Глава 11 - СБОРНАЯ ВЕЧНОСТИ

- Привет вам, продрыглики, магерочки, маг-гини и всякая прочая маглочь! Ого, Грызианка Припятская из “Последних магвостей” уже грозит мне микрофоном! Видели бы вы этот микрофон! Это просто дубина народной войны! Хорошо еще, что мой пылесос уже в воздухе! С вами неунывающий Баббини-Ягунини, он же Баб-Ягун, лучший из комментаторов и отважнейший из игроков! Разумеется, это лишь мое личное мнение. То самое ИМХО, как называет его Пипенция, тоскующая без Интернета. Вы можете с ним и не соглашаться, если - хе-хе! - не боитесь, что моя бабуся вас сглазит. Бабуси почему-то любят таких внучков, как я. Если видишь раздерганного болтливого типчика, у которого давно и надолго сорвало крышу, у него стопудово нужно искать соответствующих родственников, особенно мамочку или бабусю.
Спохватившись, Ягун опасливо взглянул в сторону гостевых трибун, соображая, не сморозил ли чего лишнего, но Ягге лишь доброжелательно улыбалась и махала своему пухлому внуку рукой.
- Ну вот, она совсем даже не обиделась! Порой мне кажется, что бабуся вообще не прислушивается, что я говорю, если это не касается еды и здоровья. А начнись у меня, скажем, насморк или признайся я, что у меня болит горло... Ой-ой, она уже напряглась! Спасите меня кто-нибудь от бабуси! Скажите ей, что меня не надо лечить! Она зальет меня под завязку мертвой водой, и я буду здоров как огурчик! - завопил Ягун.
Наконец спокойствие было установлено, и ретивая бабушка усмирена. Играющий комментатор с облегчением перевел дух и продолжил:
- Сегодня, в первую пятницу апреля, мы собрались на драконбольном поле Тибидохса, где через несколько минут должен начаться матч сборная Тибидохса - сборная вечности. Самой сборной вечности пока еще нет - заклинание вызова не произнесено, хотя Графин Калиостров, Тиштря и Бессмертник Кощеев уже злорадно выволокли на поле какой-то жуткий тимпан, от которого лично у меня мурашки по коже. Тимпан этот мне совсем не нравится. Видок у него такой, словно его только что вытащили из-под земли или по крайней мере телепортировали с того света. Похоже, эти засалившиеся красавчики - разумеется, я называю так представителей Магщества лишь в самом хорошем общегуманном смысле! - сами побаиваются своего тимпана. Во всяком случае, Тиштря. Он какой-то подозрительно зелененький, прямо в лесу родилась елочка. И это при том, что он несет даже не сам тимпан, а всего лишь колотушку к нему...
Погодка нынче весенняя! Снег уже растаял, солнышко сияет, а вот на поле грязь непролазная. Не завидую я сегодня санитарам - придется им побегать по лужам...
Сказать, что трибуны полны и бомбе с самолета некуда упасть, значит, ляпнуть еще одну банальность. Если вы сидите втроем на одном месте - радуйтесь, что к вам не подсадили великана или горного тролля из приятелей Гореанны. Если же подсадили - тоже радуйтесь, особенно если он болеет за ту же команду, что и вы, или просто не забыл воспользоваться дезодорантом. В связи с наплывом злобных зрителей проверка билетов в очередной раз накрылась. Циклопов не спасли даже выданные им против сглазов панцири. Теперь все они отдыхают в сторонке и тупо смотрят на валящие мимо них толпы. Есть билет - спасибо, нет билета - тоже пожалуйста. Поклеп Поклепыч благоразумно устранился. Один в поле не воин, а раз так, то лучше сделать вид, что все идет по плану. Взбухать сейчас - все равно что швырять гнилыми помидорами в белый плащ своего авторитета...
- У кого-то давно не ломался пылесос. А ведь он, между прочим, может и заглохнуть под самым куполом! Каких только не бывает в жизни случайностей, - мстительно сказал завуч, поднимая руку с кольцом.
Однако не успел он выпустить роковую для Ягуна искру, как его окатило гнилой водой. Из бочки, сердито подбоченившись, выглядывала русалка.
- Что это за фокусы, я тебя спрашиваю? Хочешь, чтобы мы остались без комментатора? Оставь его, Клёпа, он забавный! А то смотри, обижусь - к водяному уйду. Вон он мне подмигивает!.. Ух, какая симпатяжка!
И Милюля с нарочитым придыханием послала в толпу воздушный поцелуй.
- Что, опять? Поймайте мне кто-нибудь этого водолаза! Я ему ласты поотрываю, а самого в воблу превращу и в пустыню телепортирую! - взревел Поклеп, которого ревность мгновенно заставила позабыть о Ягуне.
Играющий комментатор газанул, красиво развернулся у защитного купола и направил свой пылесос прямо на репортерские трибуны, приятно переполошив операторов зудильников, которые, не зная толком, что им снимать, крутили головами в поисках хоть какого-то приличного ракурса.
- Пока сборная вечности еще не вызвана, представлю команду Тибидохса. Разумеется, опытные болельщики и так знают нас как облупленных, но не исключаю, что кто-то из присутствующих здесь старых ведьм страдает склерозом и будет очень переживать, если в очередной раз с нами не познакомится, - продолжал Ягун. - Обратите внимание: полузащитник Жора Жикин, номер первый, наша местная знаменитость, надел свои самые красивые высокие ботинки и самые крутые темные очочки! Если он сегодня погибнет, на памятнике напишут: “Здесь лежат очки крутого кекса Жикин Жория, и это все, что от него осталось!” Ой, мамочка моя бабуся, кажется, Жорик чуть не упал со швабры! Зачем же так пугаться? Я просто создавал художественный образ!
Демьян Горьянов, нумер - все номера, а этот нумер!!! - два. Нападение... Вы ожидаете, что я сейчас буду говорить про Демьяна гадости? Это я раньше так делал, а теперь раскаиваюсь! Дёма, ты чудо! Ты уникум! У меня к тебе единственная просьба: если будешь таранить меня на своем зубном кресле, или что ты там еще выдаешь за пылесос, попытайся хоть раз попасть!.. Ну вот, что я говорил! Уважаемые джинны, отряхните нумера второго от грязи и посадите его на реактивный истребитель! Он нам еще пригодится.
Катя Лоткова, третий номер, защита. Пылесосик “Грязюкс”. Если мне суждено быть проглоченным драконом, я хочу, чтобы меня проглотили вместе с ней. Прошу зафиксировать это как официальное заявление и занести в личное дело!..
Семь-Пень-Дыр - четвертый номер. Кстати, почему четвертый? Мне кажется, в его имени довольно четко говорится “седьмой”. И кто мне пояснит, куда подевались предыдущие шесть пней? Но благоразумно умолкаю. Если и этот меня протаранит, то это уже финиш.
Номер пятый - гитара с прицепом - Ритка Шито-Крыто. Играет отлично, хотя всегда почему-то заканчивает матч внутри у неприятельского дракона. Номер шестой, Кузя Тузиков. Реактивный веник. Но не он веник, а у него веник. И нечего смеяться: а как бы вы выглядели, если б вас на веник посадили?
Номер седьмой - Маша Феклищева. Играет вместо Гробыни. Летательный снаряд - заколдованное чучело крокодила. Кое-то, может, заметит, что в команде она самая младшая и вообще на чучеле еле видна, но так ли это важно? Таня Гроттер тоже начала играть в драконбол не в девяносто лет.
Номер восьмой - Баб-Ягун. Диагноз: отлично играющий комментатор. Прочие достоинства:
еще и разговаривает... Номер девятый, Лиза Зализина, часы с кукушкой. Как-то она слишком часто смотрит на скамью, где сидят Шурасик и Ванька. О, этот Шурасик, покоритель сердец!
А теперь десятый номер! Наконец-то это не Верка Попугаева, а Таня Гроттер. Исполняет сольную партию “Драконбол” для контрабаса без оркестра. То, что Танька отличный нападающий, знают, кажется, все. Но у меня другой вопрос: почему она до сих пор не научилась играть на контрабасе? Она могла бы брать уроки у Великой Зуби. Интересно, Танька знает, что ее дед Феофил Гроттер когда-то учил играть на контрабасе Великую Зуби и она даже достигла определенных успехов?
Удивленная Таня оглянулась на преподавательские трибуны, пытаясь высмотреть на них Великую Зуби. Что-то подсказывало ей, что Ягун сказал правду. Но почему Зубодериха прежде никогда об этом не упоминала?
- Напрасно он об этом сказал. Неужели Ягге проболталась? - укоризненно проговорила Зуби, обращаясь к Медузии.
- Едва ли. Древние боги редко страдают от болтливости. Да только скрыть что-либо от подзеркаливающего внука не так-то просто. Да и вообще, Зуби, что дурного в том, что ты была любимой ученицей Феофила и играла на том самом контрабасе, на котором его внучка теперь чертит в воздухе все эти фигуры? - улыбнулась доцент Горгонова.
- Ничего, - сказала Зуби. - Да только Таню ждет сегодня еще одна встреча с реальностью, о которой ее никто не предупредил. Встреча, о которой мы сами почему-то боимся думать. Слишком много переживаний для одного дня.
Медузия перестала улыбаться, и ее лицо стало таким же серьезным, как у Великой Зуби.
Тем временем Таня, отвлеченная мыслью о Пуппере, тревожно оглянулась на тот сектор трибун, где обычно сидела команда Магфорда. Никого! Ни Гурия, ни его тренера, ни Глинта, ни 0-Феи-ли-и, ни принца Омлета... Даже почетное место, приготовленное для одной из теть Гурика, теперь занимал рыхлый лысегорский колдун, все брюхо которого было увешено амулетами.
Таня испытала одновременно облегчение и тревогу. Раз Пуппера нет - она сможет спокойно играть, не испытывая искушения броситься ему на шею. “Но почему же, почему Гурий не прилетел? Может, он забыл тебя? Ходит кругами вокруг китайской девчонки и краснеет, как светофор! А тетеньки смотрят, умиляются, а сами уже тайком, точно козырного туза, готовят ему скромную англичаночку!” - назойливым комаром зудела другая половинка ее “я”.
Внезапно точно невидимый гарпун вошел под правую лопатку Тани Гроттер. Таня едва не вскрикнула. В сознании у нее серебряным колокольчиком прозвучал чей-то смех. Таня резко обернулась, и ее взгляд безошибочно остановился на высокой костистой даме, сидевшей на крайнем месте у прохода. Черты лица у дамы были европейскими, однако сама она была в высоком тюрбане и в свободной, со множеством складок восточной одежде. Тане почудилось, что в руке дама сжимает что-то, изредка поднося к сжатой ладони другую руку с вытянутыми пальцами.
“Цирцея! Прилетела посмотреть, сработала ли ее магия! А в руках у нее моя восковая фигурка!.. Да только все равно не дождешься, калоша старая! Не увидишь своего триумфа! Назло! Хоть сахаром облепи своего Пупперчика!” - подумала Таня.
Уж чего-чего, а упрямства Тане Гроттер было не занимать. В этом она могла дать любой Цирцейке триста очков вперед.
- Но продолжим, - с воодушевлением затараторил Ягун. - Представители Магщества наконец установили свой тимпан посреди поля и теперь великодушно уступают друг другу право ударить по нему колотушкой. Их великодушие заходит так далеко, что еще немного и дойдет до рукопашной. Наконец Бессмертник и Тиштря отлавливают Графина Калиострова и насильно вручают этому благородному синьору колотушку. Сами же отскакивают и зажимают уши. Калиостров, бледный, как принц Омлет, заносит руку и, от ужаса закрыв глаза, что есть силы ударяет в тимпан... Bay! Признаться, я думал, звук будет громче. И где же сборная вечности? Может, уважаемому Графину не следовало так пугаться?
Но что это? Хотя никто уже не бьет в тимпан, жуткий звук нарастает... Он становится все громче, все непереносимее! Мне кажется, у меня сейчас расколется голова и лопнут барабанные перепонки!.. Калиостров, Тиштря и Бессмертник торопливо отползают на четвереньках, в то время как неведомая сила пытается втянуть их в возникшую воронку! Мамочка моя бабуся, я понял! Эти жулики открыли проход между нашим миром и Потусторонним - и сейчас в этот проход ринется сборная вечности! Вот уже соткался первый! Брр, надо иметь крепкие нервы, чтобы видеть, как душа облекается плотью! К счастью, это происходит очень-очень быстро.
Возможно, вы уже слышали, что сборная вечности пробудет здесь только 59 минут. Даже самая сильная магия, магия вуду - а какой, интересно, еще магией можно вызвать и материализовать духи умерших? - не сможет продержать их в нашем мире больше одного часа... Все это может означать только одно: матч вот-вот начнется, и потому мне придется представить вам сборную вечности просто в телеграфном стиле...
Ягун поспешно уставился на ладонь, где мгновение назад вспыхнула заранее заготовленная шпаргалка. Это была особая шпаргалка, изобретенная средневековыми школярами-магами. Учитывая, что на ладони не поместишь много полезных сведений, маги записывали одно-единственное заклинание, которое в нужный момент высвечивало необходимые данные.
- Номер первый, Геракл, - сообщил Ягун. - Ой, мамочка моя бабуся! Мне как-то сразу играть расхотелось! Можно меня кем-нибудь заменить, а я пойду на дополнительные занятия к Поклепу или на отработки к Медузии? Все равно большего наказания не придумаешь!.. Смотрите, какое грозное спокойствие на его лице! Ни один мускул не дрогнет! Ни одного лишнего движения, а ведь всего на час в нашем мире! На плечах - шкура немейского льва. А какая дубина в руках! Микрофон Грызианки точно отдыхает!.. Не пойму только, каким образом Геракл держится в воздухе... Ага, пояс Ипполиты!.. Говорить, что Геракл играет в нападении - это уже лишнее. Такие не знают, что такое защита.
- А Ягун-то растерял все чувство юмора! Смотри, как он уважительно про Геракла отозвался, - заметил Семь-Пень-Дыр Кузе Тузикову.
- Еще бы! Ему еще жить не надоело! - подтвердил Кузя Тузиков, едва усидевший на своем венике.
Справа от Ягуна в воздухе вспыхнула серебристая молния. Пылесос отбросило на несколько метров. Чудом усидев, играющий комментатор повернулся и затарахтел:
- Номер второй! Минотавр. Полузащита. Брр! Никогда прежде не встречал бычью голову на таком мощном человеческом торсе!.. Летает на ковре из нитей Ариадны. Вот никогда бы не предположил, что этот теленок тоже играет в драконбол! В носу золотое кольцо, в правом ухе два колечка. Что ж, это дело хорошее! Я тоже хотел проколоть себе нос, но бабуся сказала, что прикончит меня не то что за колечко в носу, но даже за простенькую татуировку!
- ЯГУН! Уже третий номер материализовался! Кто обещал телеграфным стилем? - усиливая заклинанием свой голос, крикнул с трибун Сарданапал.
- Простите, академик! Телеграф переклинило, Теперь он выдает романы... Номер третий сборной вечности - Гермес. Был у греков богом, выполнял кучу секретных поручений, окончательно затуманивших его основное предназначение. Крылатые сандалии, лукавая улыбочка. Вот уж поистине ускользающая личность. Пока ищешь его в одном конце поля, он уже в другом...
Ого, какой сильный удар грома! Я не слышу своего голоса. Это меня оглушило или рупор переклинило? Помашите мне кто-нибудь рукой или пустите легким запуком. Я буду знать, что все в порядке... Эй, я не просил сразу всех! Караул, у меня жилетка дымится! Еще парочка запуков, и я отброшу копыта и автоматически попаду в сборную вечности!.. Уф! Номер четвертый сборной вечности! Илья Муромец, защита! Вот это да!
Помрачнев, Соловей О. Разбойник машинально провел пальцем по шраму, рассекшему щеку и вытекший глаз.
- Он совсем не изменился. Такой же, как в день, когда наши дорожки пересеклись, - пробормотал он.
- Вот уж кто прихлопнет и не заметит! С ним рядом греческий Геракл как-то сразу перестает впечатлять! Тем не менее он явно хочет помериться с Ильёй силой. Гермес немедленно вклинивается между ними и, мягко обняв Геракла за талию, деликатно отлетает вместе с ним в сторонку... Очень дальновидно! Если бы дело дошло до драки, на дальнейших подвигах Геракла была бы поставлена жирная точка. Что он такое, в сущности, в сравнении с нашим Илюшей, природным силачом из муромской деревеньки? Ну одолел Геракл нескольких зверушек, которых теперь точно занесли бы в Красную книгу ввиду их малочисленности... Вот только лететь на щите, должно быть, не очень удобно. Маневренность не та, хотя Муромец и неплохо справляется.
- Смотри-ка! - пробурчал Демьян Горьянов. - Теперь Ягун и на Геракла наехал! Совсем перегрелся парнишка... Только странно как-то. По-моему, Геракл его даже не слышит.
- Номер пятый... Барон Мюнхгаузен... Легионер из Германии, - с чувством представил Ягун. - Ну что про него еще сказать? Это поручик Ржевский заграничного разлива. Само собой, летит на ядре. Но меня больше занимает другой вопрос: у кого усы длиннее - у него или у академика?.. Номер шестой Кентавропег, центральный нападающий... Почему бы кентавру не полюбить Пегасиху?.. Любовь, как известно, зла, полюбишь и...
- ЯГУ-УН, не увлекайся!!!! - сердито крикнула Медузия.
- А что я такого сказал? Ах да, ну да! Мы же не произносим слов, которых нет в полном собрании сочинений Древнира!.. - спохватился Ягун. - В общем, я имел в виду бородатого супруга козы, пять букв и рога... Пегасиха - если кто забыл, это такая лошадка с крылышками, на которой поэты летают за водкой! В результате появился Кентавропег - полупегас, полукентавр. Какие роскошные у Кентавропега крылья! Уверен, многие призывают его во сне, кусая подушку, чтобы утром, после десятой чашки кофе, их вдруг лягнуло под ложечку неумолимое копыто вдохновения и отшвырнуло к компьютеру или печатной машинке! Они-то грезят, что творят волей Пегаса, а это всего-навсего Кентавропег!
Номер седьмой - Дионис... Он же Вакх, он же Бахус... Ну, как у меня память? Посмотрите на плющ, которым у него переплетены волосы! А на гроздья спелого винограда, которыми заправляется его огромный рог, на котором он летит навстречу ветру!
Номер восьмой - Фрол Слепой. Да-да, та самая живая легенда, которого нам все время приводили в пример. Интересно будет посмотреть на него в действии.
Номер девятый Аргус - многоглазый великан-страж - защита. Признаться, он так огромен, что я в первую секунду перепутал его с драконом. И столько глаз... М-м-м... Это впечатляет, особенно глаза на спине! Вот это контроль над полем! Маленький анатомический вопрос, а на пятках у него глаза есть?
Пока Ягун, пытаясь подлететь на пылесосе поближе, интересовался этой подробностью, что-то полыхнуло. Несколько тысяч зрителей, ослепленные невыносимо яркой вспышкой, невольно закрыли глаза.
- Огненный Змей... Змиулан! - прошептал Сарданапал, козырьком поднося к глазам ладонь.
Длинное и гибкое туловище, сияющая чешуя - Змиулан, казалось, был соткан из испепеляющего огня. Даже острый гребень у него на позвоночнике больше напоминал языки пламени, чем костяные наросты.
Непрестанно извивающийся, стремительный, Змиулан был гораздо длиннее Тифона. Множество коротких крыльев, тоже точно вылепленных из огня, были разбросаны во всей длине его туловища, начиная от головы и заканчивая гибким хвостом.
- Дракон сборной вечности - Змиулан. Ой, мамочка моя бабуся, он сразу везде! Он и обжигает, и ослепляет! Как, интересно, можно забросить мяч, если даже в двадцати метрах от него превращаешься в шашлык?
Шурасик, сидевший на трибуне рядом с Ванькой Валялкиным, которому только сегодня разрешили покинуть магпункт, перестал грызть карандашик:
- Мне только что пришло в голову: дракон сборной вечности ведь тоже исчезнет через час, да? А если у него кто-нибудь будет в животе? Кто-то из наших?
- Не паникуй! - велел ему Ванька.
- Я не паникую! Просто я любознательный. И ведь потом внутри дракона он просто-напросто испечется, - отвечал Шурасик.
- А вот тут ты ошибаешься. Тарарах говорит, что какая бы ни была температура снаружи дракона, внутри всех драконов и уж тем более в желудке она всегда одинаковая, - возразил Ванька.
- Погодите, кажется, еще кто-то появился, уже после дракона... Номер десятый... - голос Ягуна странно дрогнул. Должно быть, то, что было написано на ладони, потрясло его. - Итак, десятый номер... гм... Леопольд Гроттер, нападение, магический контрабас... Невероятно! Два десятых номера (теперь я наконец понимаю, почему Соловей О.Разбойник дал Тане “десятку”), два контрабаса-близнеца... Возможно, наличие в одной реальности двух воплощений контрабаса противоречит здравому смыслу, но к Чумихе здравый смысл, когда такое происходит! Для магии вуду нет никаких преград! Держись, Таня, прошу тебя, держись! Мы с тобой!
Трибуны Тибидохса замерли. Множество глаз устремилось к невысокому юноше лет восемнадцати, который, пригнувшись к контрабасу, легко скользил по воздуху. Поворот, взмах смычком - и контрабас ловил новый воздушный поток. Должно быть, именно таким отец Тани сбегал на Лысую Гору и чертил стрелку на крыше Большой Башни. Сердце Тани вновь дрогнуло, когда она вспомнила ту царапину на камне. Почему ни Сарданапал, ни Соловей не сказали ей про отца раньше? Ведь они же знали, не могли не знать! И остальные преподаватели молчали...
Позднее Таня сотни раз возвращалась в памяти к каждой минуте этого матча. Тогда, в первое мгновение, все смешалось у нее в голове и перед глазами. Запрыгали фигуры зрителей, сторожевые циклопы, позолота гостевых трибун, огненной змейкой завился Змиулан. Она ничего не понимала уже, не видела, куда летит, - весь мир размылся в огромное пятно. Сердце колотилось, в горле застрял, казалось, Ноев ковчег.
А потом акварельная пляска цветов прекратилась вдруг, и из моря красок проступило одно-единственное молодое лицо! “ПАПА!” - хотела крикнуть она, но почему-то не смела. Она никогда в жизни не произносила этого слова. Не Германа же Дурнева ей было называть папой.
Леопольд Гроттер мчался теперь рядом с Ильёй Муромцем, изредка поворачиваясь и не без удивления поглядывая на Танин контрабас, как две капли воды похожий на его собственный. Таня видела, что отец не узнает ее. Еще бы! Здесь Леопольд лишь чуть старше ее, ровесник Пуппера, даже не познакомился еще с ее матерью, на которую она, говорят, так похожа!
Тане было и больно, и радостно, и тревожно.
Откуда-то издалека до ее слуха долетел рык Гоярына, рвавшегося схватиться с незнакомым драконом, и голос Ягуна:
- Ого, сколько сведений! Кто-то существенно пополнил мою шпаргалочку! Интересно, кому говорить спасибо, или, как выражается Тарарах:
“Спасибо не булькает”? Леопольд Гроттер двадцать лет назад был лучшим нападающим сборной Тибидохса. Подавал огромные надежды, мог легко перейти в профессионалы, однако оставил драконбол и всецело посвятил себя науке. Что это, любовь к Софье Гроттер или пророчество Древнира?.. С другой стороны, если бы не многолетняя работа Леопольда Гроттера над Талисманом Четырех Стихий, Чума-дель-Торт убила бы Таню так же, как и ее родителей... Здесь Леопольду Гроттеру лет семнадцать-восемнадцать... Его игровое прозвище Ле-Гро. Так называют его фэны. Он в самом пике своей драконбольной формы, как и остальные игроки сборной вечности.
Великая Зуби коснулась руки Медузии.
- Видишь, это то, о чем я говорила, - раздраженно сказала она. - Магществу стоило поразмыслить, прежде чем извлекать из хранилища запрещенных раритетов тимпан и уж тем более бить в него. Порой мне кажется, чем выше инстанции, тем более нелепые решения от нее исходят.
- Я не думаю, что их решение так уж нелепо. Разумеется, это подлое решение, но вполне здравое. Бессмертник, Тиштря и Графин Калиостров предвидели все заранее. Посмотри на их физиономии! Смутить нашего лучшего игрока и почти вывести его из игры! Еще бы - девочка никогда не видела своего отца! - возмущенно произнесла Медузия.
- Уверен, Таня возьмет себя в руки. Да, она в смятении, но смятение не может продолжаться вечно. Вскоре Таня разберется, если уже не поняла, что Леопольд Гроттер да и вся сборная вечности не могут слышать нашей речи. Да, они могут играть, могут видеть наших игроков, но при всем том их души по-прежнему существуют в другом, чужом мире. Здесь лишь некая часть их сущности, не более того, - примиряюще сказал Сарданапал.
- Оставаясь за защитным куполом, Тиштря и Графин торопливо проталкивают внутрь арбитров с мячами. Арбитры выпускают мячи, а сами на своих полосатых пылесосах поднимаются в воздух, стараясь держаться подальше от драконов. Еще бы, арбитры вот уже тысячи лет любимое лакомство всех драконов. Оно, конечно, как говорит моя бабуся, с джинна-то навар небольшой, но все равно приятно... - бойко, точно выплевывая круглые твердые горошины, тарахтел Ягун.
Джинн Абдулла, присутствующий на матче, уставился на Ягге. Многочисленные бородавки укоризненно переползли на лоб. Туда же, после некоторого замешательства, отдрейфовал крючковатый нос и замер среди бородавок, точно волжский утес из народной песни.
- Ягунчик мой, что дитя малое! Что у других на уме, у него на языке! Ты уж не обессудь, яхонтовый мой. Лучше позолоти ручку, молодой и красивый! - сказала Ягге, посасывая вишневую трубочку. Ее черные, совсем не постаревшие глаза, плескались насмешкой.
- Мячи разлетаются по полю, - продолжал Ягун. - Как всегда, обездвиживающий мяч сразу набирает скорость. Я уже едва его различаю. Чихательный и перцовый бестолково крутятся на месте. Вероятно, они-то и будут разыграны в первую очередь. Обе команды выстраиваются в боевой порядок, ожидая сигнала... А там еще что такое? Ага, Бессмертник Кощеев сам себя назначает главным судьей и, делая вид, что приятно удивлен оказанной ему честью, принимает поздравления. Он поднимается на судейскую трибуну, которую Тиштря, Графин и еще дюжина льстецов торопливо украшают лавровыми венками... Милашка Бессмертник сама скромность! Овации! Главный судья поднимает кольцо! Вспыхивает оранжевая искра! Браво! Матч начался!

* * *

С первых же секунд игра начала складываться не в пользу Тибидохса. Сборная вечности теснила.
- Геракл перехватывает пламягасительный мяч! Барон Мюнхгаузен и Кентавропег легко обыгрывают Риту Шито-Крыто и Семь-Пень-Дыра. Чихательный мяч пытается ускользнуть, но Кентавропег нагоняет его и с легкостью ведет, поддевая крыльями. Какая интересная техника! Кентавропег точно прилип к мячу, он даже не использует руки, сберегая силы для броска...
Дионис и Фрол Слепой, играя в паре, “пасут” Демьяна Горьянова - Дионис сверху, Фрол чуть ниже и справа. Хотел бы я знать, как Фрол ориентируется, но это другой вопрос. Демьян мчится стрелой на своей помеси пылесоса и швейной машинки. Неплохо, совсем неплохо! Тренировки явно пошли ему на пользу! Он протягивает руку за одурительным мячом, но внезапно встречает ладонь Диониса. Вакх с чувством трясет ее и вместо мяча, который уже две секунды как у Фрола, вручает Демьяну рог с вином. Вроде как “In vino veritas!”
Жора Жикин красиво подрезает перцовый мяч и, сбив его с траектории, перехватывает! Браво Соловью! Я всегда говорил, что даже зайца можно научить зажигать спички! Не теряя времени, Жикин делает мертвую петлю - это единственный быстрый поворот, которого можно добиться от швабры с пропеллером, - и мчится к Змиулану...
Его подстраховывают Семь-Пень-Дыр, Лиза Зализина и Таня Гроттер. Змиулан подпускает Жикина на расстояние броска и внезапно выдыхает пламя. Жора чудом уходит - скорее от ужаса, чем осознанно - и пытается прорваться к распахнутой драконьей пасти. Змиулан мгновенно извивается - всплеск огня, золотистые переливы чешуи, и там, где была драконья морда, внезапно возникает хвост. Вот это да! Теперь я понимаю, почему именно этого дракона включили в сборную вечности! Ни один из современных драконов никогда не сумел бы сделать такую штуку.
Растерявшийся Жикин пытается обогнуть дракона и вновь зайти со стороны морды, но внезапно наскакивает на Илью Муромца и Аргуса. Жорик пытается затормозить, но поздно! На полной скорости Жикин врезается в щит Ильи Муромца. Швабра с треском ломается, пропеллер отлетает! Илья Муромец даже не покачнулся, а бедный Жора оказывается в услужливо распахнутой пасти Змиулана. Мамочка моя бабуся, не буду я говорить “приятного аппетита!”, не дождетесь! Лучше скажу: “Чтоб ты подавился!”
А что же перцовый мяч? Отскочив от щита и, счастливо избегнув громадных лап Аргуса, он прыгает прямо в руки Лизы Зализиной. Зализина готовится отдать пас назад, но, увидев Таню Гроттер, мгновенно передумывает и решает атаковать сама, причем явно из неудачного положения. Вот она, пресловутая женская солидарность - и сам не гам, и другому не дам!
Зализина набирает высоту и готовится к броску... Слишком долго готовится. Такие вещи в драконболе не прощаются. Здесь движения должны быть быстрее мысли. Леопольд Гроттер, вынырнувший на контрабасе невесть откуда, выхватывает мяч прямо из ее занесенной руки и стремительно уносится к Гоярыну, который пока чудом отбивается от Гермеса и Фрола Слепого. Зализина еще не поняла, что осталась без мяча, а снизу к ней стремительно приближается драконий хвост. Удар, подобный удару плети, - и Лиза, не успев издать ни единого звука, исчезает в пасти Змиулана. Одна кукушка тревожно летает над полем. Аргус и Илья Муромец отлучаются ненадолго, а потом сразу, точно стражи, замирают справа и слева от драконьей морды. Вот это слаженность, вот это профессионализм! Сборной вечности не нужно даже смотреть друг на друга - она и так действует, как единое целое...
А Таня уже мчалась на своем контрабасе за Леопольдом Гроттером. Холодный ветер отрезвил ее. Обида, что отец не узнал ее, привела Таню в чувство.
“Я покажу ему! Покажу! Он увидит, как я играю, и поймет!” - решила Таня Гроттер, пытаясь спикировать на отца сверху. Она была убеждена, что нет маневра, который позволит ему уйти. Она кое-что понимала в перехвате, к тому же ее контрабас ничем не уступал контрабасу отца.
Когда на него упала тень, Леопольд Гроттер быстро вскинул голову. Таня увидела, как легкая улыбка скользнула по его губам. В следующий миг левая рука его несильно натянула вторую струну. Правая же рука вскинула смычок кверху. Мгновение - и контрабас исчез, чтобы сразу возникнуть несколькими метрами выше. Теперь они поменялись местами - она и отец. Леопольд был сверху и легко мог прижать ее к снежному полю или сбросить с контрабаса. Однако он не стал терять на это времени и атаковал Гоярына.
“Короткая телепортация! Без искр, без вращения, без заклинаний!” - мелькнуло в мыслях у Тани. Она поняла, что отец знал о магических свойствах контрабаса гораздо больше. Леопольд Гроттер везде был первым - в учебе, в спорте, в жизни. Его мысль никогда не останавливалась и всегда шла дальше. То, что для другого было верхом совершенства, для Леопольда Гроттера становилось лишь очередной ступенью в бесконечной лестнице познания. Таня испытала зависть - вот бы и в ней это было! Не может быть, чтобы река таланта из рода в род, из племени в племя веками несла что-то, чтобы однажды извергнуть воды в пустоту.
Ягун развернулся на пылесосе и пронесся мимо барона Мюнхгаузена. Барон со свойственным ему легкомыслием забыл про матч и мимикой и жестами пытался войти в контакт с издателями Пуппера, просясь на календарики. Издатели Пуппера благородно надували щеки, приветливо махали ручкой, однако на календарики барона не пускали.
- Ох, мамочка моя бабуся! Игра смещается к нашему дракону, а это уже не есть хорошо! Кузя Тузиков и Катя Лоткова едва успевают страховать пасть Гоярына! Тибидохский дракон старается на славу. Его короткие огненные плевки отгоняют нападающих сборной вечности, однако это не может продолжаться долго. Драконы крайне неусидчивы, и уж Фролу Слепому, Кентавропегу и Леопольду Гроттеру это точно известно!.. Они терпеливо ждут ошибки! Вот она! Гоярын отвлекается буквально на миг, чтобы сбить крылом и проглотить зазевавшегося арбитра. Арбитр, похоже, сунулся, чтобы проверить, нет ли каких нарушений в действиях тибидохской защиты. Теперь он сможет проверить только работу драконьего желудка. Как говорится, диагностика всего организма за пять минут! Не очень приятно, зато полезно!
Тиштря, Бессмертник и Графин Калиостров переглянулись и мигом показали Ягуну мерцающую карточку.
- За что? - возмутился Сарданапал.
- За цинизм! - сказал Тиштря.
- За неуважение к судейству! - добавил Бессмертник.
- И сам дурак, и пылесос у него дурацкий! Скажите вообще спасибо, что мы не удалили его с поля! - пискнул Графин.
Ягун, даже не подозревавший о мерцающей карточке, продолжал отстреливать круглые и упругие слова:
- Опасный момент! Кентавропег с чихательным мячом прорывается вперед. Воспользовавшись тем, что Гоярын не совсем еще проглотил арбитра, он ударяет крыльями, легко обводит бросившегося ему наперерез Тузикова и с близкой дистанции с силой бросает чихательный мяч! Вспышка! Го-ол! На десятой минуте матча мяч в пасти Гоярына! Гоярын оглушительно чихает, раскидывая замешкавшихся игроков по всему полю! Два - ноль!
Трибуны взорвались. Бормоча, что команда забыла все его наставления, Соловей О. Разбойник схватился за голову.
- Что они делают? Зачем разделились? Зачем рассыпались по полю? Сборная вечности все равно не даст им играть! Мгновенный захват одного-единственного мяча, прорыв всей командой к Змиулану - бросок! Это наш единственный шанс!
Дедал Критский страдал ничуть не меньше. Не имея что рвать на голове, он терзал свои густые, истинно ноздревские бакенбарды. Рядом с Дедалом и Соловьем парил Гуго Хитрый. Когда Тибидохсу забили мяч, Гуго принялся было в тоске дергать себя за ухо, однако вскоре перестал заниматься самомучительством и, дожидаясь пока Дедал в очередной раз дернет себя за бакенбарды, плаксиво произносил вместо него:
“Ой-ой-ой! Ай-ай-ай!”, а иногда, по настроению, даже: “Вах-вах!”
- Отлично! - закричал вдруг Баб-Ягун. - Маша Феклищева завладевает одурительным мячом, разворачивается и пытается пробиться к Змиулану! Клянусь волосом Древнира (если можно клясться тем, чего уже нет), из девчонки выйдет толк, хотя ей и не хватает опыта!.. На пути у нее вырастает Дионис. Возможно, он решил проделать тот же трюк, что и с Демьяном Горьяновым, подменив мяч на рог с вином, но не учел, что чучело сохранило кое-какой боевой опыт! Удар хвостом, щелчок пастью - и Дионис кувырком слетает с рога. К нему немедленно бросаются санитары из абиссинских колдунов, но Вакх лишь хитро подмигивает им и минуту спустя внизу на поле возникает спонтанная пьянка. Напрасно моя бабуся отказалась на эту игру от джиннов. Конечно, у джиннов туман в голове, зато они не склонны к пьянству...
Маша Феклищева прорывается к Змиулану, но на пути у нее вырастают Илья Муромец и Аргус. Крокодил пытается атаковать их, да куда там! Илья ловит крокодила на щит и кидает его в мощные объятия Аргуса. Чучело с вцепившейся ему в шею Машей отброшено на десяток метров. Аргус отправляет мяч Фролу Слепому... Фрол пасует Гераклу, тот передает мяч Гермесу... Не снижая скорости, Гермес атакует Гоярына. Защита мешкает, и Тибидохсу забивают еще один гол! Три - ноль!.. Кошмарно! Гоярын поддается действию одурительной магии, бестолково выдыхает пламя и расшвыривает собственную защиту. Катя Лоткова, его любимица, едва не оказывается у него в пасти. Ее славный пылесосик - недавно я лично помогал его красить - поймав струю огня, выглядит так, словно его обнаружили где-то на пепелище. Саму Катьку спасла только упырья желчь... Она очень даже неплохо выглядит!
Последнюю фразу Ягун произнес, уже подхватив Лоткову с заглохшего пылесоса.
- А как же поцелуй? Где благодарность? - возмущенно спросил он, доставив ее на поле.
- Может, я тебя и поцеловала бы. Но ненавижу, когда мне подсказывают! Так что жди теперь, когда ближайшее 29 февраля придется на полное солнечное затмение!.. А пока тебя пускай Деент поцелует! - упрямо заявила Лоткова.
Выясняя отношения, ни Ягун, ни Катя, не сообразили, что серебряный рупор разносит их голоса по всему стадиону.
- Високосный год, затмение... М-м... Всего-навсего через семьдесят лет! Пустяковый срок для настоящей любви! - с пафосом сказала Недолеченная Дама.
- Угу! А пока есть время для нескольких ненастоящих... Легкие интрижульки и прочий сопутствующий шерше ля фам! Мужчине в расцвете сил это точно не повредит! - заявил поручик Ржевский, сопроводив свои слова выразительным хохотом, который некоторые подлые завистники регулярно путали с конским ржанием. Так, во всяком случае, утверждал сам Ржевский.
Одуревший от магии Гоярын бросался из стороны в сторону, врезаясь в магическую защиту поля. Множество раз латаный-перелатаный, купол трещал по швам. То там то здесь в нем появлялись проломы, и бестолково бегавший Поклеп не успевал восстанавливать защиту. Зрителей спасало лишь то, что Гоярын всякий раз атаковал новое место, купол же был обширен. Биться же в одно место у дракона не хватало воображения.
- Надо прекратить матч! Могут быть жертвы! Я, например! - в панике крикнул Графин Калиостров, когда ревущий Гоярын врезался в купол прямо напротив них.
Бессмертник Кощеев, которого не так просто было провести, ухмыльнулся.
- Ни за что! - заявил он. - Дракона усмирят, я же хочу, чтобы команду Тибидохса раздавили раз и навсегда!
Изрыгающий пламя Гоярын пронесся дальше, врезавшись уже в следующий сектор, и Графин успокоился.
- Что ж, коллеги! Ваши доводы убедительны! Я тоже за продолжение игры! - сказал он, вскидывая дрожащую руку.
- Леопольд Гроттер! Пас Минотавру! Никому не советовал бы интересоваться у этого бычка, какая у него удойность. Перцовый мяч летит по дуге!.. Интересно, какой заговоренный пас использован? Жаль, не успел подзер... в смысле, додуматься своим умом, - снова бойко залопотал Баб-Ягун. - Сборная вечности пытается атаковать Гоярына, но это не очень-то просто. У того совсем сорвало тормоза. Он бьется в купол и ревет. Сборная вечности, конечно, предпочла бы более предсказуемые ворота, да только уж какие есть, не обессудьте!.. Минотавр на всех парах мчится к Гоярыну. Вот это да! Он что, решил пойти на таран? Бодался теленок с дубом и далее по тексту... Но нет! Минотавр бросает мяч с короткой дистанции! Гоярын встречает его пламенем и хлестким ударом хвоста. Перцовый мяч отскакивает прямо в руки к Тане Гроттер!
Леопольд Гроттер, не подозревающий о своем отцовстве - прямо кондовая Бразилия! - пытается не пропустить Таню к Змиулану. Вот это змейки, штопоры, восьмерки! Вот это мертвые петли! Оба Гроттера словно пишут историю по воздуху смелыми росчерками своих инструментов! Не удивлюсь, если через тридцать лет этот матч назовут “битвой двух контрабасов”... Ого, вижу, журналисты уже строчат в блокнотики! Тридцать лет ждать явно не придется! Интересно, на меня хоть кто-нибудь сошлется?
Заметив мелькнувший внизу обездвиживающий мяч, за которым уже гнались Фрол Слепой и тщеславный барон Мюнхгаузен, Ягун перестал тарахтеть и направил свой пылесос им наперерез.
Тем временем Таня, стремительно бросив контрабас вниз, сразу после этого резко сделала бочку. Леопольд Гроттер не разгадал маневра и немного отстал, потеряв драгоценные секунды. Но уже через несколько мгновений он вновь оказался рядом. Не размышляя, Таня набрала высоту, разрывая дистанцию, - и вновь перцовый мяч остался у нее. Где-то впереди, точно скала, мелькнул многоглазый Аргус. Он явно подставлялся, но Таня избежала столкновения, бросив контрабас чуть вправо, а затем, когда Аргус поддался на финт, левее его огромного корпуса.
Ниже мелькнул Леопольд Гроттер, двигавшийся теперь зеркально, но на меньшей высоте и выжидавший момент для атаки. Тане почудилось, что отец взглянул на нее с уважением. Еще бы! Маневрировала она ничуть не хуже, а порой даже и лучше. Отца отличала привычка все время использовать магию - Таня же больше полагалась на себя и на летные качества инструмента.
Впереди золотистым зигзагом уже маячил Змиулан, стремительный и ускользающий, но Ганя почему-то была уверена, что на этот раз ему не уйти. Она ощущала особый, ни на что другое не похожий задор, который всегда предшествовал забитому мячу.
Даже Соловей, совсем уже отчаявшийся, с надеждой вскинул голову. Невысокий Тарарах вскочил с ногами на скамью, подхватив под мышки и подняв над головой малютку Клоппика. Клоппик пищал, что ему ничего не видно и со злости забрасывал всех подряд запуками собственного приготовления. В рядах зрителей кое-где были уже порядочные бреши. Дедал Критский перестал выщипывать бакенбарды, а поручик Ржевский, забавлявший дам, застрял на финале самого любимого, самого сального своего анекдота...

* * *

Неожиданно, когда впереди появился уже страхующий дракона Илья Муромец, на бородатом лице которого было написано твердое намерение “не пропущать супостата”, острая боль пронзила Таню. Она почти упала животом на контрабас, едва не выпустив мяч.
“Повторять за мной, анфан Териблъ! Говорить: “Я обожать майн либен Гурий Пуппер! Я хотеть к нему в Магфорд! Я весь трястись от грандиозы пэйшн!” Повторяй или я заставлю тебя вопить от боль!” - услышала Таня змеиный голос. Голос, который могла слышать только она.
Таня обернулась. Ей почудилось, что она увидела, как Цирцея поднесла вытянутые пальцы правой руки к сжатой в кулак левой. На ее лице было скрытое злорадство, а губы что-то нашептывали.
“Я, мизеребл русский дрянь, обожать Гурия Пуппера! Повторяй!”
- НЕТ! - крикнула Таня. - НЕТ! Я не буду повторять!
“Не хотеть, упрямый киндер? Я всегда добиваюсь, чего хочу!”
Снова укол. И снова Таня уткнулась лицом в контрабас. Боль была мучительной, как от аппендицита. Должно быть, Цирцея не спешила вынимать иглу из фигурки.
Прямо перед лицом Тани что-то мелькнуло. Леопольд Гроттер хотел, видно, отнять у нее мяч, но что-то остановило его, и теперь он мчался рядом с Таней, не отрывая от нее пытливого взгляда. О перцовом мяче он на время забыл, тем более что Змиулан уже улетел, и броска все равно бы не вышло.
- ОТЕЦ! ПАПА! - крикнула Таня.
Она не могла уже сдерживаться - такой непереносимой была боль. Леопольд Гроттер не мог, разумеется, ее слышать, но Тане казалось, что он вглядывается в ее губы, пытаясь читать по ним.
“Говори: майн либен Пуппер! Я обожать тебя! Я содрогаться от кошмарный желаний полететь в Магфорд! Ты сама не знаешь свой luck!”
- ПРОЧЬ! - воскликнула Таня, одновременно пытаясь резко заблокировать сознание, как она делала когда-то, когда Ягун пытался ее подзеркалить. “Ну ты, Гроттерша, даешь! Прям турникетом мне извилины защемила!” - говорил обычно Ягун, принимаясь тереть лоб.
Таня не знала, получилось у нее или нет, но боль отступила. Понимая, что это всего лишь кратковременная передышка, она повернула контрабас и помчалась точно на Цирцею, магический купол рядом с которой треснул после атаки Гоярына. Теперь малютка Гроттер шла точно на таран, не собираясь отступать, и Цирцея это поняла. На ее лице отразился ужас. Она вскинула руку и хотела иглой уколоть фигурку в сердце, но внезапно услышала шипение. Игла расплавилась у нее в пальцах. С соседнего ряда на нее глянуло суровое бледное лицо. Взметнувшиеся волосы доцента Горгоновой превратились в змей.
- Не смей! - крикнула она.
- Прочь от меня, глюпый мегер! Я все равно добьюсь своего! Эта девушка будет принадлежать Пупперу or nobody! Никто не сможет сказать, что фрау Цирцея не справиться с заказ!
Колдунья-вуду скрючила пальцы. Ее белые ухоженные руки превратились в желтые птичьи лапы с загнутыми когтями.
Медузия вскинула кольцо, боясь, что опоздает. Она знала, что никакая искра не сможет остановить колдунью-вуду, у которой в руках фигурка. Даже если искра и долетит до цели, будет слишком поздно.
Однако помощь все же пришла, и пришла оттуда, откуда трудно было ее ожидать.
- Клоппик! Таньку заговорили, помоги ей! - крикнул Тарарах.
- Я белым не помогаю... - заупрямился малютка.
- Танька темная!
- А, ну да! Снова забыл! Лайперус снайперу. - крикнул Клоппик, выпуская красную искру. Искра эта, вопреки ожиданиям, никуда не полетела, а разрослась и принялась пульсировать, медленно затухая.
- Что это еще за снайперус? - с подозрением спросил Тарарах.
- Да так, новенькая одна штучка. Только надо, чтоб Танька чем-нибудь кинула. А вот тарана не надо, - сказал Клоппик.
- ТАНЬКА, БРОСАЙ МЯЧ! БРОСАЙ! - закричал Тарарах да так, что его невозможно было не услышать.
Послушавшись, Таня развернулась у самого купола и метнула мяч. Едва ли она попала бы в цель с такого расстояния, но где-то с полдороги мяч внезапно подхватило, точно к нему пристегнули резинку, и повело четко по курсу. Что-то полыхнуло. Выпустив фигурку, Цирцея упала как подкошенная. Глаза ее вылезли из орбит, из ушей повалил едкий, пахнущий серой дым.
- Плямо в цель! - с гордостью сказал малютка Клоппик.
Цирцея стиснула руку, пытаясь пронзить фигурку когтями. Однако восковая фигурка уже потекла от магического жара и потеряла очертания, а вместе с очертаниями и то сходство, которое подчиняло ей Таню.
- Швайн! - прохрипела Цирцея, дуя на обожженную воском руку. - Ну ничего! Ты все равно не потерять свой страсть к либен Гурий! У моей магий нет обратный путь!
- Отличный удар! - прокомментировал Ягун. - Одна из зрительниц падает под скамью, точно перезрелая груша! Перцовый мяч взорвался, войдя в соприкосновение с ее лбом! Зрительница, с виду почтенная дама, изрыгает ругательства пополам с пламенем. Ой, мамочка моя бабуся, преисподняя отдыхает! Я видел на своем веку многих ведьм, но чтобы они выдыхали ртутные пары, а их волосы полыхали синим огнем!.. Соседи в ужасе отшатываются... Еще бы - драконий заряд перцового мяча эта вам не дрыгус-брыгус! К даме бросаются циклопы, но она дважды проворачивается на месте и телепортируется. Там, где она стояла, теперь лишь обугленная воронка. Ничего себе дела! Я прямо даже и не знаю, что мне думать? Может, кто-нибудь подскажет?
Пока Бессмертник, Тиштря и Графин совещались, что им предпринять, Грызиана Припятская цепко ухватила своего оператора за плечо и развернула его лицом к себе.
- Снимай меня, олух! Если план будет недостаточно крупным, я тебя заморожу! Если слишком крупным - проломлю башку! - пробурчала она и тотчас, почти без перехода, сладким голосом продолжала: - С вами ваша Грызианочка, проклятики! Только что Татьяна Гроттер, десятый номер Тибидохса, снова неприятно удивила своих малочисленных полковников! Разумеется, я хотела сказать “поклонников”! Неправда ли, двусмысленная оговорочка, хе-хе? Воспользовавшись повреждением магического барьера, Гроттер ухлопала одну из зрительниц. И это на глазах у своего папочки! Эти Гроттеры совсем распоясались, заполнили тут все, я умиляюсь!.. Ну-с, кто же эта несчастная, посмотрим по списку зрителей! Гм... Бельму своему не верю, это же колдунья вуду Цирцея, обозвавшая меня девяносто два года назад старой выдрой! В таком случае, я меняю свое авторитетное мнение! Умница, Танечка! Интересно, команде Тибидохса начислят за Цирцейку хотя бы одно очко?.. Ну что, болван, снял? Дай взглянуть! Ой, мы же в прямом эфире! Простите, продрыглики, вашу сладенькую Грызианочку! Она больше не будет!
- Похоже, прищучить Гроттер нам не удастся. Цирцея сама напросилась... Магщество не может одобрить использование магии вуду в общественных местах, - недовольно проскрипел Бессмертник Кощеев.
- Вот-вот! Это возмутительно! Ни в какие ворота не лезет! - поддакнул Графин Калиостров, о котором всем было известно, что он пользуется вуду, когда только возможно.
- Но гол мы, разумеется, не засчитаем. В конце концов, Цирцея не дракон. Пускай Тибидохс - хе-хе! - попытается забросить один из оставшихся двух мячей! - потирая сухие ладошки, прошамкал Тиштря.
- Гермес, Минотавр... Фрол Слепой... Барон Мюнхгаузен... Похоже, сборная вечности решила завладеть обездвиживающим мячом во что бы то ни стало. Семь-Пень-Дыр и Рита Шита-Крыто пытаются отсечь их от мяча, да где им... Уровень игры явно не тот! - удрученно заявил Баб-Ягун после того, как Кентавропег красиво обошел его на повороте. Не помогла даже новая насадка к пылесосу, на которую играющий комментатор возлагал надежды. - Леопольд Гроттер мгновенно включается в игру! Теперь я понимаю, в кого наша Танька такая шустрая! Вот это техника, вот это владение контрабасом! Леопольд переигрывает Машу Феклищеву, смело и безукоризненно подрезает Семь-Пень-Дыра! Бедный Демьян Горьянов! Он только что пронесся мимо обездвиживающего мяча, но сумел лишь царапнуть его ногтями - мяч улизнул. Теперь Деме только и остается, что проводить обездвиживающий мяч грустным взглядом. Скорее на речке Смородине откроется боулинг с дискотекой и общественные бани, чем Горьянов поймает какой-нибудь приличный мяч.
Гоярын продолжает бестолково биться в купол. Но вот он ощущает близкое присутствие мага и выдыхает пламя. На миг кажется, что оно накрыло Леопольда. Но нет - он цел и невредим, сумел увернуться от пламени, проскользнув буквально по его границе. Обманный финт! Бросок! Обездвиживающий мяч в пасти Гоярына!.. Магия срабатывает!.. Гоярын планирует на поле и засыпает, даже не сложив крыльев. Тринадцать - ноль! Сборную Тибидохса разделывают под орех! Неужели мы не забросим ни одного мяча, лишившись шанса расправиться с невидимками? - похоронно закончил Ягун.
- А то как же! - Бессмертник Кощеев удовлетворенно улыбнулся, показав зубы, каждый из которых был шедевром ювелирного и кузнечного искусства. Стоматологов этот видный деятель Магщества не признавал, а некоторых, особо рьяных, даже высверливал насквозь их же инструментами.
Графин Калиостров и Тиштря посмотрели друг на друга страстными и. черными, как греческие маслины, глазками и, хлопая друг друга по ладоням, точно играя в ладушки, разом произнесли:
- Наша Таня громко плачет, уронила в речку мячик!..
Внезапно на плечи им легли две тяжелые, похожие больше на окорока, руки.
- Злорадствуем? А, хмыри? - вкрадчиво спросил Тарарах.
Калиостров и Тиштря обернулись и, увидев питекантропа, мигом приуныли.
- Мы любим детские стишки! - пискнул Тиштря.
- И требуем политического убежища! - добавил Графин.
- В игре остался один лишь мяч - пламягасительный. Разумеется, три очка уже не принесут победы сборной Тибидохса, однако именно от этого последнего мяча будет зависеть будущее команды и матч реванш с невидимками, - сообщил Ягун.
Таня оглянулась на тренерскую скамью. Лицо Соловья О.Разбойника выглядело окаменевшим и одновременно беспомощным. Сколько раз на тренировках они отрабатывали тактику для этого матча. Сколько раз Соловей повторял, что выиграть у сборной вечности нельзя, и спасение команды в том, чтобы разом, оставив у Гоярына лишь защиту, завладеть хотя бы одним мячом и перейти в нападение, стараясь забить любой ценой. И вот матч почти закончен, команда Тибидохса рассеяна, а победа оставалась все такой же недосягаемой...
Прижавшись грудью к контрабасу, Таня вытянула руку со смычком и устремилась за пламягасительным мячом. Но она катастрофически не успевала. Барон Мюнхгаузен и Гермес были на полпути к мячу. Теперь, когда Гоярын был уже усыплен и пасть его была закрыта, все, что требовалось сборной вечности для победы, - коснуться мячом любого места на его морде. Даже если бы магия и не сработала - судьи все равно засчитали бы очки.
Что-то мелькнуло у Тани в памяти. Ни на что уже не надеясь, малютка Гроттер потянула за вторую струну и вскинула над головой смычок, как это делал ее отец. Получится или нет?.. На миг ей почудилось, что она лишилась тела и превратилась в чистую мысль. И это позволило ей оказаться у мяча раньше Мюнхгаузена и Гермеса. Те удивленно отпрянули, когда русская девчонка выхватила мяч буквально у них из-под носа.

* * *

Теперь на поле царствовал один-единственный дракон - Змиулан. Его золотая чешуя пылала. От морды и гребня на спине отрывались яростные языки пламени. Маленькие злобные глазки пылали.
Развернувшись, Таня открыто бросила контрабас в атаку. На сложные фигуры времени не было - вся сборная вечности мчалась к ней из разных уголков поля, Баб-Ягун, забросивший свои комментаторские обязанности, мчался чуть выше, крича, чтобы Таня дала ему заговоренный пас, но Таня чувствовала, что любое усложнение сейчас только навредит - слишком неравен был опыт и несопоставимо мастерство. Теперь ставка была лишь на молниеносную атаку.
И тут прямо по курсу вновь возник Леопольд Гроттер. Контрабас помчался навстречу контрабасу. Таня резко откинулась, вскинула смычок и сделала мгновенный перевертон. Это помогло ей избежать столкновения - она ощутила лишь тугой удар воздуха от пронесшегося рядом отца.
Но даже перевертон не мог надолго спасти ее. Снова какая-то магия, и контрабас Леопольда оказался совсем близко. Теперь десятый номер сборной вечности уже прессовал ее не на шутку, оттесняя от Змиулана. Тяжелый мяч, пристегнутый к предплечью, мешал Тане свободно маневрировать. Сверху и снизу к ней неслись Фрол Слепой и Аргус. Илья Муромец, точно гора, вырос у нее на пути. Любой маневр, любое движение Тани читалось заранее. Ее брали в клещи, в самые безжалостные и твердые клещи, в которых ей когда-либо приходилось бывать. Она не могла никуда уйти и вынуждена была лететь по прямой туда, где, зависнув перед мордой Змиулана, точно волнорез, замер славный богатырь Илья Муромец.
Леопольд Гроттер, летевший теперь почти вплотную, вопросительно протянул руку ладонью вверх. Таня поняла, что сборная вечности великодушно дает ей шанс: или отдай мяч по-хорошему, или... Слезы сдавили ей горло. Ну почему, почему так? Почему именно он?
- ПАПА, ЗАЧЕМ? ЭТО ЖЕ Я, Я! КАК Я СМОГУ ПОТОМ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ? - крикнула Таня, одновременно понимая, что не расстанется с мячом. Лучше уж разбиться вдребезги о щит Ильи.
Лицо Леопольда Гроттера дрогнуло. Казалось, он что-то понял, или, во всяком случае, нечто забрезжило в его сознании. Он внимательно посмотрел на Таню, на ее контрабас и на смычок. Потом, точно примерясь, бросил взгляд на Змиулана и на Муромца - а еще секунду спустя Таня поняла, что их контрабасы сближаются.
- НЕ НАДО! - воскликнула Таня. - ПАП, НЕ НАДО!
Неужели таран? Как подло! Внезапно она ощутила, как ее хватают за руку и сильно тянут вниз, туда, где они неминуемо должны были столкнуться с Аргусом. Но прежде чем это случилось, неповоротливого великана откинуло сдвоенным воздушным потоком - и это создало необходимую щель, чтобы они проскочили. Секунду спустя оба контрабаса в стремительном вираже обошли Илью Муромца. Тот, ожидавший чего угодно, но только не этого, замешкался.
Внезапно Таня увидела, что они у самой огнедышащей морды Змиулана. Дракон уже надувался, собираясь выдохнуть пламя. Леопольд Гроттер еще сильнее сжал ее руку и потянул ее, но уже не вниз, а влево. Удивляясь, зачем применять такой сложный маневр уклона, когда можно просто поднырнуть, Таня все же послушно взмахнула смычком - и контрабасы, встретив боковой порыв ветра, отнесло за драконью морду.
ШШШИИИХ! ШШШИУХХ!
Да, так и есть! Змиулан выдохнул двойную, самую коварную струю: короткий сполох вверх и - резкий уход пламени вниз. Таня поняла, что, используй она стандартный уклон, от ее контрабаса - а возможно, и от нее самой - остались бы одни головешки. Леопольд Гроттер вторично спас ее.
- ПАПА, ПАПА! ТЫ, ТЫ...
Рука Леопольда разжалась и слегка подтолкнула ее. Теперь он уже вопросительно смотрел на Таню, словно хотел сказать ей: ну что же ты! Атакуй!
“Неужели он понял? Неужели?” - быстрой ласточкой пронеслась мысль.
Но выяснять это времени уже не было. Змиулан вбирал воздух для нового огнеметания. Бросив контрабас вбок, Таня скользнула вдоль его длинной шеи и, развернувшись у морды, метнула мяч тем коротким и мощным броском, который они сотни раз отрабатывали на тренировках. На одно мгновение ей почудилось, что от волнения она промахнулась, но тотчас яркая вспышка рассеяла все ее сомнения.
- ГООО-0-ОЛ! Леопольд Гроттер позволяет Тане забросить пламягасительный мяч! Тринадцать - три! Сборная Тибидохса забросила мяч на предпоследней, пятьдесят восьмой минуте игры! Теперь матч невидимки - Тибидохс уж точно состоится, клянусь своим пылесосом и вашим чувством юмора! - завопил Баб-Ягун. - Стадион взревел. Болельщики Тибидохса срывались со своих мест, кричали и обнимались. Циклопы и тридцать три богатыря спешно смыкали ряды. Они уже знали, что сейчас восхищенные зрители будут ломиться на поле, чтобы разорвать все живое на автографы.
Персидский маг Тиштря пожелтел, как лимон. Графин Калиостров посинел, как слива. Бессмертник Кощеев открыл было рот, чтобы отменить мяч, но посмотрел на Тарараха и благоразумно промолчал, дорожа ювелирными зубами и посеребренной черепушкой.
Но Таня ничего этого не замечала - она смотрела на отца.
А тот, с высоко поднятой непокорной головой, вдохновенно вскинув руку со смычком, делал последний, прощальный круг вдоль защитного купола. Илья Муромец, Аргус, Геракл, Кентавропег и другие “вечные” с молчаливым укором смотрели на Леопольда Гроттера, проносившегося мимо них на своем контрабасе. Однако Ле-Гро не замечал их. Сборной вечности, казалось, уже не существовало для него. У Леопольда оставалась всего одна минута в этом мире, последняя, но это была его минута, и он пил ее до дна, как чашу, использовал ее, чтобы навек проститься с Тибидохсом, с горами, с Буяном, с Заповедной Рощей...
Потом, когда время почти истекло, он подлетел к дочери и коснулся сухой ладонью ее щеки. Отец что-то негромко сказал ей, но Таня не слышала его слов, да и не могла их слышать, а видела лишь, как шевелятся его губы. Таня поняла, что он прощается, прощается навсегда, и напоследок говорит ей что-то утешительное и даже веселое. Их контрабасы летели рядом, и это длилось бесконечно долгий, бесконечно запоминающийся миг, а потом контрабас Леопольда стал вдруг останавливаться и отставать...
Таня поняла, что это означает, и закричала. Но это ничего не изменило и ничему не могло помочь. Вначале прозрачным стало тело Леопольда, затем контрабас, и, наконец, последним пропал смычок...
- ПАПА! - крикнула Таня, но Леопольд Гроттер не слышал ее.
В тот же миг в разных концах поля исчезли Фрол Слепой, барон, Гермес, Кентавропег и Дионис, он же Вакх, с высоко поднятой заздравной чашей, из которой лилось красное как кровь вино...
Последним растаял погасший Змиулан. Огненный дракон превратился в белое облако. Там же, где он только что был, в воздухе бестолково повисли проглоченные игроки, живые, хотя и порядком потрепанные. Они еще не упали, а к ним уже с ухарскими криками бежали пьяненькие санитары, робко, но безнадежно пытаясь поймать их на носилки.
Что было дальше - Таня не помнила. Она даже не знала, как ей удалось снизиться и сесть. Несколько минут просто выпали у нее из памяти. Очнувшись, она обнаружила, что стоит на поле, уже без контрабаса, среди бушующей толпы прорвавшихся зрителей.
Она что-то кричала, рвалась куда-то как безумная, рядом же стоял академик и, положив руку ей на плечо, мягко и убеждающе говорил:
- Прошу тебя, успокойся, девочка моя. Твой отец никогда больше не появится в сборной вечности. Он дал забить мяч - и это был его сознательный выбор. Он спас тебя и ушел... Ушел в бессмертие.
Таня вскинула лицо, мокрое от слез, и с надеждой взглянула на академика. Она не задавала никакого вопроса, но он прочитал ее мысли.
- Нет! Не буду обманывать. Больше вы с ним никогда не увидитесь. Во всяком случае, в этом мире, - сказал Сарданапал.
 

<< Глава 10 Оглавление    Глава 12 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.