши. Потом, если видят, что им не одолеть защитной магии, они достают из мешка на поясе – у каждого саванта  есть такой – зубы мертвецов и начинают выкладывать из них второй круг, внешний, рядом с твоим. Это дает им силы перешагнуть черту. А когда перешагнут – начинается такое, что лучше не рассказывать. От людей остается одна кожа… Остальное саванты  выпивают, как сырое яйцо. А еще саванты  днем жутко замерзают в холодной земле и ночью все время жалуются на холод, – пояснил Ург.
– Ты серьезно?
– Нет, у меня такое чувство юмора. Наелась? Хочешь еще лепешки?
– Ты почти ничего не оставил себе.
– Я могу не есть долго. Дня два это точно. Однажды я не ел четыре дня, из которых два дня даже не пил, только слизывал капли воды со стены. Так уж получилось, что я положился не на того парня, и меня зацапали. Хорошо, наши узнали, перебросили напильник и помогли сбежать, – самодовольно сказал Ург.
– Откуда сбежать?
– Неважно. Лучше спроси, почему я так легко переношу голод.
– И почему?
– Потому что я из Тыра! У меня была хорошая жизненная школа. Знаешь, как у нас учат детей стрелять из лука? – ухмыльнулся Ург.
– Как везде. Уроки, наверное, дают. Ловить ветер, задерживать дыхание, целиться в центр мишени, правильно спускать тетиву и все такое, – сказала Таня.
– Ты что, издеваешься? Какой там центр мишени? Не смеши клоуна! У нас в Тыре все проще. Как только тебе исполнится семь лет, тебя перестают кормить и пинком выбрасывают из дома. Ты должен сам добывать себе хлеб.
– Как добывать?
– А так. Подвешивают на высоченный столб хлеб на веревке и дают тебе стрелу. Собьешь хлеб – твое счастье, перекусишь. Не собьешь – жди ужина. Будешь попрошайничать – пинок. А на ужин вместо еды снова стрелу. Промахнулся – гуляй, киса, жди утра. И так каждый день. К десяти годам почти каждый у нас способен подбить яблоко в полете. А ножи как метают? Загляденье. Висящую нитку перерезают. А вот мечники у нас в поселке, врать не буду, не ахти. Не ночное это оружие, неудобное.
И опять Таня вспомнила странный намек карлика о поселке изгоев. Что ни говори, а Тыр, находящийся где-то поблизости от поселка убийц, место колоритное. Явно не райский уголок.
– Слушай, можно задать тебе вопрос?.. Только пойми его правильно. У тебя кто-нибудь есть? – вдруг спросил Ург.
– У меня есть контрабас. Мне пока хватает, – осторожно сказала Таня.
– Я не о том… У тебя есть… ну парень?
– А почему ты спрашиваешь?
– Просто так… Ну мы же друзья и все такое. Это же не секрет?
– Нет, не секрет. Я не знаю, – сказала Таня.
– Ты и этого не помнишь?
Таня покачала головой.
– Совсем ничего? – допытывался Ург.
– Абсолютно. Но мне кажется, что я влюблена или была влюблена. Знаешь, это очень странно… не знаешь в кого, ничего не знаешь о себе, а ощущение влюбленности есть. Просто идешь, вдыхаешь ветер и ощущаешь себя влюбленной. Может, я сумасшедшая?
– Еще бы… Влюблена и не знает в кого… Мне этот тип уже заранее не нравится, – ревниво пробурчал Ург.
– Ну это уже твои заботы.
– А-а-а… Ну понятно…
Ург достал меч, точило и с неприятным звуком принялся водить им по лезвию. Но Таня видела, что лезвие и так острое и никакой особой необходимости в этом нет.
– Кончай тупить сабельку. Нечем будет резать колбасу, – сказала она насмешливо.
Ург придирчиво потрогал лезвие и сунул точило в сапог.
– Ладно, ты права, – буркнул он. – Прости, что затеял этот разговор. Давай его прекратим.
– Зачем же? Теперь моя очередь расспрашивать, – сказала Таня, посчитавшая несправедливым одностороннее проявление любопытства. – А у тебя есть девушка?
– Была. Но сейчас ее нет. Она… она погибла, – отрывисто произнес Ург.
– Как это случилось?
– Упала в пропасть… – Ург подбросил в костер толстый сук. – Есть у нас там в Тыре одно местечко. Два крутых холма, внизу камни, а между холмами ветхий веревочный мост. Дело было ночью. Туман, дождь… Она сорвалась и разбилась вдребезги.
– А что она делала ночью на мосту?
– Э-э… Шла на свидание. Мы встречались с ней на вершине холма. Каждую ночь, когда взойдет луна…
– Сочувствую.
– Ничего. Я уже привыкаю к своей потере. Она меня обожала. Я для нее был все и даже больше. Просто необходим как воздух. Чем-то она… э-э… была похожа на тебя, – сказал Ург.
– На меня? – удивилась Таня.
Ург не ответил. Внезапно он вскочил и чутко прислушался. Рука скользнула к колчану, а в следующий момент стрела вспрыгнула на лук. Ее оперение прильнуло к натянутой тетиве.
– Там кто-то есть! Кто-то заметил огонь и идет к нам! – прошептал Ург.
Теперь уже и Таня слышала потрескивание ветвей. Тот, кто шел к ним, особенно не скрывался. Слышно было, как он стукнулся обо что-то коленом, недовольно проворчав, что понаставят дураки всяких деревьев, нормальным людям не пройти.
– Погоди! Ты уверен, что это мертвяк? – спросила Таня.
– А то кто? Больше некому! Вот я его… – пробормотал Ург, тщательно выцеливая темноту.
Луна выглянула из-за тучи. Костер вспыхнул яростно и багрово. Из зарослей показался человек. Таня увидела круглую шляпу и плащ с серебряными пряжками.
Ург захрипел от ужаса. Стрела выпала у него из руки.
– Савант! Мы пропали! – воскликнул он в ужасе.
– Стреляй!
– Бесполезно! Стрелы его не возьмут. Он только разъярится!
– Что делать? Бежать?
Ург замотал головой. Он быстро приходил в себя.
– С ума сошла? Не вздумай выходить из круга! Веди себя естественно, без напряга! Вдруг у него нет с собой запаса зубов. Может, отбазаримся как-нибудь! – сказал он.
– А без зубов он может войти в круг?
– Нет. Нежить может войти в круг только в трех случаях: первый – если круг нарушен. Второй – если есть еще внешний круг из зубов мертвецов, и третий – по приглашению . Не приглашай его войти, слышишь, как бы он ни напрашивался!
Путник в круглой шляпе и плаще приблизился. Когда свет костра упал на его лицо, Таня увидела, что это совсем еще юноша, едва ли намного старше, чем она сама. Выглядел он абсолютно нормально. Ни страшных челюстей, ни следов гниения – парень как парень. Разве что на коленях кое-где налипла земля.
– Привет! Вы не против, если я погреюсь? – спросил он.
– А ты замерз? – как бы невзначай спросил Ург.
– Еще как, – низким, чуть хрипловатым голосом произнес путник. И это при том, что летняя ночь вовсе не была такой уж холодной.
Ург со значением взглянул на Таню. «Саванты днем жутко замерзают в холодной земле и ночью все время жалуются на холод…» – вспомнила она. Таня напряглась и так сжала кулаки, что ногти вонзились ей в ладонь.
– Понятно. С кем не бывает? А спросить можно: тебе как холодно, до жути ? – очень естественно уточнил Ург.
– Что-то в этом духе. Можно сказать, и до жути, – осторожно признал путник. Таня заметила, что черту он пока не перешагнул. Стоит рядом, не подходя к костру.
– Значит, до жути… М-м-м… Да, не везет тебе, парень. Был трудный день? – продолжал Ург.
– Нет, не особо. Как всегда, – сказал путник.
– Поспать-то получилось? Вздремнуть под листиками! Задать храпунца, а? Самая первая вещь! Сам люблю! – с заражающим энтузиазмом продолжал Ург, разглядывая его испачканные землей коленки.
– Откуда ты знаешь, что я спал днем? Ну да, вздремнул часик. Но не под листиками, а на деревенском погосте! – удивился путник.
– На погосте? На кладбище, что ли?
– А то! Птички поют, ветерок дует – хорошо. Но потом все равно замерз и решил побродить. Думал, до заката еще куда-нибудь доберусь, да не получилось. Так вы не против, если я подсяду к вашему костру? – очень естественно спросил путник.
Таня взглянула на Урга. Тот едва заметно подмигнул, подтверждая ее догадку. Да, у саванта явно был на исходе запас зубов и он напрашивался на приглашение.
– Против, – сказал Ург. – Не обижайся, друг, но мы молодожены и все такое. У нас медовый месяц! Так что мы против. Ты того… сам разведи себе костерок где-нибудь в сторонке. Рады были познакомиться.
– Что? Вы муж и жена? А не рановато? – удивился савант, с интересом взглянув на Таню.
– Нет, не рано, – сказала Таня, злясь на Урга. Он что, просто не мог отказать? Зачем было нести какую-то чушь? Тоже мне муж выискался!
– Повезло твоему супругу. Может, хоть ты разрешишь мне сесть к костру? Тут в лесу полно мертвяков. Того и гляди наткнешься на кого-нибудь, – вкрадчиво продолжал путник, делая вперед маленький, едва заметный шаг.
– Нет. Не ходи к нам! – завопила Таня. – Стой, где стоишь!
Путник остановился у черты. Заметно было, что он начинает злиться.
– Нет, ребят, вы точно озверели! Вроде нормальные с виду, а психи! Хотите, чтоб меня сожрали? Не, все, я перешагиваю!
– Ты не перешагнешь! – заявил Ург.
– Ты уверен? – заинтересовался путник.
– Да. У тебя же нет зубов!
– У меня они есть! Тридцать два замечательных зуба! Это у тебя их сейчас не будет! – сахарным голосом сказал савант и, перешагнув через магическую черту, оказался внутри круга.
Таня завизжала.
– Беги! Спасайся! Я его отвлеку! – закричал Ург Тане.
Он прыгнул на саванта и, сбив его с ног, достал нож. Но савант перекатился, вскочил и, ударив Урга сбоку кулаком, схватил его за запястье сжимавшей нож руки. Несколько секунд они боролись с переменным успехом, и Ург даже ухитрился оцарапать лезвием ножа саванту руку, но затем савант пнул Урга тяжелым сапогом в голень и выбил у него нож. Сплетясь как пара змей, обнявшись крепче двух друзей, они упали разом и, в лучших традициях Лермонтова, во тьме бой продолжали на земле.
Таня, оцепенев, наблюдала за этим неравным боем. Грозный савант и мальчишка. Когда бой закончится, от Урга останется лишь шкурка, как от сардельки.
– Беги! Танька, спасайся! БЕГИ ЖЕ! Чего ты ждешь, мне все равно уже не помочь! – дико закричал Ург.
– Это точно! – согласился савант и ударил Урга локтем в челюсть. Затем он уселся на Урга сверху и мрачно уставился на него. – Ну что, доигрался, молодожен? – поинтересовался он.
Что-то мелькнуло у него над головой. Савант успел увернуться лишь в самый последний момент. Вместо того чтобы попасть по голове, удар пришелся по плечу. В руках у Тани была тяжелый сук, выхваченный из собранных Ургом дров.
– А-а-а! Что ты делаешь? Совсем тупая? Больно же! – разъяренно завопил савант.
Занесенный для повторного удара сук замер. Нежить не ощущает боли. А значит… значит, перед ней живой человек!
– Так ты савант или не савант? – спросила Таня, все еще держа дубину наготове.
– Отстаньте от меня, ослы!.. Сами вы саванты! Мамонты припадочные! – пробурчал путник, отпуская Урга и поднимаясь.
Круглая шляпа и плащ с серебряными пряжками были потеряны в пылу боя. Да, ему было лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Оттопыренные уши, нос картофельных очертаний, волосы ежиком… В памяти у Тани что-то на миг шевельнулось. Вдруг они виделись когда-то прежде? Или нет?
– Папочка мой дедуся! Эй, юный супруг, оставь в покое свой меч, или у тебя будут проблемы с медовым месяцем!.. Вот так! Больше никто ни на кого не кидается?
– Нет. Живи пока! – буркнул Ург, поднимаясь и отряхивая испачканную куртку.
– Вы так милы, сударь! Я просто млею от вашего великодушия!.. – хмыкнул путник. – Теперь можно и представиться! Ягуни – странствующий фокусник и телепат! Надо бы еще добавить великий, но я скромен.
– Странствующий фокусник? А почему на тебе была одежда саванта?
– О небо! Достали вы меня со своим савантом! – простонал Ягуни. – Это мой концертный костюм. Кон-церт-ный! Повторяю по слогам для особо одаренных! А носит такой кто-нибудь еще или нет – мне плевать.
– А вот и нет! Не плевать! – прищурившись, сказал Ург. – Спорю, ты нарочно его носишь, чтобы спокойно шляться по лесам. Ни один приличный разбойник не станет связываться с савантом. Надо быть последним идиотом, чтобы выпустить в саванта стрелу. Да или нет?
Ягуни постучал согнутыми пальцами себя в грудь.
– Идиотов все равно хватает. Именно поэтому я ношу заговоренную рубаху! Самый хороший лучник промажет в меня с трех шагов.
– Это если не протрет глаза дулей! Я всегда так делаю, – уточнил Ург.
– Папочка мой дедуся! Оно и видно! – парировал Ягуни. – Да и вообще я человек мирный. Не могу убить даже таракана… Мне тут одна гадалка сказала, что тараканы – это наши умершие родственники. Вдруг я тоже умру и стану тараканом?
– Значит, ты не нежить… А почему ты говорил, что спал на кладбище? Врал? – спросил Ург.
– Запомни раз и навсегда, детка! Я никогда не вру! Я творчески импровизирую!.. – рассердился Ягуни. – И потом я действительно сегодня спал на кладбище. Прилег на лавочку. Птички поют, солнышко печет… К тому же на кладбищах мне отлично работается. Там вечно шляются толпы жвачных человекоподобных, которым плевать на скорбь. Они только и делают, что глазеют на плиты да подсчитывают, кто сколько прожил. «О, этот чувак долго жил! Зырь, а та телка совсем молодая окочурилась! Я бы с такой прошвырнулся… А у этого фамилия подозрительная! Пусть берет лопату и перезакапывается в другом месте».
Ягуни так забавно передразнил скучающих бездельников, что Таня невольно засмеялась.
– Я таких жвачных на триста метров вижу и всегда развожу… Это мои потенциальные клиенты, – уже другим, не передразнивающим, голосом продолжал фокусник.
– Разводишь? – заинтересовался Ург, посмотрев на Ягуни со значительно большим интересом, чем прежде. – А магию какой стихии ты используешь? Огня, воды, земли, воздуха?
– Никакой, – сказал Ягуни.
– Как никакой? У тебя нет магического дара?
– Есть один, но необычный. Очень необычный.
– Какой?
– Видел мои уши? Если спрыгнуть со скалы – можно на них планировать. Шутка! – захохотал великий фокусник.
Внезапно он, заинтересовавшись чем-то, присел, пригляделся и, взяв ветку, стал раскапывать землю.
– Ух ты! Вот подвалило! А я смотрю, что это тут блестит! – воскликнул он, подбрасывая что-то на ладони.
– Золотая монета! Мне бы она тоже не помешала, – завистливо сказал Ург.
– Хочешь подарю? Я сегодня добрый, – великодушно предложил Ягуни.
– Ты серьезно? Это же двойной меркант ! Монета Арапса! На нее можно на год взять в услужение кентавра или купить хорошую лодку!
– Вот уж посоветовал так посоветовал! – поморщился Ягуни. – Кентавры кошмарно ржут, а в лодке будет вонять рыбой… Держи, пока я не передумал!
Ург поймал монету и по привычке попробовал на зуб, не фальшивая ли она.
– Ну и как? Фальшивка? – участливо спросил Ягуни, чуть наклоняя голову и внимательно глядя на Урга своими добрыми глазами.
– Отличная монета. Лучше не бывает. Уж я-то знаю! – со знанием дела сказал Ург.
– И на зуб нормально?
– В самый раз!.. – произнес Ург, еще раз прикусывая монету. – Отличное золото. Ее охотно возьмет любой меняла.
– А с запахом как? – любознательно продолжал допытываться Ягуни.
– Ты о чем, парень? Деньги не пахнут! – раздраженно сказал Ург.
– Деньги-то не пахнут, да только я бы все равно понюхал! Взгляни, что это такое на самом деле… – согласился Ягуни.
Он шагнул к Ургу и быстро провел ладонью перед его глазами, точно снимал паутину. Взглянув на свою ладонь, Ург брезгливо передернулся, бросил монету и немедленно стал плеваться.
– Засохший помет гарпии! – воскликнул он.
Ягуни кивнул:
– В самую точку. Не очень хорошо засохший  помет гарпии. Именно так и я развожу этих богатых тупиц. А вот к менялам, особенно опытным, лучше не соваться. Они сразу разберутся. Особенно те, что посвящены в таинства денежной магии. Эти-то душу свою давно продали, им глаз не замутишь.
Ург еще раз сплюнул на траву и за рукав отвел Ягуни в сторону. Таню приятно удивило, что, попав в глупое положение, Ург повел себя достойно. Не стал кидаться на Ягуни с кулаками и сумел отнестись к своей ошибке с чувством юмора. Он выглядел скорее заинтригованным.
– Это и есть твой магический дар? – негромко спросил он.
– Ага. Это только дураки верят, что магия всесильна. Хлопнул, мол, в ладоши, вырвал из ноздри или уха волосок, сказал «трах-тибидох» – и земля разверзлась. Как бы не так. Я этот трюк с монетой два месяца отрабатывал.
– Постой… Как тебе это удалось? Ты превратил помет в монету? – серьезно уточнил Ург.
– Я не умею превращать. Я внушил  тебе, что это монета. Думаешь, почему я все время стоял между тобой и девушкой? Я не смог бы задурить мозги сразу обоим. Это самое неудобное. Попробуй, скажем, расплатиться в трактире, где всегда куча народу. Там за такие дела мигом проломят голову. Вот и приходится хитрить. Например, даешь мелкую медную монету, а внушаешь, что она серебряная, и получаешь сдачу. Когда трактирщик в замоте – он особенно не приглядывается.
– Хорош ты гусь! Мелкий жулик! – сказал Ург.
– А ты нет? Я по одежде решил, что ты из Тыра. Разве вы там все не… – удивился Ягуни.
Ург поспешно зажал ему рот рукой.
– Тс-с! Молчи! Или я тебя задушу! – умоляюще прошептал он, оглядываясь на Таню, которая подбрасывала в костер ветки.
– А что такое? Разве твоя жена не знает, что ты из Тыра? – удивился Ягуни.
– Нет, про Тыр она знает, но… Короче, она не все знает про Тыр. Она думает, что это просто поселок.
– Ясно. А давно вы поженились? – поинтересовался фокусник.
– Две… Нет, три недели назад! Как только ей исполнилось шестнадцать. Она меня просто обожает, – сказал Ург.
Ягуни на мгновение с невинным видом вскинул на него глаза. Ург ощутил в голове легкую щекотку, точно кто-то провел по его мозгу гусиным перышком. Улыбнувшись, фокусник отвернулся.
– Значит, три недели? Поздравляю! – произнес Ягуни. – Знаешь, у меня такое ощущение, что я когда-то уже видел эту девушку. Но вот где и когда – хоть убей, не помню. У меня вообще с памятью неважно. Только последний год помню, а дальше провалы. Может, твоя жена вспомнит, где мы с ней встречались?
– Едва ли. Она тут недавно вспоминала, как ее зовут. Вспомнила и осталась не слишком довольна. Особенно фамилией, – с насмешкой сказал Ург.
– О, папочка мой дедуся! Аналогично! Моя память начинается с того места, когда я стою в лесу без копейки денег и пытаюсь сообразить, кто я вообще такой. Едва к мертвякам не угодил, спасибо, охотник один спас. Он вроде как моего дедусю знал, да только тот на север подался лет пять назад. От избушки его одна куриная нога осталась. Остальное нежить слопала. В общем, пришлось вертеться. Если б не этот трюк с монетами, я б давно уже окочурился от голода. Куда ни пойдешь – везде леса и нежить. Ну, поселки изредка попадаются, городки всякие. Иногда и поцивилизованнее куда выберешься… – рассказывал Ягуни.
– Скажи спасибо, что ты еще в Арапс не попал, в Пламмельбург, Борей или в От-И-Тиду… Там чужаков не жалуют! – заявил Ург.
– Еще бы! Особенно если эти чужаки из Тыра! – подмигнул ему Ягуни.
Ург, который уже направлялся к костру, передернулся. А деятельный фокусник уже подбежал к Тане.
– Привет! Мы уже виделись, но мельком. Давай знакомиться еще раз! Ягуни! – сказал он, протягивая ей руку.
– Таня!
В миг, когда ладонь Тани коснулась ладони Ягуни, длинная серебристая молния рассекла небо. Облупленная медаль на шее у Тани напиталась светом и горделиво засияла, как золотая.
– O diem praeclarum!# Две из шести дорог уже пересеклись! – воскликнула она с вдохновенным дрожанием в голосе.
Ягуни с интересом уставился на Танину медаль.
– Ух ты! Крашеная медяшка с заклинанием болтливости и знанием иностранных языков! Очаровательная безвкусица! Глупее попугая, и кормить не надо! Деревенские модницы обожают такие штуки! – восхитился он.
Рассвирепевший медальон побагровел от ярости.
– Якого дiдька ты сюда приперся? Людина з живчиком! Хай тобi цур!
– Ого! А мы не только по-латыни умеем! И по-французски и на рояле! Ты мне нравишься, попугайчик! Как насчет «Калинки-малинки» без нот? – обрадовался Ягуни.
Обидчивый медальон накалился от ярости.
– Quos deus perdere vult, dementat prius!# – завопил он и вдруг потух.
Таня потрогала его. Медальон был совсем холодным. Раздражение выпило из старика Феофила все силы.
– Ну вот опять! Снова я ничего не узнала. Напрасно ты его разозлил, – рассердилась Таня.
– Почему? – спросил Ягуни.
– Когда он злится или много болтает, теряет всю энергию и потом долго молчит. А я хотела спросить его кое о чем очень важном.
– Может, я его заменю? Я могу сколько угодно болтать не переставая без всякого ущерба для моих астральных батареек! У меня язык мощнее накачанного бицепса! – предложил Ягуни.
Ург, ревниво крутившийся поблизости, насторожился. Странное слово «батарейка» явно было из арсенала магии вуду. Ягуни же и сам не знал, откуда у него брались те или иные слова.
– Едва ли ты его заменишь. Медальон знает, кем я была раньше, как я здесь оказалась и, главное, кто мой враг. Он моя утраченная память, – сказала Таня.
– Хотел бы я найти медальон с моей памятью! Я бы за него и пуда фальшивых монет не пожалел! – с искренней завистью заявил великий фокусник, маг и телепат. – А теперь, если не против, перекусим. У вас, друзья мои, такой голодный вид, что я ночью буду чувствовать себя неуютно.
– А что, у тебя есть еда? – прищурился Ург.
– Разумеется. Купил в лавке при кладбище, – сообщил Ягуни, доставая что-то из сумки и выкладывая на всеобщее обозрение.
Таня ощутила, как спазм сжимает ей горло. Она увидела кусок мяса с червями, отвратительно пахнущий. Ягуни положил его на тряпку и ножом стал отрезать большой ломоть. При этом он еще ухитрялся облизываться и губами собирать с мяса червей.
– Ты что, ополоумел? – брезгливо крикнул Ург.
– А что такое? Чем вам не нравится мясо? – Ягуни бросил удивленный взгляд на их позеленевшие лица. – Ах да! Я же не снял маскировку!
Он буркнул Лионис тухлионис , и тотчас гниющий кусок превратился в отличный, прекрасно пахнущий кусок ветчины.
– Небольшая предосторожность! – пояснил Ягуни. – Мало ли кого встретишь в пути, а я человек необеспеченный. Со всеми не поделишься, вот и приходится хитрить: заговаривать хорошую еду, чтобы она выглядела как тухлая. Кому-нибудь отрезать? Настоящее мясо всегда едят без хлеба, как и настоящее вино пьют без стакана.
– Не вуди тут! Лучше поделись! – миролюбиво проворчал Ург, протягивая руку за ветчиной.

* * *

Ночь прошла спокойно. К костру так никто и не вышел, хотя место было глухое, низинное, влажное, с затхлым болотным духом – как раз такое, какое любят жуткие жители этих лесов.
Всю ночь напротив луны, прилипнув к плоскому фанерному небу, точно вырезанная из сигаретной фольги фигурка, над костром провисел огромный альбатрос – довольно неожиданная птица для лесистой равнины. Ург дважды тянулся к луку, но так ни разу и не выпустил стрелы. Странный суеверный ужас мешал ему. Почти такое же чувство испытывала и Таня, с той только разницей, что к страху у нее примешивалось и непонятное, смутное чувство вины. Ей мерещилось, что она в чем-то виновата перед этой птицей. Даже в очертании ее раскинутых, чуть загнутых назад тонких крыльев ей виделся укор.
Утром, незадолго до рассвета, птица исчезла. Ни Ягуни, ни Ургу это не понравилось почти так же, как отсутствие мертвяков, подозрительно не проявивших к ним никакого интереса.
– Мне б спокойнее было, если б они тут всю ночь толпились. Видать, от нас самих смертью пахнет, вот они к нам и не суются, – недовольно сказал Ург.
– Нежить взяла выходной. Полежу в могилке – послушаю мобилку, – хмыкнул Ягуни, снова, по мнению Урга, употребив слово из ритуала темной магии.
– Или ее кто-то отогнал. Напугал и отогнал, – произнес Ург.
– Грех издеваться над старым больным человеком. Старый больной человек может рассвирепеть и заехать в глаз. Никто не может напугать нежить! – не поверил фокусник.
– Кое-кто может. Тот же, кто заставил убийцу из поселка убийц проглотить яд… Тот, кто внушает ужас даже тогда, когда никто его не видит… Некто без лица, незримый, хозяин чаши. Смертельный враг Таньки, – Ург взглянул на мешок, где лежала чаша с грозными рунами. Рунами, которые жаждали только крови, чтобы позвать своего истинного хозяина.
– История странная. Она чем-то неуловимо похожа на мою, но все же есть немало отличий, – сказал Ягуни, который уже знал все. Они успели поговорить обо всем ночью. – Но давайте обобщим. У Тани есть…
– Могущественный враг, который посылает убийц! Маг, который знает, где она будет находиться в следующий момент! Опасно иметь такого врага, – произнес Ург.
– Нет, он не враг… – задумчиво сказал Ягуни. – Или не просто враг… Меня сбивает с толку чаша. Она здесь явно лишняя.
– Почему? – спросила Таня.
– Подумай сама. Допустим, ты – в той части своей жизни, о которой ничего не помнишь, – насолила какому-то субъекту. Серьезно насолила, и он стал твоим врагом. Решив расправиться с тобой, он стер тебе память, телепортировал тебя подальше в лес, где полно нежити, и подослал к тебе убийцу. Разумно? Мало ли тут, в лесах нежити, пропадает народу? Все спишут на мертвяков – идеальное преступление, не так ли?
– Ну… примерно.
– А вот вручать убийце драгоценную чашу с его стороны неразумно. Глупо, тупо и нелепо. По чаше его могут выследить. Это чаша-артефакт. Не ошибусь, если скажу, что она нужна для сбора жертвенной крови. Значит, тому, кто охотится за тобой, нужна твоя кровь. Именно твоя. Никакая другая ему не подойдет. Это и есть главная причина. Логично? – вдохновенно продолжал Ягуни.
Таня кивнула.
– Значит, он не просто заурядный враг или бытовой психопат, с которым у тебя возникли личные счеты. Твоя кровь явно нужна ему для какого-то ритуала, жертвы, очищения, уж не знаю для чего. Но для чего-то темного. Интересно, что именно в твоей крови есть такое, что отличает ее от всей другой крови этого мира? – продолжал Ягуни.
– Думаю, он  уже знает, что Тане удалось уцелеть. А значит, что-то предпринимает. Или мчится сюда сам, или пытается послать более надежных убийц. Уверен, одним милашкой-карликом дело не ограничится. Рано или поздно ее выследят. И того, кто останется с ней, – сурово сказал Ург.
– Ты-то остаешься? – поинтересовался Ягуни.
– Я – да. Мои стрелы и моя защита ей пригодятся. А тебе, фокусник, лучше уйти.
– Вот еще! – воскликнул Ягуни. – Я тоже собираюсь остаться. Чисто случайно у меня нет никаких важных дел, а убить меня и так могут в любом трактире, когда я буду менять очередную фальшивку. Так что если кто-то против – прогоните меня прямо сейчас мощными пинками. Только учтите, я буду кричать «Караул!» и укорять вас шестистопными ямбами, а возможно, даже амфибрахием.
Таня благодарно посмотрела на Урга и Ягуни. Ей показалось, если бы они покинули ее, она погибла бы не только от страха и тоски, но и от разочарования.
– И какой же у нас план? Засядем в какой-нибудь дремучей берлоге и будем играть с мертвяками в подкидного дурака? – спросила она с улыбкой.
– Нет, – сказал Ург. – Это плохая мысль. Даже в самой дремучей берлоге нас рано или поздно найдут. Темная магия способна отыскать даже иголку на океанском дне, если эта иголка пролежит на одном месте хотя бы несколько дней. Теперь наша задача – быстро перемещаться, нигде надолго не останавливаясь. Пока мы в движении, у нас есть шанс.
– Так куда мы пойдем?
– Не знаю. Может, на юг? – предложил Ург.
– Почему на юг?
Ург смутился:
– Ну я никогда не был на юге. Вот я и подумал, если нам все равно куда идти, то почему бы не пойти на юг?
– Неплохая идея… Но в таком случае нам надо идти на восток, – сказал Ягуни.
– С какой это радости?
– Потому что я никогда не был на востоке… Но мы не пойдем ни на юг, ни на восток. Мы пойдем в Арапс.
– Город магов земли не самое веселое место. Лучше уж в Борей, – снова заспорил Ург.
– Там у меня нет знакомых. Зато в Арапсе я знаю одну почтенную даму, которая занимается артефактами. Как-то я всучил ей жестяной поднос, внушив, что это блюдо из сервиза императрицы Амулии. Она раскусила меня в два счета, но не рассердилась и отнеслась в целом неплохо. Правда, предупредила, что в следующий раз, когда я попытаюсь ее надуть, она превратит меня в глыбу малахита… Если не совсем целиком, то частично. Подробности я опускаю. Нам стоит рискнуть и показать чашу ей. Возможно, она подскажет, кто ее хозяин, и тогда мы хоть будем знать, кому не угодила наша Танька. А затем… затем мы нагрянем кое к кому в гости, – сказал Ягуни.
– А если твоя дама не подскажет, кто хозяин чаши?
– Тогда мы загоним ей эту чашу за кругленькую сумму, и пусть потом ее хозяин попытается забрать ее у новой владелицы. У него будет на одну головную боль больше.
– Ты думаешь, он не отберет ее? Этот парень настроен решительно, – сказал Ург.
Ягуни улыбнулся:
– Моя дама, поверь, тоже. Она очень не любит расставаться с предметами из своей коллекции, особенно если заплатит за них деньги. Крайне не любит.
– Но она всего-навсего женщина, а он даже матерого убийцу запугал так, что тот предпочел покончить с собой, чем открыть рот, – заметил Ург.
Ягуни насмешливо посмотрел на него:
– Значит, ваш карлик был слабонервный. И потом моя дама не всего-навсего женщина, как ты выразился! Это весьма необычная особа, и живет она глубоко под землей, в старых штольнях под Арапсом…
– Очень эксцентричная дама! – сказала Таня.
– Еще бы! Крайне эксцентричная! Ты когда-нибудь слышала о Хозяйке Медной Горы?

* * *

Сборы в дорогу не заняли много времени. Таня подняла футляр с контрабасом, Ург вскинул на плечо мешок с чашей, Ягуни же был вообще свободен от поклажи. Кроме плаща, круглой шляпы и небольшой холщовой сумки с провизией, он не был ничем обременен и первым, переступив защитный круг, шагнул на тропу.
Ург уже смирился, что Ягуни пойдет с ними. Нельзя сказать, чтобы Урга это сильно вдохновляло, с другой стороны, он понимал, что в опасной дороге хороший спутник всегда пригодится. В глубине души Ург ревновал Ягуни к Тане, но лишь до тех пор, пока не определил, что отношения между ними сугубо дружеские.
«Болтают так, словно тысячу лет знакомы!» – подумал он с недоумением и раздражением. Впрочем, в не меньшей мере это удивляло самих Таню и Ягуни, убежденных, что они познакомились только этой ночью.
Они двигались быстро. С каждым часом тропа расширялась, сливалась с другими тропами и вскоре превратилась в средней паршивости проезжую дорогу, на которой попадались следы от телег и отпечатки конских копыт. Довольно часто встречались то сломанная ось, то отлетевшая подметка, то обрывок веревки, то просыпавшаяся в грязь рожь, окруженная отпечатками птичьих лапок.
– Не доводилось мне бывать в этих местах, но готов поспорить: сейчас что-нибудь да будет! Поселок или деревня! – уверенно заявил Ягуни.
– Откуда ты знаешь? – спросила Таня.
– А разве не видно? Всюду следы мелких катастроф! Здесь у кого-то упал с телеги войлок, вон там старая кляча потеряла подкову, а у того куста оборвалась жизнь курицы. Видите перья? Не иначе бродяги утащили.
– Почему бродяги? Может, собаки?
– Собаки не стали бы оттаскивать так далеко и тем более разводить костер. О, а тут кто-то просыпал табак, когда набивал трубку. Курение на ходу – вдвойне порок, если не сказать кощунство, – сказал фокусник.
– Ты когда-нибудь перестанешь болтать? – не выдержав, проворчал Ург.
– Перестану. Когда ты перестанешь молчать. Пока же будь рекламой и занимай мои паузы. А еще лучше поработай массовкой на шоу. Когда я пошучу, хлопай в ладоши и ори: «Уаа-а!» Когда я скажу что-то грустное, тогда так: «О-оооо!» И не забывай иметь на лице глупое, но доброжелательное выражение! – посоветовал Ягуни.
– А если я сейчас дам тебя пинка, тогда как орать? – мрачно поинтересовался Ург.
– Тогда орать буду я. Ты же будешь или удирать, или падать в обморок, или разбираться с моим продюсером. Одно из трех, – сказал Ягуни.
Ург только вздохнул. Он так привык уже к магии вуду, которую явно применял лопоухий фокусник, что забывал ужасаться новым жутким словам.
Предполагая, что близок какой-то населенный пункт, Ягуни не ошибся. Дорога поднялась на холм, и они внезапно увидели частокол, тесно, без зазоров окружавший с полсотни домов. Кое-где на бревнах частокола просматривались защитные руны.
Над открытыми воротами, которые никто не охранял, висела побуревшая от дождей большая доска с едва различимой надписью:

«ПОСЕЛОК ЛЫСЫЕ ОПЯТА. 
ВАЛИТЕ ВСЕ СЮДА, РЕБЯТА!
Внимание! Наш поселок расположен 
в Диких Землях и не является территорией 
ни одного государства. Все торговые операции здесь абсолютно свободны и не облагаются 
налогом. Заключенные сделки не расторгаются. Все устные договоренности вступают 
в силу немедленно!»


– Лысые Опята. Название еще ничего, терпимое, – прокомментировал Ягуни. – Бывает хуже. Как-то я встречал Большие Хряки, рядом Малые Хряки, а чуть дальше Завидеево. В Больших Хряках есть трактир, где подают карасей в сметане, а в Малых Хряках бьет родник с живой водой, а в Завидееве нет ровным счетом ничего, кроме очень брехливых собак.
– В Завидееве разводят райских птиц, поэтому-то там и собаки… – Ург грустно посмотрел на свою правую лодыжку.
– Приятно встретить знающего человека! – одобрил его фокусник. – Райских птиц, говоришь? И много их осталось после твоей экскурсии?
– Навалом, – ответил Ург и решительно шагнул внутрь ограды.
Лысые Опята выглядели так, как выглядит любой захолустный поселок Диких Земель. Серые домики, деревянные заборчики, горшки, торчащие на частоколе, козы, щипавшие хилую травку, жилистые спартанского вида куры и тощие свиньи.
Ничего особенно интересного им не встретилось, разве что подозрительный дом, из двери и окон которого жутко несло падалью. Табличка на его дверях лаконично сообщала: «Одна капля никотина оживляет лошадь» . И больше никаких пояснений.
– В какой только глуши не встретишь мага-некроманта! – сказал Ург, не проявляя ни малейшего желания заходить внутрь.
Пройдя через поселок, где никто не обращал на них ни малейшего внимания, они вышли на рыночную площадь.
День был не базарный, и большая часть рядов пустовала. Лишь мясник развешивал на крюках свиные окорока, не пугая, а скорее интригуя многочисленных живых свиней, бродивших по площади, да носатый торговец овощами озабоченно и вдохновенно накладывал маскирующие заклинания на гнилые помидоры, червивые яблоки и проросшую картошку, обтирая их платком «Отвод глаз». Познакомившиеся с платком помидоры и картошка выглядели так, что, окажись они в мире лопухоидов, лучшие закупщики крупнейших ресторанов устроили бы за них дуэль на мясорубках.
Заметив совсем близко потенциальных покупателей, торговец быстро спрятал платок в рукав и устремился к Ягуни, Тане и Ургу.
– Памидор, а? Покупай памидор!
– Да ну, неохота! Гнилые они, – сказал Ург.
– Зачэ-эм обижаешь? А-атличный памидор! Не хочэшь памидор, купи яблок! Отличный молодильный яблок! Молодой будешь! – обиделся носатый.
– Я и так молодой. А младенцем снова становиться неохота, – произнес Ург.
Торговец от обиды даже подпрыгнул:
– Пачему так говорышь? Зачэм младенцем? Красивый будышь, высокий будышь! Родной мама тебя не узнает!
– А вот этого не надо. Что ему, маме каждый раз документы показывать? – сказал Ягуни.
– Купи молодильный яблок! Дэвушки любить будут! Вот она любить будет! – уговаривал носатый, кивая на Таню.
Таня хмыкнула. Ург, явно соблазненный, осторожно потрогал крайнее яблоко пальцем.
– Бэри, дарагой! Всего один серебряный монет за один яблок!
– По-твоему, это молодильные яблоки? Вот уж не думал, что они бывают с мясом! – заинтересовался Ягуни.
– Зачэм так говоришь? Пачэму с мясом? – напрягся торговец.
– А что, червяки уже не мясо? Или это отрада для вегетарианцев? Типа белковая пища и все такое? – поинтересовался Ягуни. Он протянул руку и ловко извлек из казавшегося вполне благонадежным яблока длинного белого червяка.
Рачьи глаза торговца вылезли на лоб.
– Люди, люди! Я его зарэжу! Пасмотрите, здесь все гнилое! Маг вуду сказал черный слово и сглазил мой товар! – взвыл он, грудью бросаясь на свои ящики и извлекая из-под них впечатляющих размеров нож. – Плати за все, черноротый, или пожалэишь! Плати, кому говорю! Люди, он сглазил мой товар! – закричал он.
Ягуни огляделся. Несколько прохожих остановились. Не следовало привлекать лишнее внимание.
– Хорошо, хорошо! Я заплачу за погребение твоего товара! Этого хватит? – примирительно сказал Ягуни, бросая ему золотую монету, которая минуту назад была еще заклепкой от тележного колеса.
Торговец поймал монету, деловито оглядел ее и, не найдя изъянов, быстро спрятал в кошелек. Похоже, он был доволен сделкой.
– Товар забирать будэшь? – спросил он.
– Нет. Закопай его где-нибудь, – сказал Ягуни.
Носатый торговец убрал нож, достал из рукава платочек и промокнул лоб. Волшебный платок стер с его лица хищное выражение, и торговец вновь сделался вполне приятен.
– Зачэм закопай? За неделю мне заплатили за порчу товара уже пять темных магов и три домохозяйки с дурным глазом! Разве я продал бы хороший товар восэмь раз?.. Кто хочет а-атличный памидор? Магический картошка! А-атличный горошка!
– Ладно, дуем отсюда. А то будем покупать молодильные яблоки до старческого маразма… А вот одну морковку я, пожалуй, возьму. Тут есть довольно симпатичные, – сказал Ург.
Точно за тем, чтобы выбрать какую получше, он скользнул к торговцу за прилавок, а затем быстро догнал друзей.
Они почти уже миновали площадь и направлялись к трактиру, когда кто-то окликнул их. Ург с тревогой обернулся и схватился за рукоять меча, но нет, это был не торговец овощами. Недалеко от трактира притулилась маленькая лавочка, возле которой, как паук, караулящий свою паутину, топтался улыбчивый, очень бойкий детина. Несмотря на свои чудовищные размеры, он был крайне подвижен. Толстяк то взмахивал руками, то начинал зачем-то разглаживать свой красный кафтан. Его дружелюбная физиономия излучала столько энтузиазма, что все находившиеся рядом с ним попадали словно под действие веселящего газа. Но больше всего веселился сам толстяк. Он то хохотал, то подпрыгивал, то панибратски принимался обнимать их за плечи.
– Эй, молодежь! Подходи покупай – кошельки раскрывай! Большой Лаж вас не обманет! Отличные иголочки! Чудесные заколочки! Ведерная ложка для общего котла! Хлебнул раз – получил в глаз! Подарочки для сударочки! Целовательные конфеты! Амулеты для привету! Настойка для любви: раз хлебнул – теперь лови! Дай мне грош – что тебе не гож! – тарахтел он, пытаясь затащить их к себе в лавочку.
– У нас нет денег! – отбивался Ург.
– Врешь как сивый мерин, а сам не уверен! – насмешливо блеснул глазами Большой Лаж.
– Да говорю вам: нет!
– А кто только что срезал кошелек у почтенного Саида?
– О чем это вы, любезный? Я не знаю никакого почтенного Саида, – возмутился Ург.
– В самом деле? А мне почему-то показалось, что вы с ним недавно беседовали! – удивился толстяк и вдруг крикнул: – Эй, Саид, как жизнь?
– Атлично, дарагой! Да будут твои годы долгими! – отозвался через всю площадь торговец овощами и фруктами.
Ург забеспокоился, незаметно нашаривая что-то под плащом. Большой Лаж расхохотался и ободряюще похлопал его по плечу:
– Да ладно тебе, парень, не напрягайся! Тебе повезло, что у нас с Саидом старые счеты. Я тебя не выдам… А теперь, ребят, как насчет того, чтоб заглянуть ко мне в лавочку? Отказ не принимается, прошу учесть и зарубить это себе на носу, – в голосе Большого Лажа появилась едва заметная, но все же определенная угроза.
Ург заметил, что жители поселка посматривают на них с большим интересом, и хотя кольчуг у них нет и вид вполне мирный, на поясе у каждого висит надежный боевой меч, явно не из тех, что застревает в ножнах… Делать было нечего. Виновато посмотрев на Таню, Ург первым шагнул в лавочку. Ягуни с Большим Лажем поспешили за ним. Таня успела еще задержаться и бросить взгляд на вывеску.

«ЛАВОЧКА НЕОБЫЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ»,  – прочитала она. Чуть ниже помещалась гораздо более мелкая надпись углем, гласившая:
«Гарантии: Вам гарантируется, что все, сказанное о товаре, чистая правда. Однако за всю правду хозяин ответственности не несет».
«Туманно как-то написано. Как хочешь, так и понимай. Надо на всякий случай запомнить!» – подумала Таня и, пытаясь уловить, в чем отличие между чистой правдой и всей правдой, поспешила за друзьями.
Большой Лаж уже увивался вокруг Ягуни и Урга, носясь по лавочке и извлекая из шкафов, сундуков и ларей все новые и новые товары.
– Прошу вас, молодежь! – бодро выкрикивал он. – Веселительный настой – пусти, хозяйка, на постой! Тапки для Гапки! Зубы для Любы! Карты – червы да бубы! Для шулеров гроза! Шестерка бьет туза, не попадайся на глаза! Рюмочка-угрюмочка! Подушка-думочка! Шарф-душилка! Свинья-копилка! Грош бросаешь – два достаешь! Дурман-трава, чтоб кружилась голова! Волшебная дубинка с арбалетным прицелом, чтоб ребра в драке были целы! Ну что, заинтересовало что-то?
– Нет, не заинтересовало! – сказал Ург, прикидывая, не оглушить ли торговца его же дубинкой, чтобы можно было спокойно смыться.
Излучая истинно радиоактивное дружелюбие, толстяк облапил его своими здоровенными ручищами.
– Я тебя понимаю, приятель! Ты ведь из Тыра, не так ли? А раз так, то тебе требуется нечто особенное. Такое, чего точно нет в Тыре. У Большого Лажа есть то, что тебе нужно!
Таня не заметила, чтобы торговец сунул руку в карман, но на его протянутой ладони вдруг появилось узкое, тускло поблескивающее кольцо.
– Прошу! – любуясь им, сказал Большой Лаж. – Перстень повелителя моря! Принадлежал черному магу Посейдониусу и его потомкам. Обрати внимание, перстень выкован из трех полосок – серебряной, золотой и бронзовой. В перстне живут три духа. Один гасит самое жаркое пламя. Другой вызывает морской прилив. А третий убивает хозяина перстня, если он три раза быстро не произнесет «Тромаслодор «. Ну как, впечатляет, дружок? И цена подходящая – тот кошелек, который ты стибрил у моего соседа.
– Впечатляет, – Ург виновато покосился на Таню. – Да только не люблю я этих сделок с духами, которые так и норовят тебя растерзать. По мне уж лучше надежные обережные заклинания без черной магии, хороший прочный лук и дюжина хороших стрел.
– Мудро, юноша, мудро! – торговец с необычайной прытью кинулся к крайнему шкафчику и что-то достал. – Все же есть у меня одна вещичка, перед которой тебе не устоять. Ну как, что ты видишь?
– Пояс, – сказал Ург.
Большой Лаж кивнул.
– Вроде того. Ты… и вы все, разумеется, думаете, что это просто старый кожаный пояс, в который вделаны три камня – опал, изумруд и гранит. Однако не все так просто! Перед вами знаменитый пояс повиновения. В поясе живут три демона. Когда хозяин трет три его камня и дышит на них, демоны дают ему власть над лопухоидами и магами. Кроме того, обладатель пояса получает дар невидимости и вечную любовь всякой девушки, которую поцелует. Даже если это будет случайный дружеский поцелуй, а девушка стоит под венцом с другим. Исключений нет. Магия пояса очень сильна. Ну как, согласен? Отдай мне кошелек, который ты срезал у Саида, – и этот пояс твой, – соблазнял Большой Лаж.
– Хм… А зачем вы идете на эту сделку, если пояс так хорош? – колеблясь, спросил Ург, у которого теперь появилась особая причина желать именно этот пояс. Причина из четырех букв. Первая – Т.
Большой Лаж исторг виноватый вздох.
– Во имя самого святого желания: нагадить ближнему своему… Мы, торговцы Лысых Опят, живем в очень замкнутом мире. Мне долгие годы будет чем утереть нос Саиду, этому дешевому шантажисту, который провонял мне всю лавку гнилыми фруктами. Согласен?
– Ну вообще-то… – начал Ург.
– Не надо, к чему пустая болтовня! Скажи просто: «Согласен. Принимаю все условия и ответственность за этот предмет» – и сделка вступит в силу, – настаивал толстяк.
– А зачем говорить все это? – спросил Ург.
– О, простая формальность! В магическом мире полно дурацкой бюрократии! – ослепительно улыбнулся Большой Лаж.
Ург открыл было рот, но Таня, внезапно осененная чем-то, больно наступила ему на ногу.
– Что ты делаешь?
– Погоди! Можно я спрошу? Большой Лаж, то, что вы сказали про пояс – это чистая правда? – обратилась она к торговцу.
– Разумеется! Чистейшая! Готов дать любую магическую клятву! Хоть все сразу! – поклялся торговец, с воодушевлением хватая с полки толстенный справочник «Самые жуткие клятвы народов мира.  Проф. И.Искариотов. Издание для параллельных миров». – Всеми клятвами этого справочника клянусь, что все, что я сказал про пояс, – чистая правда! – воскликнул Лаж.
– Чистая правда, но не вся ! Почему бы вам не поклясться, что это вся  правда? – подсказала Таня.
Большой Лаж поспешно и даже с испугом отшвырнул справочник.
– Какая, в конце концов, разница? Это отличная сделка! Но почему, тьма меня возьми, ты об этом заговорила? – недовольно буркнул он.
– Да уж разница есть. Если бы этот пояс действительно был так хорош, он стоил бы всех сокровищ мира. Вы бы тогда точно не сидели в лавке в Лысых Опятах, заманивая прохожих, – заметила Таня.
Ург задумчиво взглянул на нее. Похоже, он наконец сообразил, что в словах Тани есть смысл.
– Я тоже хочу услышать всю правду ! – сказал он.
Улыбка сползла с лица Большого Лажа. Физиономия торговца стала вдруг кислой и колючей.
– Так и быть. Воля покупателя – закон, – произнес он. – Вот вам вся  правда. Мне не удается спихнуть этот пояс уже восемь лет. Демоны пояса действительно дают власть, уникальную власть. Но они же в награду высасывают из хозяина всю радость жизни, всю волю и все желания. Сообразили, что это значит? Человек, способный получить абсолютно все , не хочет совершенно ничего . По сути, он становится рабом пояса. Десять предыдущих хозяев пояса удавились на осине. Существует предсказание, что тринадцатый хозяин сумеет одолеть его. Правда, озвучившая его пифия известна тем, что трагически погибла в день, когда объявила, что боги подарили ей бессмертие, чем крайне подорвала свой посмертный авторитет.
– Ну и дела! И вы почти уговорили меня его купить! – воскликнул Ург.
Большой Лаж хмыкнул:
– Ну извини! Всем кушать надо. В каждой работе есть свои маленькие надувательства. Обычно их называют профессиональными секретами и авторскими наработками. По большому счету они гроша ломаного не стоят, но составляют основу профессии. У доктора – это щупать пульс, у учителя таращиться в журнал, у судьи дуть щеки, а у волшебника трясти посохом или амулетом. И вообще магический предмет – есть магический предмет. Со своими плюсами и минусами. Если боишься риска – разводи слизняков в банке или клей из бумаги коробочки.
– Странноватые у вас вещи в лавке… – сказала Таня.
– Есть немного. Они у меня все такие, – скромно признал торговец. – Но я вас не тороплю. Выбирайте хоть целую вечность.
И снова в голосе у него послышалось нечто. Угроза, намек?
– Вечность? – осторожно переспросила Таня.
– Вроде того! – Большой Лаж небрежно кивнул на пришпиленную к стене бумажку. – Предупреждение для покупателей! Прошу обратить внимание: «Никто не может покинуть мою лавку, не купив в ней хоть что-нибудь по цене, установленной владельцем». Украсть здесь тоже ничего нельзя. Я когда-то изучал древнюю магию, знаете ли. Еще до того, как я… э-э… завел торговлю.
Недоверчиво покосившись на Лажа, Ягуни шагнул к дверям. Сделав дюжину шагов – хотя дверь была самое большее в двух-трех, – он остановился.
– Это свинство! – сказал Ягуни и внезапно, без предупреждения, попытался выпрыгнуть в окно. Торговец с сочувствием наблюдал, как фокусник и телепат, изрядно сконфуженный, встает с пола.
– Надо было спросить… Я бы сказал. Окна у меня из гранитного стекла. Двойная обработка каменной водой и закалка горячим льдом. Охранная магия для торговых учреждений и все такое… Вообразите, мне самому приходится у себя что-нибудь покупать, чтобы выйти отсюда. Ха-ха! Ну что, продолжим смотреть товар? – сочувственно сказал Большой Лаж.
Ург и Ягуни понуро потащились за ним. Таня быстро соображала. Лавка была полна подозрительных, темных товаров, имевших свою историю. Наверняка эти вещи, промышлявшие убийством магов и овладевавшие их сущностью, нуждались в людях куда больше, чем люди в них. А значит, Большой Лаж ухитрялся получать двойную прибыль: с покупателей и с вещей, которые просто обязаны  были отблагодарить его за новую добычу. Если так, то вырваться из лавки будет совсем непросто. «Но почему он вынужден говорить правду? И все эти оговорки: чистая правда, вся правда? Есть какой-то случай, когда она нужна! – лихорадочно соображала она. – Ага, я поняла! Здесь проводятся сделки с душами! А сделки с душами требуют от продавца честности или хотя бы получестности, иначе они не смогут вступить в силу…»
Это слово «в силу» мгновенно зацепило в ее памяти другое такое же слово, которое она недавно видела или слышала где-то. Где же, когда? Ага, вот! «Все устные договоренности вступают в силу немедленно!»  – предупреждала табличка на ограде поселка.

* * *

Бродя без особой цели по лавке и вертя в руках разные предметы, Таня случайно оказалась у зеркала в деревянной раме, завешанного пыльным брезентом. Следуя тому необъяснимому порыву, который заставляет всякую девушку осознанно или неосознанно заглядывать в зеркало, даже когда она просто проходит мимо, она отвернула брезент и посмотрела в стекло. Да, выглядит она не блестяще. С другой стороны, могло быть и хуже. Волосы, например, смотрятся неплохо, хотя причесаться бы не помешало…
Таня хотела опустить брезент, но перед этим еще раз случайно взглянула в зеркало. Она сама толком не поняла, что привлекло ее внимание. Скорее интуитивно ощутила, что что-то не так. Зеркало, как и следует зеркалу, послушно отражало, но совсем не то, что должно было быть. Нет, ее лицо – это ее лицо, сомнений нет, но что за фон? Откуда эта паутина, ободранные стены, провалившаяся крыша и зияющие окна? Где сундуки, шкафы, пестрые гобелены? Где, наконец, Большой Лаж? Почему зеркало утверждает, что Ягуни с Ургом одни стоят посреди пустого пространства и почему упорно игнорируют хозяина лавки, который оживленно вертится между ними с толстой книгой?
Несколько секунд Таня колебалась, не зная, доверять ли зеркалу. Решив проверить свое зрение, она ощупала с закрытыми глазами пол, на котором глаза ясно видели ворсистый ковер, однако ощутила лишь влажные половицы. Гниль, склизкая гниль !
Нет, зеркало не лгало. Они действительно находились в пустом, давно заброшенном доме. Тане захотелось завопить и немедленно броситься бежать, и лишь огромным усилием воли она сдержалась. Ягуни не сумел вырваться, значит, и она не сможет. Все входы и выходы действительно охраняются древним заклятьем, и здесь в самом деле продаются черномагические предметы… Да и Большой Лаж вполне реален, хотя и не дружит с зеркалами. Нет, днем он не нападет, а вот после заката, когда в провалы крыши заглянет желтый глаз луны… Теперь понятно, кому достается кровь узников после того, как черные вещи выпивают их душу.
Таня поспешно опустила брезент и, приблизившись к Ягуни, незаметно толкнула его локтем.
«Вурдалак!» – шепнула она одними губами, глазами показывая на зеркало.
Ягуни недоумевающе моргнул.
«Вурдалак! Это вурдалак!» – повторила она еще безвучнее. Ягуни снова не расслышал, но в голове у Тани слегка защекотало. Юный маг и фокусник быстро обернулся на зеркало и незаметно подмигнул Тане.
– А что это за рукоять от двуручного меча? Куда подевалось лезвие? Или вы собираете всякий хлам? – спросил он у Большого Лажа, кивая на висевшую на стене рукоять.
– Ему не нужно лезвие! – оскорбился вурдалак. – Этот меч называют Мечом Черного Солнца. Он обретает силу во время полного затмения солнца. Если подгадать момент, даже в эти короткие секунды им можно вырезать целую магическую армию. Всех кентавров, драконов, горгон! Даже стенам города не устоять. Правда, затмения бывают не так часто, как хотелось бы. Показать?
– Ну… пожалуй, – осторожно согласился Ягуни.
Большой Лаж полез на стол достать рукоять. Зная, каким ветхим было все на самом деле в этом доме, Таня надеялась, что стол рухнет.
– Ну, что ты узнала? Говори скорее, пока он не вернулся, – поторопил ее Ягуни.
– Дом давно заброшен. В зеркале я видела одну рухлядь. Этот Большой Лаж вурдалак. Он не выпустит нас отсюда, даже если мы все тут скупим, – сказала Таня.
– Ого, новости становятся все лучше! А я-то смотрю, что это мой ключ все время нагревается. Выходит, на нежить реагирует, – Ург сунул руку в свою сумку и достал уже знакомый Тане ключ, завершающийся свистком с головой ласки.
– Нужно проверить, полная ли у дома защита. А вдруг где-то можно прорваться? И еще надо сообразить, есть ли среди этих предметов что-то, чему стоит доверять хотя бы на одну треть, – озабоченно произнес он, раскручивая ключ на ладони.
Ключ несколько раз провернулся, точно изучая дом, и замер на руке столбиком, точно суслик у норы.
– Защита сплошная, лазеек нет. Мы в абсолютном магическом коконе. Точно внутри мыльного пузыря, который никогда не лопнет, – пробормотал Ург. Он поднес ключ к губам и подул в свисток. Свиста Таня не услышала, зато на какое-то короткое мгновение ей показалось, что все без исключения предметы в доме окрасились одни в розоватый, другие в пурпурный и третьи в темно-бордовый цвет.
– Эге… Хоть бы что-то зеленоватое или на худой конец нейтральное, синее. Значит, полукирдык, совсем кирдык и архикирдык! – произнес Ург, торопливо пряча ключ, чтобы он не попался на глаза вурдалаку, возвращающемуся с Мечом Черного Солнца.
– Ну как, хорошие мои, решились? Не проходим мимо! Черный Меч – голова с плеч! Решайтесь, дорогие мои! Двум смертям не бывать, а одной… э-мюээээ… выгодной сделочки не миновать, – мурлыкал Большой Лаж, приближаясь к ним подпрыгивающей походкой злоупотребившего ведром валерьянки бегемота.
Шепнув «на удачу», Ург быстро прикоснулся к Таниной руке и направился навстречу Большому Лажу. Тане почудилось, что у него есть какой-то план.
– Мы передумали покупать этот меч, – сообщил он.
– Но почему?
– Насколько я знаю, в ближайшее время затмений не предвидится. Что ж нам его просто так таскать?
Большой Лаж побагровел:
– Или вы перестанете водить меня за нос, или… Я теряю терпение. Все равно я не выпущу вас просто так!
– Да купим, купим, не волнуйтесь вы так! – успокоил его Ург. – Что это там в шкафу? Кувшинчик!.. Можно взглянуть? О, весь в ракушках! С морского дна? Уникально! А что внутри? Ага, вижу: «Джинн Пафнутий ибн Ашхабад. Семьсот лет в заточении».
– Отличный джинн! Очень могущественный! И имя необычное, – хмуро заверил торговец.
– Значит, советуете? – спросил Ург, решительно завладевая кувшином.
– От всей души, – закивал Большой Лаж, но как-то кисловато. На кувшин в руках Урга он косился с беспокойством.
«Интересно, что задумал Ург?» – думала Таня. Ург же в свою очередь очень внимательно рассматривал кувшин.
– С этими джиннами никогда не угадаешь. Капризный народ. Обычно первые триста лет заточения они клянутся, что выполнят все желания своего освободителя и будут служить ему верой и правдой. Если их никто не выпускает, вторые триста лет они постепенно склоняются к мнению, что человеку, который их спасет, и одного желания будет выше крыши. Затем их терпение совсем истощается. Джинны начинают психовать и дают себе обещание, что разнесут все вокруг и сделают из своего освободителя отбивную: мол, долго копался… Сколько лет провел в кувшине этот джинн? Разве не семьсот? – говорил Ург со знанием дела.
– Все сроки очень приблизительны. Вполне возможно, что он еще не потерял терпения. Ничего нельзя утверждать наверняка, – уклончиво сказал Большой Лаж.
– Вот и чудно! Тогда, конечно, вы не против, чтобы мы открыли этот кувшин прямо в лавке? – улыбнулся Ург и потянулся к пробке.
– Э-э, нет! Не здесь! Откроете как-нибудь потом, на свежем воздухе, – поспешно сказал торговец, вежливо пытаясь выдрать кувшин у него из пальцев.
Ург резво отпрыгнул:
– Ну уж нет, не отдам! Хочу открыть! Почему на свежем воздухе, почему не здесь?
– Не стоит!.. Этот джинн не любит закрытых помещений, – взвыл вурдалак.
– О, клаустрофобия! Не знал, что она бывает у джиннов. Давай посмотрим, а? – подыграл Ягуни.
– Неее-еет! Он тут все разнесет! Этот Пафнутий ибн Ашхабад был настоящий псих! Говорят, он озверел из-за своего идиотского имени. Потому его и заточили! – всполошился Большой Лаж.
– О, открываются новые факты! Ург, ты не помнишь, как джинны относятся к вурдалакам? По-моему, хуже, чем к людям? – воодушевился Ягуни.
– В сто раз хуже. Они ненавидят нежить. Их от нежити колбасит, – сказал Ург.
Большой Лаж передернулся. Глаза у него сузились, лицо позеленело, а глазные зубы удлинились.
– Щенки! Проклятое зеркало… Давно надо было от него избавиться! А теперь придется убить вас, не дожидаясь ночи! – прохрипел он и со стремительностью, которую сложно было ожидать от такого грузного типа, ринулся на Урга, сбив его с ног.
Но, прежде чем вурдалак навалился на него, Ург успел бросить кувшин. Ягуни поймал его во вратарском прыжке у самого пола и прокатился на спине, оберегая кувшин от удара.
– Ну все, папочка мой дедуся! Я загнал себе в спину занозу и озверел! Эй ты, язвенник! Отпусти его, малярийный комар, или я выдерну из этого горшка пробку! Считаю до минус двух с половиной!.. Ноль! Минус единица! Минус два! Минус… – крикнул он.
Клыки Большого Лажа клацнули в пяти сантиметрах от шейной артерии Урга. Его гнев мигом утих.
– Ладно. Я признаю, что малость погорячился… Эй, я же извинился! Скажи своему приятелю, чтобы он перестал расшатывать пробку! – сказал Большой Лаж, помогая Ургу подняться и застенчиво отряхивая с него пылинки.
– И не подумаю! Выпусти нас отсюда, если не хочешь познакомиться с джинном. Ну! – поторопил его Ягуни.
Большой Лаж пожал плечами:
– Я не могу снять защитную магию. Она поставлена здесь навсегда. Вам не убраться из моей лавки, пока вы не купите хоть что-то! – фыркнул он. Ягуни быстро взглянул на него, подзеркалил и понял, что это не блеф.
– Будь по-твоему. Тогда я покупаю у тебя занозу, которую по твоей милости засадил себе в спину. Надеюсь, она не ядовитая. Как там надо сказать? «Согласен. Принимаю все условия и ответственность за этот предмет»… Ург, брось ему какую-нибудь монету! Только ни в коем случае не фальшивую!
Порывшись в кошельке, Ург бросил под ноги Большому Лажу мелкую монетку. Едва она коснулась пола, как что-то негромко щелкнуло – словно невидимый всезнающий дух перекинул пальцем костяшку на счетах. Заклубился и сразу растаял лиловый дымок.
Большой Лаж заскрипел зубами, точно мечтал стереть свои глазные зубы в порошок. Поняв, что сделка совершилась, Ягуни шагнул к дверям. Таня с Ургом последовали за ним, ощущая, как защитная магия неохотно, но все же выпускает их.
– Ага, это из-за кувшина! Сами-то мы можем уйти, а вот кувшин там не вынести. Его мы не покупали и условий не принимали! – сказал Ягуни. Он хотел осторожно поставить кувшин на пол, но Ург не позволил ему.
– Дай-ка мне! Я сейчас! – проговорил он и принял кувшин у Ягуни из рук.
Убедившись, что его друзья уже на улице, Ург погладил рукой шероховатый глиняный бок со следами от ракушек.
– Семьсот лет. Если б меня засадили на семьсот лет в горшок из-за дебильного имени, я бы озверел уже через три минуты! – произнес он и, внезапно повернувшись, высоко подбросил кувшин. Кувшин еще был в полете, а Ург уже ласточкой выпрыгнул из лавки. Вслед ему устремился гневный вопль Большого Лажа.
Спустя секунду звук лопнувшего кувшина, яростный вопль и ослепительная белая вспышка недвусмысленно сообщили, что у Большого Лажа начались проблемы. Лавка содрогнулась. Из ее окон и провалившейся крыши рванулось что-то белое и тугое. Рванулось, огласилось ревом и опало. Древняя магия выдержала испытание.
– Кажется, до меня дошло! Джинн Пафнутий ибн Ашхабад вышел по амнистии. А теперь нам лучше не злоупотреблять лысеопятским гостеприимством! К нам уже бегут благодарные жители! – заметил Ягуни, кивнув на большую, человек в семьдесят, толпу, которая накатывалась на них со стороны площади.
Впереди толпы, размахивая тесаком, решительно шагал торговец овощами и фруктами. Его красное лицо пылало благородным негодованием несправедливо ограбленного жулика.
 

<< Глава 5 Оглавление    Глава 7 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.