Глава 3 - ПИПА ДУРНЕВА И ЕЕ ВОСЕМЬ ЧЕМОДАНОВ

Председатель В.А.М.П.И.Р. Герман Дурнев ходил по комнате, мрачный и злой, как Безглазый Ужас в кандальную ночь. На ногах у него были сапоги графа Дракулы, на поясе шпага. На бледном лбу серебрилась корона. Халявий и такса Полтора Километра опасливо следили за дядей Германом, один с дивана, другая из-под дивана. Они уже привыкли, что, когда он надевает всю эту вампирскую амуницию, с ним лучше не связываться.
Посреди комнаты, уперев руки в бока, стояла Пипа. Щеки у нее были красные, а глаза зареванные. Она спорила с отцом.
- Нет, нет, нет! Я этого никогда не допущу! Только через мой труп! - грохотал бывший депутат.
- Папуля, умоляю, не ставь меня перед выбором! - пропищала Пипа. - Не вынуждай меня делать тебя трупом! Я все равно поеду!
- Как ты смеешь так разговаривать с отцом, я тебя спрашиваю?
- Напугал, корону надел! Прямо вся дрожу! А вот и смею! - Пипа попыталась топнуть двумя ногами сразу, но у нее получился лишь нелепый, злой прыжок.
- Молчать! - взвизгнул дядя Герман, звякнув шпорами. - Ты знаешь, кто я?
- Да откуда? Я вас в первый раз вижу, мужчина! И вообще, нечего меня запугивать! Я твоему банку денег не должна! - фыркнула Пипа.
Регалии Повелителя вампиров и общественная значимость Дурнева не производили на нее впечатления. Она привыкла помыкать папулей с младенчества, когда бесцеремонно пыталась отпилить ему голову штырьком от погремушки и вытирала испачканные мороженым руки о брюки его делового костюма.
- ЧТО? Да как ты смеешь? - взвыл дядя Герман, становясь из лилового багровым, а из багрового синим.
- А ты как смеешь меня не пускать! Я хочу, хочу, хочу там учиться!.. Хочу и буду!
- Как хочешь, так и перехочешь! - категорично заявил дядя Герман.
Быстро взглянув на папулю, Пипа поняла, что упрямством ничего не добьется, и решила сменить тактику. Она театрально осела на пол и заплакала слезами, холодными и жирными, как вчерашний куриный бульон.
- А-а-а! Папуська, ну пожалуйста! Я умоляю! Посмотри, как мне здесь плохо! Я тебя умоляю, дорогой папуська, не разбивай мне жи-и-изнь, а-а-а! Или я вам ваши жизни сама поразбива-аю-ю-ю!..
Дядя Герман, еще мгновение назад клокотавший, как чайник, осекся. В груди у него зашевелились червячки сомнения. Он испытал даже угрызения совести.
- Это почему же тебе здесь плохо? - подозрительно спросил он. - А вот плакать перестань! Сколько можно? У меня, милая, все эти слезы во где сидят!.. Думаешь, я поддамся?..
“Поддашься как миленький!” - подумала Пипа и зарыдала вдвое громче. Это был захлебывающийся, визгливый, бьющий по ушам, терзающий нервы плач - секретное оружие Пипы. Мебель подпрыгивала, люстра раскачивалась. Дядя Герман схватился за уши. Генерал Котлеткин за стеной потянулся к сейфу, где у него был спрятан именной пистолет. Ему хотелось застрелиться.
А тут Пила поглубже вдохнула и еще поднажала.
Бедный дядя Герман! Он никак не мог усвоить, что, когда его дочурка куда-то рвалась или чего-то требовала, мудрее было уступить. Интуитивная магия есть интуитивная магия. У Пипы же она была уникальна, пробуждаясь, как вулкан, в минуты гнева.
Пипа рыдала, с каждой новой трелью с торжеством убеждаясь, что полетит в Тибидохс. Три часа назад ей было доставлено приглашение из школы магии - приглашение, затейливо, с росчерками подписанное академиком Сарданапалом, и теперь она, умело чередуя кнут и пряник, обрабатывала своего упрямившегося папочку.
Поклеп Поклепыч, лично прилетевший за Пипой, сидел у Дурневых на кухне, пил кофе (который старомодно называл “кофий”) и с неодобрением смотрел телевизор. Ни новости, ни фильмы ему не нравились. Буркнув что-то про глупых лопухоидов, Поклеп принялся щелкать пультом. Внезапно он заморгал, надул щеки и жадно уставился на экран. Он попал на показ новой коллекции купальников, как нельзя более своевременный, учитывая, что на дворе был январь. Если бы Поклепа в эту минуту увидела его Милюля, то точно выцарапала бы ему глаза от ревности. Когда показ купальников завершился, суровый завуч волшебной школы потряс головой, отгоняя наваждение.
“Уф! Оно, может, лопухоидки и ничего. Есть очень даже привлекательные. Да только рыбьих хвостов ни у кого нету. А если женщина без хвоста, то что это за женщина? Как с ней, к примеру, плавать? Опять же - тиной она брызгаться не умеет”, - решил он и, окончательно утвердившись в полном превосходстве своей Милюли, осторожно выглянул в гостиную.
Зареванная Пипа незаметно подмигнула Поклепу, и завуч понял, что стратегическая победа одержана. Более того, тетя Нинель уже поспешно собирала чемоданы. Моральные страдания не мешали ей действовать быстро и сноровисто. Семь чемоданов было уже готово, и теперь тетя Нинель прыгала на восьмом и последнем, пытаясь убедить его закрыться. Чемодан стойко сопротивлялся, несмотря на более чем солидную аргументацию.
Дядя Герман, уже внутренне обмякший и сдавшийся, напутствовал Пипу писать ему каждые пять минут и даже чаще, а Халявий, тоже как-никак существо, не лишенное некоторой магии, влезал со своими замечаниями.
- С белыми магами не водись. От них злу не научишься. У драконов в носу палкой не ковыряй. А самое первое дело, колечко береги, что тебе дадут. Оно, то ись, на всю жизнь, - напутствовал он.
Видя, что прощание затягивается, Поклеп вздохнул и, вернувшись на кухню, принялся заговаривать телевизор, надеясь вновь попасть на показ купальников. Он уже сообразил, что ему еще долго придется куковать у Дурневых. С другой стороны, просто похитить Пипу, как это происходило с другими, он не мог. Как-никак дядя Герман был председателем В.А.М.П.И.Р., а отношения между магами и вампирами всегда отличались натянутостью. Вот и пришлось Поклепу явиться к Дурневым и представиться им вполне официально.
Правда, произошло это на рассвете, часика эдак в четыре утра. Дурневы были бесцеремонно сдернуты с кроватей. Но тут уж ничего не поделаешь. Магам непросто понять нюансы лопухоидного времени.
В первую минуту, услышав, что его Пипочку собираются зацапать в какую-то школу магии и разлучить с родителями, дядя Герман взбеленился и попытался напустить на Поклепа шпагу своего пращура, но, превращенный на пять минут в гуся, поумерил свой пыл. К тому же Пипа сама рвалась в волшебную школу с упорством тарана, и уж с этим-то Дурнев точно ничего не мог поделать.
Наконец сборы были завершены. Чемоданы горой громоздились у двери лоджии, наводя почему-то на мысль не то о скалах, не то о неприступной крепости. Завуч к тому времени давно был на балконе и озабоченно похлопывал по жесткому боку гимнастического коня, на котором им с Пипой предстояло добираться до Тибидохса. Разумеется, это было не самое быстрое средство передвижения, но для начинающей, к тому же такой неловкой, как Пипа, самое подходящее. С пылесоса юная Дурнева точно свалилась бы с непривычки, да и сам Поклеп, признаться, не был большим любителем полетов. Он с большим удовольствием телепортировал бы, да только для неопытных магов телепортация была слишком опасным видом перемещения. Пипа могла сделать что-то не так и просто-напросто исчезнуть с лица земли.
Дядя Герман страдал, цеплялся за рукав дочери и молол вздор. Он договорился до того, что сам полетит в школу вместе с ней и будет ходить на уроки.
- Вы не можете мне это запретить! Это мое моральное право! - заявил он Поклепу. Завуч пожал плечами.
- Да, пожалуйста, сколько угодно. Если вам охота выставить дочь на посмешище, летите. Да только Грааль Гардарика вампиров не жалует. "Раздавит еще на подлете, - заявил он.
- Я не вампир! Пусть только посмеет! - заспорил дядя Герман, однако от полета в Тибидохс благоразумно отказался.
Если дядя Герман бросался из крайности в крайность, то тетя Нинель подходила к делу со свойственной ей практичностью.
- Пипочка, детонька, не забудь электрошок! Если к тебе кто-то начнет приставать - сразу его электрошоком, - напутствовала она дочь.
- Обязательно возьми. Куда ж без электрошока? Безглазый Ужас, Инвалидная Коляска и поручик Ржевский давно не веселились. То-то радости будет. Нормальные маги их дрыгусом гоняют, а Пипа Дурнева - электрошоком, - проворчал вполголоса Поклеп.
Пипа, одетая в кучу свитеров и курток, взгромоздилась на гимнастического коня и важно уселась на нем, с достоинством надувая щеки. Поклеп хотел поскорее произнести полетное заклинание, но тетя Нинель вцепилась ему в рукав.
- А чемоданы? Вы забыли чемоданы! - всполошилась она.
- Чемоданы я заговорю. Они полетят за нами, - неохотно сказал Поклеп и что-то забормотал, привязывая к каждому чемодану талисманы.
Настало время объятий, прощаний, рыданий и влажных чмоков в щеку. К Пипе выстроилась настоящая очередь. Мамуля, папуля и Халявий - последний, сложно сказать, на каких правах - тискали ее, целовали и сжимали. Пока один прощался, остальные двое, не имея доступа к дорогому телу, бросались к Поклепу, с просьбой позаботиться о девочке.
- Я вас умоляю, не оставьте ее! Она такая беспомощная, такая ранимая! Мы будем вам платить помесячно! Вам как удобнее: в конверте или на кредитную карту? - говорила тетя Нинель.
Поклеп, который одним лишь напряжением мысли мог бы ограбить все лопухоидные банки мира, смотрел на Дурневых с тоской и уже не чаял отделаться. Он пребывал на грани помешательства. Семейка дяди Германа была едва ли не единственным на земле местом, где сурового завуча с его глазками-буравчиками не только не боялись, но и явно держали не то за мальчика на побегушках, не то за ресторанного швейцара.
Поскуливающий от умиления Халявий стиснул Поклепу руку такое количество раз, что под конец обезумевший завуч просто тряс рукой в воздухе, точно припадочный. - Ты мне всегда нравился! Ты такой оба-а-л-денный! - томно сказал он Поклепу на ушко.
Опомнившись, завуч торопливо забрался на гимнастического коня и велел Пипе обхватить его руками за пояс.
- Держаться за меня! Вниз не смотреть! Руки не отпускать! Громко не визжать! Испугаешься высоты - просто закрывай глаза! - распорядился он. - Пилотус камикадзис! Ойойойс шмякис брякис!
Вспыхнули две искры - красная и зеленая. Завуч Тибидохса никак не мог утвердиться на каком-то одном виде магии. Его расшатанный неопределенностью перстень никогда не знал, какой магии от него потребуют в следующий миг и потому готов был ко всему, чуть ли не к магии вуду. Гимнастический конь тяжело поднялся в воздух, повиснув на самом грузоподъемном и медленном из всех полетных заклинаний.
Вслед за гимнастическим конем взлетели все чемоданы Пипы и даже такса Полтора Километра. Она загребала лапками и склочно повизгивала. Летать ей не нравилось. Такса вообще негативно относилась ко всему, что не касалось еды или сна.
- Полтора Километра, ты куда? Хоть ты-то останься! - взвыла тетя Нинель. Она торопливо схватила таксу и, прижав к своей могучей груди, сорвала с ошейника талисман.
Поклеп Поклепыч, по чьей небрежности талисман оказался на ошейнике, виновато хмыкнул. Он пребывал в некоторой рассеянности, к тому же со спины упитанная такса смахивала на женскую сумочку.
- Пока, папуль! Пока, мамуль! Я вам напишу!.. Эй, чего мы стоим? Клёпыч, полетели! - крикнула Пипа, нетерпеливо, точно таксиста, хлопая завуча по плечу.
Поклеп Поклепыч передернулся. Он не выносил фамильярности, особенно от четырнадцатилетних девчонок. А Пипа уже цепко, точно клещ, обхватила его за талию, так что тот немедленно пожалел, что вообще присоветовал ей держаться за него.
- Клёпыч, ты чего, замерз?! Раскочегаривай свой паровоз! - снова крикнула Пипа.
Завуч выпустил еще одну искру, и гимнастический конь быстро полетел против ветра, окруженный целой ордой чемоданов. Не прошло и минуты - он был уже неразличим, сколько Дурневы не прикладывали к глазам ладони козырьком.
- Ну вот и все! Как же мы теперь будем без Пипочки? - грустно промокая таксой глаза, сказала тетя Нинель.
- Не волнуйся, Пипа справится! Ты забываешь, чьи у нее гены, - страдальчески кусая губы, сказал отставной депутат, а ныне скромный Повелитель вампиров.
Но тетя Нинель была безутешна.
- Пипочка, как же мы без тебя? Хоть бы кто у нас остался! - всхлипывала она.
- Но-но, а вот этого, то ись, не надо!.. Не люблю! У вас остался я! - с возмущением заявил Халявий.
Внезапно он пошатнулся, взгляд у него затуманился, и оборотень, нашаривая подушку, выдал трагическим голосом:
- Молилась ли ты на ночь, Дездемона? Дядя Герман даже не оглянулся на часы. Он привык, что полуденный бес всегда вселяется в срок и без опозданий.

* * *

А на другой день утром к Дурневым прилетел купидон с первым письмом от их дочки. Тетя Нинель, не привыкшая к тому, как работает магическая почта, едва не рухнула с табуретки. Правда, вскоре она пришла в себя настолько, что нашла силы трясущимися руками отсыпать попискивающему от нетерпения почтальону полкулька мармелада. Купидон остался доволен и на радостях едва не влюбил тетю Нинель в кондитерского короля Безюкина, язвенника, который двумя этажами выше хмуро разглядывал образцы полиграфии для новой шоколадки.
“Мамуль, папуль, привет! - писала Пипа. - Прошвырнулисъ нормально. Под конец я так достала Клёпыча своими вопросами, что он едва не спрыгнул в океан. А когда долетели до острова, Клёпыч сунул мне какой-то перстень (дешевка, больше тридцатки за него бы не дали) и говорит: “Скажи Грааль Гардарика, но скажи громко и уверенно, чтобы было понятно, что ты здесь по полному праву”.
Ну я и проорала, что мне жалко, что ли? Даже психанула слегка, что меня могут на Буян не пустить. Плохо, что вы не видели, чего потом было! Замелькали радуги, засверкали молнии, заметались красные точечки и вообще грохоту было больше, чем когда Айседорка училась водить танк и нечаянно бабахнула из пушки по бензоколонке. Клёпыча чуть не снесло, нас с конем кидануло вверх, а потом сразу вниз. Вообрази, Клёпыч стоит около подъемного моста, колени у него трясутся, лицо синее, и он говорит мне: “Да, я вижу, ты здесь по полному праву!”
Теперь про саму школу. Громадная такая крепость, сто лет будешь ходить - не запомнишь, что где. Одна башня чего стоит - смотришь снизу, и крыши не видно. Удобства, правда, первобытные: ни ванны приличной, ни туалета нормального - все какое-то древнее и все на магии работает.
Чтобы из крана вода текла, надо говорить Падус водопадус. А в душе надо говорить Ручейкус журчалис. Я перепутала и сказала Падус водопадус в туалете, так меня потом водяные прибегали спасать.
А теперь прикиньте! Хотя Тибидохс огромный, живут все на одном этаже. Ни фига себе архитектурка! Меня поселили в комнате с девицей, которую зовут Рита Шито-Крыто. Дебильная фамилия, мне не нравится. Она начала было качать права, когда я завалила всю комнату своими вещами и слегка подвинула ее с ее барахлом. Она мне: “Ты тут что, магазин открывать собралась? У меня в голове не укладывается!” Я ей: “Не укладывается в голове - растяни вдоль спинного мозга!”
Ну мы с ней поцапались слегка - в семь вечера начали и до двенадцати ночи грызлись. Под конец даже циклопы пришли посмотреть, что случилось. Ну и уроды! Вообразите себе Котлеткина, но только без спецназа и “мер-са”, а обросшего свалявшейся шерстью, как линяющий бобик, одетого в шкуру и с единственным глазом посреди лба. Представили? А теперь укрупните то, что получилось, разика в два. Короче я перепугалась жутко: одному всю морду расцарапала и по голени его лягнула. Он, правда, особо не проникся, даже не почувствовал! Я здорово взбесилась и как заору на них во весь голос, как на магнетизеров Пуппера. Стекла вдребезги и не только стекла. В общем, циклопы разбегались от меня на четвереньках...
А Ритка меня потом сильно зауважала. Поняла, что из комнаты все равно не выжить. И что вы думаете, когда мы нормально поговорили, оказалось, прикольная девчонка. На картах Таро гадает, спиритизмом увлекается, с покойниками разговаривает... Круто! Папуль, завтра ночью мы вызовем Ивана Грозного, Иосифа Сталина, графа Дракулу и других твоих родственников по мелочи. Мне интересно спросить, чего они друг о друге думают.
Ада... Забыла сказать: чемоданов только семь. Один не добрался. Талисман, что ль, развязался по дороге. Никак не соображу, что там было, потому что не все еще разобрала. Всё, папуль, мамуль, пока! Я к вам как-нибудь выберусь на каникулы. Спихните кому-нибудь этого тупого Халявия, пока я не вернулась.
Ваша Пенелопочка”.

 

<< Глава 2 Оглавление    Глава 4 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.