Глава 8 - БИТВА ФОЛИАНТОВ

На Тибидохс опустился вечер – теплый весенний вечер, пахнущий океаном и хвоей. Слышно было, как в пруду плещутся русалки и кричат, носясь над драконбольным полем, неугомонные первокурсники. Не так давно Соловей собрал из самых многообещающих ребят новую юношескую команду. Старый тренер здраво смотрел на вещи. Через год основные игроки сборной завершат учебу в Тибидохсе, и непонятно, что будет дальше. Точнее, слишком понятно.
Маловероятно, что все десять игроков свяжут свою дальнейшую судьбу с драконболом. Большинство уйдут из спорта навсегда. А раз так – нужна смена, иначе останешься у разбитого корыта и будешь до конца жизни разглядывать старые кубки, не мечтая уже о новых. Такой старости Соловей, ясное дело, предпочел бы избежать. И вот теперь он и Дедал, добродушно и ни во что не вмешиваясь, наблюдали с трибун, как молодежь гоняется за сыновьями Гоярына, полыхающими в синеве длинными огненными струями.
– Эх-хе-хэх! – сказал Соловей своему другу. – Никакого постоянства! Едва успеваешь чему-то научить, а ребята уже вырастают и уходят. То ли дело у других… Последняя замена у муз была полторы тысячи лет назад. О гандхарвах я даже не говорю! А бабаи! Те вообще тренируются по семь суток подряд. А потом еще удивляются, почему они так играют!..
– Но ведь бьем же мы их? Бабаев побили, и гандхарвам досталось! С музами только осечка вышла! – возразил Дедал, осторожно высовывая из книги свой хрупкий греческий нос.
– Угу! Хотелось бы еще невидимок одолеть, прежде чем придется распускать команду… Да только после гибели Пуппера Магщество чего-то крутит. Да оно и понятно, без Гурия команда уже не та… Кому там играть, не Кэрилин же Курло? Жалко все-таки мальчишку. Эх, Таня, Таня! Все беды от них, от женщин! Уж я-то знаю! – Соловей О. Разбойник вздохнул, вспомнив, что сам когда-то имел в мордовских лесах четырех жен.
В то время как первокурсники, с улюлюканьем шпоря пылесосы и дымя чешуей, гонялись за драконами, остальные ученики Тибидохса убивали свое время кто на что горазд, соответственно способностям, привычкам и мере общей испорченности.
Шурасик сидел в читалке библиотеки джинна Абдуллы и грустил. Перед ним на трех столах, сдвинутых вместе, возвышалась целая книжная гора. Самые нетерпеливые книги шуршали страницами и переползали с места на место, некоторые превращались в змей и грозно шипели, требуя к себе внимания, но Шурасик даже не вспоминал о книгах, которые сам же час назад набирал по полкам.
Шурасиком овладела мечтательная стихия. В своем воображении он переносился на много лет вперед и поднимался до немыслимых высот.
«Ну ничего! Сейчас все смеются надо мной, не понимают меня, и пускай! – думал он. – А смеются потому, что они ничтожества. Кем они будут через пять лет? Магдомозяйками, магхранниками или магжерами в каком-нибудь магвазине. Едва ли у нас с ними будут одни интересы. Наши дороги никогда больше не пересекутся, и отлично. Уже через год я закончу школу с таким высоким баллом, с которым ее не заканчивал даже профессор Клопп! Потом магспирантура в Магфорде, и всё: передо мной открыты все дороги. Толком не знаю еще как, но я обязательно прославлюсь и разбогатею! Я буду гениален, как Древнир, богат, как Бессмертник Кощеев, и популярен, как Гурий Пуппер… И все в одном лице. Одним движением бровей и кстати сказанным словом я буду разбивать женские сердца с той легкостью, с которой прыгнувший на посудную полку кот разбивает тарелки и чашки. Гробыня, Шито-Крыто, Гроттер и… и особенно эта противная Лоткова сто раз пожалеют, что не обращали на меня внимания! Но будет, разумеется, поздно! У моих ног будут уже первые красавицы мира!.. «Все, милочки! – скажу я. – Поздновато! Ваше купе в конце вагона рядом с туалетом!»
Замечтавшийся Шурасик снисходительно улыбнулся и, делая рукой небрежное движение, долженствующее указать Гроттер и Лотковой их истинный статус, нечаянно смахнул на пол несколько книг.
Бедный, бедный Шурасик! Он имел все основания злиться на однокурсников и еще больше на себя. Подобно многим отличникам и вообще умняшкам, опередившим в развитии своих сверстников, во всех других отношениях, не касавшихся усвоения знаний, он был наивен и неопытен, как ребенок. Его раздражало, что однокурсники смотрят на него в основном как на зубрилу, не понимая, что Шурасику, как и всем, хочется любить и быть любимым, дурачиться, шутить и совершать глупости. Другое дело, что он совершенно не умел всего этого и вечно попадал впросак. Когда он пытался пошутить – с необходимыми экскурсами в историю и предысторию, а также разъяснением форм комического, – никто даже не улыбался, зато все охотно ржали над какой-нибудь весьма посредственной остротой Баб-Ягуна. А с девушками, с девушками была совсем досада…
Возможно, ошибка Шурасика состояла в том, что он был слишком самолюбив и не всегда снисходителен к слабостям и ошибкам других. Зато он всегда очень напрягался и надувал щеки, а также, что тоже крайне важно, относился к самому себе без доли юмора. Хотя кто его знает, в чем действительно ключ к нашему успеху/неуспеху?
Однажды Шурасик почти набрался храбрости, чтобы пригласить Катю Лоткову прогуляться с ним вечером по побережью. Пока он подыскивал слова, Катя подняла голову и радостно улыбнулась ему.
– А, привет, Шурочка! Ты за конспектами? – спросила она с такой простодушной приветливостью, что сердце у Шурасика едва не расплавилось от горя. Он осознал вдруг, что для Лотковой он навсегда останется источником конспектов и готовых домашних заданий. Эдаким самопередвигающимся зубрилом и заклинанием в брюках и ботинках. Таких, конечно, уважают и на экзаменах садятся к ним поближе, но вот по побережью… по побережью они гуляют одни.
– Э, ну да! За конспектами, – безнадежно сказал Шурасик.
– Фу, какой противный! Но ты потерпишь? Тебе ведь не нужна сегодня тетрадь?
– Потерплю! Я всегда все терплю, – буркнул Шурасик и, повернувшись, побрел куда глаза глядят. Он казался себе эдаким высоколобым уродцем, безвременно постаревшим и готовым разве только к немедленному присвоению ученой степени «профессора кислых щей».
– Что с тобой, Шурочка? – безмерно удивилась Лоткова.
– Я не Шурочка! Ясно тебе?! Не Шурочка! Я «он», «он»! Человек я! – закричал срывающимся голосом Шурасик и бросился бежать со всех ног. И только переплеты магических фолиантов в самом дальнем углу книгохранилища знали, как он провел тот вечер.
Но это случилось уже довольно давно, когда Катя даже не встречалась еще с Ягуном. Теперь же Шурасик полностью восстановил душевное равновесие и, наплевательски относясь к настоящему, все свои надежды связывал с будущим, которое потому и казалось радужным, что было где-то далеко и не имело определенных очертаний.
Закончив мечтать, Шурасик счастливо улыбнулся и, обозрев гору возмущенных его невниманием книг, вытащил из-под «Анатомического атласа нежити», превратившегося от злости в гранитную глыбу, красочный пухлый журнальчик с симпатичной магвочкой на обложке. Эта магвочка имела обыкновение бросаться на шею к тем читателям, что оформили годовую подписку. Тех же, кто подписывался на журнал повторно, магвочка еще и целовала. Правда, по настроению могла и физиономию расцарапать.
Вы удивлены? Что ж тут такого? Порой для отдыха Шурасик любил почитать заурядный цветной журнальчик с Лысой Горы с оживающими картинками и блоками рекламы, пестро разбросанными по страницам. Вот и у этого журнальчика сзади на обложке была глухая дверь с подтеками крови, словно явившаяся из сказки о Синей Бороде. Табличка на двери гласила:
«Театр дверей. Работает круглосуточно, кроме всех четных и нечетных дней месяца. Постучи!»
Шурасик ухмыльнулся. Он отлично представлял, что это такое. Главное – не стучать в дверь и не прикасаться к ручке, если не хочешь провалиться в Потусторонний Мир. Скучающие мертвяки обожали давать вредоносную рекламу, расплачиваясь за нее проклятыми кладами и прочей сомнительной валютой. Нередко деньги для таких операций одалживались в ссудной кассе перевозчика Харона, разбогатевшего еще в то незапамятное время, когда в рот умершим клали по оболу.
Счастливо избежав ловушки, Шурасик пролистал журнальчик, застенчиво закрывая глаза при виде объявлений ведьмочек из квартала Красных Шапочек («Обжигающий сглаз по зудильнику! Вы оплачиваете только межмагородный звонок!»), прочитал пару статеек развлекательного содержания и занялся изучением нового каталога магических хохмофактов, на производстве которых специализировались многочисленные мастерские Лысой Горы.

КАТАЛОГ БЕЗУМНЫХ МАГВАРОВ ЛЫСОЙ ГОРЫ
(Весенняя коллекция. Скидки обладателям
магкарт и магам старше трехсот лет)

Юбка неотразимости.  Милые дамы! Мы ничего не предлагаем. Просто рассказываем. Сшитая на нашей магической фабрике Строчичтопопало, юбка неотразимости сделает кривые ноги прямыми. Хорошо подходит для первого свидания. Приводит любого кавалера в состояние остолбенения.
Имеются юбки всех цветов и размеров, а также юбки из натуральной кожи. Цена – 270 дырок от бублика.
ВНИМАНИЕ! Не попадайте под дождь. При намокании юбки чары немедленно рассеиваются. Запрещается носить после заката солнца – ноги необратимо превращаются в птичьи.

Засушенный фараон.  Ты утратил сон, аппетит и последние волосы? Стал не в меру нервозным и раздражительным? Тогда тебе нужен терпеливый друг и советчик! Засушенный фараон – твой друг на каждый день. Всегда доброжелателен и в хорошем настроении. Отличный слушатель для пожилого болтливого мага. Не бывает третьим лишним ни в какой компании. При заказе свыше трех мумий бесплатная премия от фирмы – надувная пирамида.
Цена 1 шт. – от 3200 дырок от бублика.

Самопинательные ботинки.  Увы, жизнь в крупном мегаполисе становится все более опасной. Возвращаясь вечером домой, легко встретить в темной подворотне банду вурдалаков или пьяных циклопов. Ничто не сохранит твою жизнь лучше, чем самопинательные ботинки . Они не только отгонят хулиганов, но и на всю жизнь отобьют у них почки, селезенку, желание (нужное подчеркнуть в прилагаемом купоне).
Последние модели снабжаются лазерными прицелами.
Цена – 170 дырок от бублика за пару с обычной и 310 д. о. б. с нестаптываемой подошвой. Все размеры, в том числе на карликов и великанов. Закажи сегодня, или завтра мы подошлем к тебе вурдалаков!

Незавязывающиеся ребусные шнурки.  Поставляются в комплекте с незастегивающимся ремнем. Отлично подходят для отвлечения мертвяков и циклопов при прохождении через их земли.
Цена – 20 дырок от бублика (2 шнурка в наборе).
Рекомендуется приобретать вместе с деревянной шкатулкой (24 д. о. б.), в противном случае шнурки могут задушить хозяина.

Мешочек практикующего мага.  Ты все время что-то варишь, паришь, готовишь эликсиры и яды? Тогда это для тебя – мешочек, в котором не портятся травы и долго сохраняются уже приготовленные магические порошки. Сшит с использованием пятого измерения. В маленький мешочек, легко помещающийся в любом кармане, входит до пяти стогов (!!!) трав.
В комплекте с мешочком поставляются:
Зубрил-трава  – чудесная трава для экзаменов и просто для фанатов непрерывного обучения.
Отвянь-трава  прекрасно действует на надоевших ухажеров со стажем надоедания не более трех лет.
Паразит-трава  – горсть семян паразит-травы способна за несколько минут превратить в непроходимый колючий пустырь любой открытый участок земли, в том числе и пустыню Сахару.
Прим.: Для хранения эликсиров и настоек лучше использовать тульские самовары.
Цена – от 199 д. о. б. в зависимости от комплектации.

Дубины титанов.  Ты приглашен на столетний юбилей к старому другу, но не знаешь, что ему подарить? Любой подарок кажется тебе либо слишком обычным, либо у друга это уже есть? Мы предлагаем тебе отличное решение – дубину титанов! Огромные сучковатые дубины, грубо вытесанные из целого дубового (реже соснового) ствола. Некогда служили оружием первым великанам и колоссам с глиняными ногами, населявшим Землю и уничтоженным позднее во время первобитвы. Содержат огромные запасы магии. Нередко являются материалом для изготовления волшебных палочек чародеями, не признающими магических колец. В первоначальном виде дубины часто используются в качестве таранов при штурме магических замков.
Цена – от 3000 д. о. б. К каждой дубине прилагается индивидуальный и не допускающий подделки сертификат подлинности. (Может быть распечатан на ксероксе.)

Одеколон Казановы.  Вы непопулярны? Девушки не видят вас в упор? Над вашими шутками воет только ваша собака? Но вы, как истинный маг, не сдаетесь и мечтаете об успехе? Тогда это для вас – одеколон Казановы! Всего один пшик – и блондинки, брюнетки, рыжие будут дохнуть от любви как мухи. Особенно неотразимо действует на русых и шатенок. Красивый флакон в форме мужского торса из небьющегося стекла.
Цена: 55 дырок от бублика за один флакон и 100 дырок от бублика за два.
Пробная партия! Закажи уже сегодня, и завтра поклонниц от тебя будут отгонять веником!

«Насколько я знаю лысегорских магов, тут точно какой-то подвох, но я не могу понять какой! – подумал Шурасик, внимательно изучив последнее объявление. – Одно из двух: либо дохнуть как мухи девушки будут буквально, либо вместе с девушками одеколон привлекает и нежить… Однако все равно соблазнительно. Может, попытаться?»
Неожиданно в читалке возник Жикин. Таинственно покрутив изящной, как набалдашник трости, головой, он быстро достал маленькое стеклышко и испытующе посмотрел сквозь него сперва на джинна Абдуллу, а затем на Шурасика.
Вот уже несколько дней Жикин жил в одной комнате с Генкой Бульоновым и был им ужасно недоволен.
– Ни девчонку не пригласить – ничего, ослевич какой-то! – жаловался он всякому встречному. – Я ему говорю: войди в мое положение – пошляйся где-нибудь вечерком ну хоть с шести до одиннадцати, а там, так и быть, притащишься, если сам у кого-нибудь не заночуешь. А он уже в полдесятого барабанить в дверь начинает! Его, видите ли, мамочка приучила рано спать ложиться, и у него глазки слипаются!.. Зато утром встает ни свет ни заря: заклинания начинает зубрить! И громко так! Хочет, видите ли, четыре пропущенных курса за год наверстать! Михайла Ломоносов, блин, выискался! А я, может, всего полчаса как спать лег… А самое скверное, что он моим девчонкам нравится! «Ах, какой он высокий, настоящий баскетболист! А улыбка какая застенчивая! Ах, ах! Его бы от комплексов заговорить – лучше его в Тибидохсе парня не было б!» Тьфу! Дуры! – на этом месте своего рассказа Жикин обязательно плевал себе под ноги.
Джинн Абдулла, восседая за библиотечной конторкой, был увлечен созданием новой эпической поэмы, где на тридцать строф приходилось три тысячи покойников, и Жикина даже не заметил. В такие творческие минуты он становился глух, как пожилой попугай, проведший последние двадцать лет в вагоне-ресторане южной железной дороги и знающий только нехорошие слова.
Шурасик покосился за Жикина, кивнул ему и тотчас забыл о нем.
К Жикину он относился не плохо и не хорошо. Они вообще мало общались – слишком разные были интересы. Но сейчас Жоре, видно, что-то было нужно от Шурасика. Он приблизился и в некоторой нерешительности остановился. Жикин еще не подошел, а Шурасик уже закрыл журнальчик и поместил сверху толстый фолиант с формулами пространственной магии. Приклеенная к обложке бумажка предупреждала, что между триста второй и триста третьей страницами рассыпан яд, мгновенно убивающий любого при вдохе, а на предпоследней странице расположилась засасывающая дыра.
– Девушек привлекаешь? Ну-ну! Для тебя это злободневно! Девушки – они, брат, фрукт капризный, южный. То никому не даются, то одному в руки падают… Хю-хю! Где ж тут без одеколона-то? – сказал Жикин. «Хю-хю» был его коронный смешок. Не «хи», ни «ха», а именно «хю». Жора был уверен, что его «хю» сражает девушек безотказно, как пуля со смещенным центром тяжести.
Шурасик слегка порозовел, недоумевая, откуда Жикин мог узнать про одеколон Казановы и соблазн купить его. Он был совершенно уверен, что Жора никак не мог увидеть журнальчик.
Жикин ободряюще похлопал Шурасика на плечу, вытрясая из первого ученика Тибидохса книжную пыль.
– Ладно, брат, не комплексуй! Не всем дано, тут уж хоть на шнурках удавись! Зато ты вон какой головастый! Прям как шимпанзе в мотоциклетном шлеме! Если хочешь, будем вместе девиц кадрить. Если лишние будут, я тебе уступлю по дружбе. Вроде как гуманитарная помощь недоразвитым странам!.. Хю-хю! Но только вначале ты мне должен кое в чем помочь!
– Опять на экзаменах? Жик, ты мой тариф знаешь – дырка от бублика за правильный ответ. На нежитеведении – три дырки от бублика. Если Медузия поймает, всем секир-башка! И мне в первую очередь, – сказал Шурасик, хмуро глядя на Жикина. С недавних пор Шурасик бесплатно помогал только девушкам. Все же прочие оплачивали свою тупость согласно прейскуранту.
Жикин хмыкнул и подбросил на ладони стеклышко.
– Да нет, родной. На экзаменах ты мне больше не нужен. Я теперь и сам правильные ответы знаю. Даже раньше, чем… – «чем контрольную раздали», хотел добавить он, но промолчал, решив, что Шурасику не следует всего знать.
Так и не дождавшись, пока Жикин закончит фразу, Шурасик углубился в изучение формул, но маячивший рядом Жора его сильно отвлекал.
– Жик, ты никуда не опаздываешь? Ты не подумай, что я тебя выпроваживаю, но вдруг кто-нибудь где-нибудь тебя ждет? – спросил он вежливо.
Но вместо того чтобы уйти, Жикин сел рядом с Шурасиком и, взяв у него знаменитый клопповский карандаш, быстро набросал на листе бумаги пару слов. Конторка Абдуллы была от них довольно далеко, но все равно говорить вслух Жора не решался.
«Мне нужна твоя помощь. Делай вид, что ты объясняешь мне формулы… Помоги мне достать одну книгу!» – прочитал Шурасик и сам написал:
«Какую книгу?»
«Первомагию Ноя», – совсем мелкими буквами написал Жикин и сразу же, едва Шурасик прочитал, уничтожил надпись стирающим заклинанием.
Шурасик заинтересовался. В голове у него словно зазвенел колокольчик. Всякий, кто знает толк в магических книгах, готов отдать год жизни лишь за то, чтобы подержать в руках фолиант с таким названием. Книга, содержащая на обложке два таких слова, просто не способна оказаться заурядной.
«Зачем она тебе?»
«Мне нужно… Не важно зачем… А ты посмотришь какие-нибудь заклинания или что там есть…» – невнятно записал Жикин.
Шурасик погрыз карандашик.
«А ты не пробовал попросить у Абдуллы?»
«Не даст, проверял. Врет, что нету», – записал в ответ Жикин, без восторга глядя на обмусоленный конец карандаша, только что побывавший во рту у Шурасика.
«Она в закрытом доступе?»
«Хуже. Абдулла утверждает, что ее не существует».
«А если ее и правда не существует?»
«Как не существует? Я даже знаю, где она стоит!»
«А почему ты сам ее не достанешь?»
«Ну да, достанешь тут! Абдулла заподозрит, если я появлюсь рядом со стеллажом. Ты другое дело. Он привык, что ты ходишь где угодно! Я нарисую тебе план!..»
– Лучше дай мне сглаздамат. Если Абдулла меня рассекретит, только он нас и спасет. И то вряд ли, – проворчал Шурасик, уже не прибегая к карандашу.
Он встал и принялся деловито раскладывать книги в две стопки: стопка книг по темной магии и стопка по белой. Между собой они не очень-то ладили, и это было Шурасику хорошо известно. Полминуты спустя, навьючившись огромной горой книг, разделенной на стопки, Шурасик сделался похожим на верблюжонка, которого хозяева за вздорный характер и привычку к снайперским плевкам решили придавить непомерным грузом. Балансируя, он двинулся было к Абдулле, но вдруг остановился, каким-то чудом высвободил руку и решительно отобрал у Жикина карандашик.
– А то ты больно зубастый! Я никому не разрешаю его грызть – для себя берегу, – пояснил Шурасик.
План Шурасика был прост как табуретка. Он надеялся, что Абдулла доверит ему самому расставить книги, а он, улучив момент, вытащит с полки «Первомагию». Но не тут-то было. Как раз в эту минуту Абдулла испытал творческое замутнение. Стихотворные проклятия перестали вольно литься из его головы, а вдохновляющая его незримая муза полетела за крымским вином «Черный доктор».
Абдулла выплыл из-за своей конторки и, когда касаясь, а когда не касаясь ногами пола, приблизился к Шурасику.
– Что-то ты сегодня быстро! Давай я тебе помогу! – предложил он добродушно.
Шурасик ощутил легкий укол совести. Абдулла всегда относился к нему если не по-человечески (что неудивительно, так как при слове «человек», как бы гордо оно ни звучало, джинн начинал плеваться), то довольно прилично.
Вместе с Абдуллой он двинулся к стеллажам. Здесь он оглянулся на Жору. Жикин закивал, подтверждая, что да, этот самый стеллаж. Шурасик прищурился и немного наклонился вперед. Две стопки книг обрушились на пол, безнадежно смешавшись. Темные книги, соприкоснувшись с белыми, почуяли врага и кинулись на него. Белые книги отчаянно защищались, то и дело переходя в контрнаступление.
«Духонетика» Бубы Баббарда мигом отгрызла обложку у «Анатомического атласа нежити», из-под которой, торопливо оживая и выстраиваясь в боевой порядок, полезли хмыри и кикиморки. Некоторые из них, с учетом анатомической специфики тома, имели весьма и весьма выпотрошенный вид. Окруженная со всех сторон, «Духонетика» решила не сдаваться без боя и, унося с собой бумажных врагов, подорвала себя ценными советами.
«Практические занятия по теории неснимаемых проклятий», деловито шурша страницами и взяв на изготовку коварные руны, подбирались к «Афоризмам белого пофигиста». «Афоризмам» как будто все было по барабану. Но тем не менее они не забыли превратиться в гранитное надгробие – последний и самый надежный оплот пофигиста.
«Театр дверей» на обложке лысегорского журнальчика пришел в сильное возбуждение. Дверь содрогалась и меняла цвет. Ручка проворачивалась, как стрелка обезумевших часов. Несчастный журнальчик трясло и вместе со всеми фотографиями выворачивало наизнанку. Магвочки в панике разбегались, жалобно пища и теряя отдельные предметы туалета. Их преследовали уцелевшие после взрыва «Духонетики» хмыри.
Книга «Пытки Дубодама» авторов-составителей Садко Мазова и Анны Нимовой окуталась зеленоватым дымом, который быстро принимал материальные очертания виселиц и дыб. На заднем плане у большой деревянной плахи застенчиво мялся здоровенный палач с красным бугристым носом.
Против «Пыток Дубодама» единым фронтом выступили «Ветеринарная магия. V курс» и двухтомная «История потусторонних миров». «Ветеринарная магия» закидывала «Пытки» гремучими змеями и тарантулами, а «История потусторонних миров» десятками выпускала со своих страниц неупокоенные души.
Бой был жарким. Редкая книга не потеряла дюжины страниц и полусотни рун. Дешево отделалась только брошюрка «Как откосить от магмии. Записки магфигиста», которая, в буквальном смысле прикинувшись валенком, вовремя слиняла под полку и отсиживалась там.
Абдулла трагически завопил, призывая на обложки книг, на свою голову и на голову Шурасика всевозможные напасти. Пока библиотечный джинн разнимал сцепившиеся книги и расставлял их по полкам, Шурасик улучил момент и, прокравшись к заветному стеллажу, вытащил старинную книгу. Отыскать ее было довольно легко, так как только она была повернута корешком внутрь. Жикин описал все совершенно точно.
«Первомагия Ноя», – мелькнули полустершиеся буквы. С заколотившимся сердцем Шурасик сунул книгу под рубашку.
– Криворукий лопухоид! Одна книга в две недели! Никакого свободного доступа! – заорал ему вслед Абдулла, из чего Шурасик заключил, что джинн ничего не заметил.
Жикин, изнывая от беспокойства, ждал Шурасика в дальнем углу читалки. Вынести «Первомагию» из библиотеки им бы все равно не удалось, не стоило и пытаться. Защитная магия Абдуллы, запечатывавшая дверь, не пропустила бы наружу и краешка страницы без разрешения джинна.
Сталкиваясь лбами, Жикин и Шурасик торопливо листали «Первомагию». Из глубин библиотеки доносились вопли Абдуллы. Он никак не мог извлечь из-под стеллажа артачившуюся «Как откосить от магмии» и загнать под переплет разбуянившегося палача, который зыркал на него бутылочными глазками и размахивал топором.
Желтоватые листы «Первомагии» были разочаровывающе чистыми. Изредка между страниц попадались защемленные седые волосы из бород Древнира, Сарданапала или Авраама. По этому безошибочному признаку Шурасик определил, что на книгу наложено заклинание «одночтения».
– Погоди! – прошептал он Жикину. – Перестань листать! Это все Гумбольт Полчетвертый! Это он изобрел заклинание, мешающее дважды прочесть одну страницу.
– Гумбольт Полчетвертый?
– Ну да! Был такой магфордский деятель в Средние века. Это он придумал книжную пыль, бумажного червя, улыбку, от которой прокисает хорошее настроение, ядовитый клей для магмарок и рунные татуировки на подошвах, убивающие всякого, кто на них посмотрит, за исключением хозяина. Вот и все, что о нем известно. Кроме того, по одним сведениям, он Гумбольт III, а по другим – Гумбольт IV. Мы, юные дарования, называем его простенько и со вкусом – Гумбольт Полчетвертый, – пояснил Шурасик.
Он выглядел вполне довольным. Заклинание Гумбольта Полчетвертого было запрещенным и накладывалось только на самые ценные книги. Внимательно оглядев переплет, Шурасик увидел возле корешка небольшое круглое углубление.

«Вложи сюда свой перстень, и книга сама сообщит тебе то, что тебе суждено знать! Не пытайся выведать ничего больше. За все попытки жульничества наказание – смерть».
– Давай, ты первый! – велел он Жикину.
Помявшись, Жора скрутил с пальца перстень и вложил его в отверстие. Он был уверен, что углубление окажется слишком широким, но оно пришлось совсем впору и обхватило перстень туго и со всех сторон. Страницы «Первомагии Ноя» стали быстро переворачиваться. Мгновение – и на желтоватом листе среди рун, значения которых Жикин не знал, вспыхнуло:
«Черная душа – плохой фонарь в царстве мертвых. Разгадка пенсне Ноя в контрабасе старого Фео… Только не тебе суждено воспользоваться им».
– Что ты там увидел? – спросил Шурасик. Для него лист оставался по-прежнему чистым.
– Н-ничего, – сказал Жора. Он поднес палец к обложке, и кольцо, точно всегда дожидалось этой минуты, скользнуло на прежнее место.
«Первомагия Ноя» захлопнулась. Для Жикина, видно, уже навсегда. Теперь наступил черед Шурасика. Убежденный, что его крупный перстень с камнем не пролезет в узкое отверстие, он нерешительно вертел его в руках, а потом все же вложил в углубление. И опять оно оказалось впору, точно специально создавалось для его перстня.
Книга открылась. Буквы зажглись. Шурасик торопливо пытался запомнить руны, многие из которых он видел впервые. В пестроте рун терялась надпись на привычном языке:
«Зная все, ты не знаешь себя. Жезл „Похититель душ“ вскоре обретет хозяйку!»
Внезапно дверь библиотеки широко распахнулась, заискрив от такой бесцеремонности всеми своими заклинаниями. Едва успев вытащить перстень, Шурасик поспешно сунул «Первомагию» под стол, а Жикин загородил его. Все это они проделали в один момент, не сговариваясь.
По библиотеке вразвалку, как турецкий султан, шел Гуня Гломов. Вокруг Гуни увивались Гробыня Склепова, Рита Шито-Крыто и Дуся Пупсикова.
– Гунечка, милый! Ну погоди же! Дай я тебя хоть в щечку поцелую! – умоляла разрумянившаяся Пупсикова.
Гломов остановился и великодушно подставил Пупсиковой щеку. Шито-Крыто и Склепова, которых Гуня вел под ручки, зашипели ревниво, как кобры, а затем тоже начали его целовать, кто в ухо, кто в шею. Гуня терпел их поцелуи со скучающей физиономией, как сытый кот терпит ласки хозяйки.
– О небо! Я схожу с ума! Все любят Гломова! Или я схожу с ума, или это величайшая магстификация! Гломова не положено любить – любить положено меня! Всех на гильотину! Хочу быть единственным мужчиной в мире! – простонал Жикин.
Покачивая бедрами, к ним подошла Гробыня.
– Что, Жика, обидно, что мы с Гломом, а не с тобой? Всякое бывает. А ты, Шурочка, смотри в книжечку, киска! А то пропустишь какую-нибудь буковку! – дразняще промурлыкала она.
Шурасик вспыхнул. Его нельзя было оскорбить сильнее, чем назвав Шурочкой.
– Па-апрашу так со мной не разговаривать! – рассердился он. – На медные пятачки размениваетесь? Разменивайтесь себе! Милости просим!
– Какие еще пятачки? – не поняла Склепова. – Мелко плаваешь, мальчик. Свой пятачок оставь тете Фросе. Один взгляд такой девушки, как я, стоит твоей годовой стипендии!
– Я не о том, – снисходительно сказал Шурасик. Гробыня ему не нравилась, и он мог говорить с ней куда свободнее, чем с Лотковой. – Поясню совсем доступно. Ты все равно не поймешь, но чисто для бедных… Допустим, при рождении каждый получает свыше некий кредит – сто монет. Можно купить на пять монет музыкального таланта, на пять литературного, на пять счастья, на пять красоты, на пять долголетия, на десять здоровья и т. д. А можно на все сто купить что-то одно, например какой-то один талант, и развить его еще больше. Эти-то, последние, и оставляют самый заметный след, хотя с внешней стороны их жизнь незавидна. Ведь, выполняя свое предназначение, мы отказываем себе и в счастии, и в любви!..
Гробыня ласково потрепала Шурасика по щеке.
– Умничка! – произнесла она. – Из тебя со временем выйдет чудненький занудный папик!.. Я прям вижу тебя с брюшком, читающим нотации!..
– Да, мы фанатики одной цели – мы сгораем дотла, но, сгорая, обогреваем мир. И можешь думать что угодно. Мне безразлично! – сказал Шурасик.
Гробыня хмыкнула и отошла.
– Чао, Жикин! Как насчет того, чтоб встретиться в четыре утра за Жуткими Воротами, ха-ха! – крикнула она, повисая на шее у Гуни.
– Хю-хю! – кисло сказал Жикин и отвернулся. Он ревновал к Гломову.

* * *

Подчиняйся, и все будет хорошо! Подчиняйся, малыш, или тебе будет больно. Так больно, что ты позабудешь все, кроме боли. Ты будешь кусать землю и грызть камни, но и от этого тебе не станет легче.
– Нет! Нет!
– Да, мой мальчик. Каждый день я буду захватывать власть над твоим телом. Вначале на несколько минут, на больший срок не получится, а постепенно, возможно, и на несколько часов. И не смей говорить «нет», или я уничтожу тебя… Что твое тело? Жалкий мешок, но мне нужны твои руки, твои ноги, чтобы сделать то, что я задумала…
Нет! Он не хочет, чтобы это повторилось! Не хочет, чтобы снова стало больно. Он сделает все… Он ненавидит себя, ненавидит свои проклятые комплексы, которые мешают ему внутренне разжаться и жить нормально, как все люди… Он… Сознание возвращалось толчками, вспышками света, отдельными образами…
Генка Бульонов с омерзением разглядывал свои руки. Они выглядели так, будто совсем недавно он разрывал землю и отваливал покрытые мхом камни. Ладони были все в земле и еще в чем-то зеленом. Мох? Под ногтями грязь, а ноготь на среднем пальце сломан.
Да, он что-то рыл, сомнений нет. Но где это было, когда? Генка никак не мог сосредоточиться и вспомнить. Виски ныли. Лицо заливал пот. Когда это  нахлынуло на него, он, кажется, был в комнате и учил заклинания. Или только собирался открыть книгу? Теперь уже все расплывалось, прыгало, путалось. Он что-то искал там… Там, где он был… Долго искал… Но что? И, главное, нашел ли? Лучше всего не думать. Не думать, не думать, не думать!
Наконец Генка совсем пришел в себя. Где он? По влажному камню бежала вода, впитываясь в белые трещины известняка. Длинный коридор, множество ответвлений… Проклятые тибидохские лабиринты! Хоть бы призрак, что ли, какой-нибудь попался. Он был бы рад даже Безглазому Ужасу или этой, как ее, Инвалидной Коляске, что так ужасно скрипит и звякает мятыми ободами…
Генка побежал, стараясь держаться центрального коридора. Стало суше. Вода уже не хлюпала под ногами. Ага, значит, он на верном пути… За его спиной что-то зашуршало, зачавкало. Множество темных глаз и жирных мохнатых тел. Голые хвосты, как у крыс, рожки. Вонь… Хмыри, нечистики? Откуда их столько? Стоят и смотрят – только гноящиеся ненасытные глаза горят.
Оглядываясь на нежить, Генка в панике продолжал бежать. Внезапно он стукнулся носом о чью-то каменную ногу и завопил от боли, а еще больше от страха.
Каменная нога отодвинулась. Тяжелый вздох. Ага, он уже у лестницы атлантов. Выбрался! Здесь кончается темный мир тибидохских подвалов, царство полухаоса и беспорядочных начал и начинается что-то более или менее организованное.
Генка перестал кричать. В конце концов, он сам хотел в магический мир. Чего уж теперь?
 

<< Глава 7 Оглавление    Глава 9 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.