Глава 12 - ПОЛЯРНЫЕ ДУХИ

Вечером тридцатого декабря Шурасик сидел в общей гостиной и, забравшись с ногами на диван, сыгравший с Таней такую злую шутку записывал что-то в толстенной тетради. Тетрадей и блокнотов у Шурасика было немыслимое количество, и все заполнены крайне неразборчивым почерком, больше напоминавший прыжки кардиограммы. Будь Шурасик, скажем, великим писателем, оставившим свое наследие потомкам, его библиограф намылил бы веревку, застряв где-нибудь на первой трети бесконечного литературного пути покойного.
“Сколько стоит килограмм времени? Больше, чем полкило снов?” - строчил Шурасик, мусоля заговоренный черномагический карандашик с грифелем, сплетенным из солнечных лучей.
Фраза была хороша, никто не спорит, на этом месте вдохновение Шурасика иссякло. Он отложил карандаш и стал думать, что бы еще такого ему написать Перед мысленным взором Шурасика, резвясь и прыгая, проносился месяц декабрь собственной персоной.
Месяцы бывают разные. На каждом красуется какой-то знак, вроде клейма или отметины. Бывают месяца под знаком Рыб, Овна и Тельца, бывают под Львом, девой и Весами... Но это если все идет по плану и привычное течение ничем не нарушается, как это произошло теперь. Так, декабрь месяц в Тибидохсе, против всякого ожидания прошел почему-то не под знаком Стрельца или в крайнем случае Козерога, а под знаком Пуппера...
Прибыв где-то в десятых числах, Пуппер едва не был прихлопнут Грааль Гардарикой, но сумел уцелеть благодаря высокой скорости, которую развивала его метла, и охранной магии . Одеревеневший от мороза, Гурий пару дней приходил в себя в магпункте, с присущей ему скромностью весьма конспективно рассказывая о тех ужасах, которые ему довелось пережить. Сбежав из Магфорда от склочных магвокатов, тренера и издателей, выпускающих календарики с его портретом, Пуппер взял курс на Буян, но сбился с пути и множество томительных часов хаотично рыскал над океаном, пока наконец, полуживой от усталости, не обнаружил русского острова.
Весть о прибытии Пуппера облетела Тибидохс за считанные минуты. Верка Попугаева и Дуся Пупсикова как сумасшедшие носились по коридорам и голосили:
- Пупперчик тут! Он от Пруна ушел, от Гореанны ушел! От нас не уйдет!
У магпункта собралась огромная толпа. Лишь суеверный ужас, который умела внушить к себе Ягге, мешал толпе ворваться внутрь и разорвать Пуппера на сто тысяч автографов и памятных фрагментов. Пуппер тихо бредил на кровати, бессвязно повторяя: “Русская Таня... драконбол. Не отдавайте меня в Магворд, там меня все забодали!”
Ягге энергично растирала ему спину и грудь камфорным спиртом, удивляясь тому, какой Пуппер тощенький.
- Не то что мой Ягунчик! Из моего Ягунчика двух Пупперов сделать можно! - говорила она.
Уже на другой день, едва новость, что Пуппер обнаружен, распространилась по миру, магическая защита Буяна затрещала. На остров рвались сотни журналистов, всевозможных представителей Магщесгва и просто фанов. Сарданапалу пришлось проявить большую твердость. Такую большую, что собственной твердости у него точно не хватило бы, не найди он надежную опору в Медузии и Поклеп Поклепыче. Последний даже предлагал напустить на журналистов голодных драконов и огорчился, когда академик отказал.
В результате большинству журналистов дали от ворот поворот. На Буян были пропущены только Последние магвости “Маг-ТВ” и радиостанция Колдуй-баба стрекотавшие своими зудильниками до потери пульса.
Гробыня Склепова сделала себе грандиозный пиар, заявив, что Пуппер прилетел к ней и стучал в окно ее комнаты. “Но я, разумеется, как порядочная девушка, не пустила бы его, если бы не эта взбалмошная Танька, которая всем надоела своей страстью к Пупперу!” - заявляла она.
На другой день во всех магзетах появились крупные портреты Гробыни с жирными Заголовками: “ЕЕ ЛЮБИТ ПУППЕР”, “ДЕВУШКА ГУРИЯ и БУДУЩАЯ МАДАМ ПУППЕР”. Одна же желтая газетенка разродилась большой статьей: “ГРОТТЕР ДОСТАЛА ПУППЕРА ПРИЗНАНИЯМИ В ЛЮБВИ”.
Учитывая, что большинство магов, мало отличаясь этим от лопухоидов, не всегда способны формировать собственное мнение, зато охотно следуют чужому, в Гробыню немедленно вслед за своим кумиром влюбилось около тысячи фанов Пуппера. Купидончики, навьюченные цветами и конфетами, потянулись в Тибидохс к неподражаемой и таинственной мадемуазель Склепп, зудильник трещал не переставая. Ревнивый шейх Спиря, по слухам, перегрыз свою метлу.
Тренер Пуппера, силой и со скандалом пробившийся в Тибидохс, стоял перед Гурием на коленях, умоляя его вернуться, но Пуппер был непреклонен. Он заявил, что собирается пробыть на Буяне весь декабрь и лишь в начале января вернется в Англию, чтобы проверить правильность начисления процентов на свой счет в банке. Международный скандал был Пупперу, мягко скажем, по барабану.
Тренеру пришлось уступить, тем более что Гурий надсадно кашлял и пытался нашарить у кровати свою метлу, чтобы было чем прогнать чуткого руководителя. В конце концов тренер удалился, покачивая головой и на прощание на всякий случай проверив специальной меняющей цвет заговоренной бумажкой, не зомбирован ли Пуппер. Признаков зомбирования не обнаружилось, и разочарованный тренер покинул Буян на спаренных метлах, пообещав вернуться вместе с десантом дяди Сэма.
Состояние Пуппера было тяжелым. Ему была нужна сиделка, но он не соглашался ни на какую другую сиделку, кроме Тани.
- Ну что, завела себе женишка? Теперь ухаживай давай! Заморские - они хрупкиее! Морозцем чуть прихватит - сразу расклеились, - хмыкнула как-то Ягге.
Таня уныло кивнула. Она поняла уже, что ей не отвертеться, К тому же Пуппер действительно заболел из-за нее.
- А может, его того... магией по-быстрому вылечить, а, бабусь? - предложил Баб-Ягун.
Ягге зыркнула на него так строго, что ее внук мгновенно завял.
- Магией? да ты понимаешь, что он весь в защитных блокировках? Рядом с ним счетчик Гейгера и тот зашкалит! Попробуй я только простенькое заклинание приме нить - все завопят, что мы его зомбировали и влияем на его волю... Так что придется по старинке лечить: в баньке парить да малиной горячей отпаивать.

* * *

Магпункт был разделен перегородкой на две части. В одной его части помещалась Лиза Зализина, которой Тане даже на глаза нельзя было показываться, а в другой - упрямый Гурий, не соглашавшийся проглотить даже ложки куриного бульона, если эту ложку держала не Таня.
Все эти дни Ванька Валялкин вел себя крайне странно. Он избегал с Таней встреч и даже пересел на другой столик в Зале двух Стихий. Причем это едва ли объяснялось ревностью к Пупперу, поскольку пересел Ванька еще на кануне вечером, когда Пуппер был где-то над океаном.
Таня тоже не подходила к Ваньке. После того, что ей довелось подслушать, ей было физически больно даже смотреть на него.
“Тот, кого ты по-настоящему полюбишь, предаст тебя...” - шуршали у нее по ночам в ушах слова Чумы-дель-Торт.
Но все равно, хотя было уже очевидно, что Ванька предал ее, Таня никак не могла изгнать его из своих мыс лей. Она раз за разом возвращалась в памяти к тому, что было прежде, и не замечала, когда быстро шедший на поправку Гурий брал ее за руку и что-то страстно бормотал,
Перескакивая с русского языка на английский. Ну и пусть! Какая теперь разница? - думала Таня, чувствуя горячие пальцы Пуппера.
Однажды, когда Гурий в очередной раз досаждал Тане своими признаниями, дверь магпункта распахнулась, и вошел Баб-Ягун. Таня попыталась стряхнуть руку Пуппера, которая неизвестно когда успела гусеницей переползти ей на колено, но было поздно.
- О, интимный момент! - пробурчал Ягун, хмуро уста вившись на Пуппера. - Я, собственно, пришел посмотреть, не оставил ли я здесь шныряющую насадку для трубы?.. А, вот, кстати, и она! Ну да не буду мешать, эх мамочка моя бабуся!
Он взял насадку и, хмыкнув, удалился.
Таня вскочила, собираясь бежать за Ягуном, но внезапно поняла, что не сделает этого. С каких это пор она обязана отчитываться перед внуком Ягге? Что он ей, нянька? да какое он вообще имеет право лезть в ее дела и забивать себе в баранью башку всякие глупости? В конце концов, Пуппер ради нее убежал из Магфорда и едва не погиб во время перелета - уж что-что, а это о многом говорит.
- Еще раз распустишь руки - больше меня не увидишь! - накинулась она на Пугшера.
Гурий обиженно надул губы.
- Но, Таня, почему ты такая суровая? Я же люблю тебя! - сказал он.
- Опять за старое? Еще одно слово - и я пришлю к тебе Гробыню! Она давно рвалась за тобой поухаживать! - оборвала его Таня.
Возможно, это было не совсем вежливо, но Гурий успел уже изрядно наскучить ей.
- Ладно, ладно... Я исправлюсь! - поспешно сказал Пуппер и, смирно сложив руки на животике, потребовал бульону.
Будь Таня чуть внимательнее, она заметила бы в глазах у Гурия легкий ужас. Пуппер боялся Гробыню - русскую девушку с Hleb and Sol - просто патологически. и это при том, что внешне Склепова по-прежнему продолжала притягивать его, вселяя в душу робкого англичанина неопределенные и пугающие его самого желания.
Напившись бульону, Пуппер еще некоторое время надоедал Тане списком гостей, которых он пригласит на помолвку. Список был довольно длинным - фамилий в сто - и начинался с какой-то тети Настурции. Последними в списке значились издатели календариков и представители Магщества Продрыглых Магций.
И с чего Гурий решил, что будет какая-то помолвка?
Ладно, пускай выздоравливает, я с ним потом объяснюсь! - подумала Таня, великодушно разрешая Гурию мечтать, сколько ему заблагорассудится.
Дверь магпункта снова открылась. В магпункт вошел Ванька Валялкин и, явно игнорируя Таню и Пуппера, на правился за ширму к Лизе Зализиной. Таня закусила губу.
- Конечно, Гурий, я жду не дождусь нашей помолвки! - громко сказала она.
Пуппер изумленно уставился на нее, не смея верить своему счастью. Но Таню интересовал не он, а Ванька. Ей почудилось, что Валялкин на секунду застыл, даже споткнулся, но после, не оборачиваясь, проследовал дальше.
Ах так! Тебе все равно! Ну и мне все равно! - решила Таня н принялась усиленно поить Пуппера бульоном.
- Кушай, Гурочка, кушай, женишок мой родной!
- Таня, умоляю! Не надо так глубоко запихивать ложка! Я могу захлебываться и умирать! - в панике пробулькал Пуппер минуту спустя.
- Для умирающего ты слишком разговорчив! Ешь, пока дают! - буркнула Таня.
Малютке Гроттер на миг захотелось нахлобучить Пупперу на голову тарелку, но она сдержалась и стала кормить Гурия более аккуратно.
Шли дни. Пуппер окончательно поправился. Некоторое время Ягге еще сопротивлялась, требуя вылежать еще недельку, но потом махнула рукой и разрешила Гурию тренироваться вместе с командой Тибидохса.
- Только первое время особенно не надрывайся! Легонько, в пол силы! - наставляла его она.
Посмотреть на первую тренировку Пуппера собралась добрая половина школы. Из преподавателей пришли Поклеп Поклепыч, Великая Зуби и Тарарах.
Питекантроп выглядел неважно. На лбу у него был след от удара копытом, а рука была основательно покусана. Вчера циклопы принесли ему из леса раненую химеру. Как и все химеры, чудовище имело огнедышащую львиную пасть туловище козы, а хвост был драконий.
Собственно, с этого хвоста все и началось. Химера ухитрилась защемить его в треснувшем дереве, ослабела от голода и выла так кошмарно, что ее услышали циклопы. Вой химеры, тоже гречанки по корням, тронул их мозолистые сердца. Опутав химеру веревками, они доставили ее Тибидохс к Тарараху. По дороге неуклюжие циклопы неосторожно помяли и взбесили свою соотечественницу так что под конец она была прямо-таки в бешенстве. Ну а последствия этого бешенства становились видны, стоило взглянуть на питекантропа. Единственным тут хорошим для Тарараха служило то, что раны заживали на нем быстро, как на собаке.
Сарданапал на тренировку не явился, хотя и был горячим поклонником драконбола. Все знали, что академик безвылазно сидит у себя в кабинете. Трещины на зеркале становились все глубже, а. четыре страшные фигуры видны были все отчетливее - и это несмотря на то, что Безумный Стекольщик, затравленный собственным отражением, совсем присмирел. Порой, по личному признанию главы Тибидохса, ему хотелось дать копеечку.
Тем не менее, хотя опасность с каждым днем становилась все реальнее, а суровые боги-мстители все ближе,
Сарданапал не вызывал к себе Таню и не отправлял ее в мир к лопухоидам. Что-то останавливало его, точно академик наверняка знал, что нужный момент пока не наступил.
Хорошо еще, что Сарданапал на свой страх л риск сделал исключение и, сняв блокировку на Грааль Гардарику, разрешил провести в Тибидохсе матч с полярными духами. Драконбол в мире магов слишком важен, чтобы отменять его, пусть даже и по уважительной причине.
Ученики и преподаватели Тибидохса сидели на трибунах и наблюдали, как метла Пуппера, стремительная, точно перо, смелыми росчерками скользит по сиреневым тучам. Разумеется, Пуппер не следовал совету Ягге и тренировался с полной отдачей, явно рисуясь перед Таней.
Он ловил заговоренные пасы, красиво обыгрывал за щиту и ловко ускользал от молоденьких драконов, которым очень хотелось разорвать новенького на сотни кусочков и использовать его метлу в качестве зубочистки.
Единственной, кого Пуппер определенно избегал и даже побаивался, была Гробыня. Следуя своей привычной тактике Склепова не вмешивалась в игру, а лишь небрежно скользила на пылесосике посреди поля. Всякий раз, как взгляд Пуппера случайно падал на нее, Гурий на несколько мгновений деревенел и не мог поймать даже простейшего паса. Видно было, что душа и тело Пуппера тянут его в разные стороны. душа - к Тане, а тело - к Тане, и к Гробыне одновременно. Сказывался, вероятно, старый сглаз на фигурку из теста. Да что такое, в сущности, тело? Что с него, глупого, возьмешь?
К счастью для Пуппера и всей команды, такие периоды замешательства были кратковременны и почти не влияли на качество игры.
Прищурив единственный глаз, Соловей О. Разбойник внимательно следил за перемещениями нового игрока. Скуластое, точно вытесанное из единого чурбака лицо тренера не выражало никаких чувств. Сложно было сказать, что он думает о Гурии на самом деле и рад ли он та кому прибавлению в команде.
Лишь значительно позже, когда к нему подошел Тарарах и негромко спросил: “Ну как? - Соловей неохотно пробурчал:
- Главное, чтоб парень не загордился и Гоярын к нему привык. А то еще проглотит ненароком. Ну не любит Гоярын метельщиков, что тут поделаешь?
Тарарах кивнул. Ему тоже неплохо были известны привычки тибидохского дракона.
- Да, Гурий хорош, что и говорить... Да только знаю я кой-кого, кто играет получше Пуппера. И ты, разбойничья твоя душа, могу поспорить, знаешь! - грубовато, на правах старого друга, пробормотал он.
Длинный шрам на вытекшем глазу Соловья дрогнул. Он ничего не ответил и заметно поморщился как если бы одно упоминание об этом причиняло ему боль, Но Тарарах все же заметил, что старик-тренер невольно повернул голову о бросил взгляд на ту скамью, где среди зрителей сидела Таня...
Тренировка в тот день завершилась на час позже, чем обычно. Так велико было воодушевление, вызванное яркой игрой нового члена сборной. даже Семь-Пень-Дыр и Жора Жикин, обычно ревниво относившиеся к чужим успехам, признали мастерство Пуппера. Правда, Семь Пень-дыру для этого пришлось трижды пропахать носом песок на драконбольном поле. Это была расплата за попытки неудачного тарана. А вот жикинский нос уцелел. У Жоры хватило ума не разгонять швабру с пропеллером и не состязаться с Пуппером в скорости.
Возвращаясь вечером к себе, у дверей своей комнаты Таня наткнулась на Ваньку Валялкина. Она шагнула было к нему, решив, что Ванька пришел просить прошенния за свое дурацкое поведение, но Валялкин, искоса взглянув на нее, поспешно скользнул за угол. Пожав плечами, Таня повернула ручку двери и замерла на пороге. Футляр с контрабасом был выдвинут из-под кровати. Подозревая самое худшее, она кинулась к нему и отщелкнула застежку.
Слава Древниру, контрабас оказался цел, но лежавшее сверху хвостовое перо жар-птица, подаренное ей Ванькой за то, что она кормила птица, пока Ванька был болен, исчезло. Таня догадалась, что Валялкин забрал свей подарок. Причем непросто забрал, а унес его тайком и без спросу, что было гораздо хуже.
Таня захлопнула футляр н решительно задвинула его под кровать. В тот миг ей показалось, что вместе с футляром она задвинула и Ваньку. Раз и навсегда...

* * *

Баб-Ягун завел пылесос, немедленно покрываясь сизым дымом, в котором изредка мелькали серебристые блестки русалочьей чешуи. Убедившись, что двигатель работает ровно и без перебоев, Ягун вскочил на пылесос, взял наперевес трубу я стремительно стартовал. Хлопья ми падал снег. Небо было белым и бесцветным.
Замерзшие ангарные джинны, нелепо выглядевшие в шапках-ушанках торопливо расчищали лопатами поле, хотя, по мнению многих, падать в сугробы было бы гораздо приятнее. Рита Шито-Крыто и Кузя Тузиков в ожидании матча успели слепить снежную бабу, и теперь она стояла посреди поля с носом и одной из старых метел Гурия Пуппера в руке. На голове у снежной бабы было нахлобучено желтое мусорное ведро. изредка ведро подпрыгивало, а вместе с ним весело подпрыгивала и снежная баба. Кажется, кто-то заговорил и оживил ее.
В том секторе, что обычно занимали привидения, среди остальных призраков Тибидохса сидели Недолеченная Дама и поручик Ржевский.
Ржевский, одетый в белоснежный мундир, слегка оттопыривающийся сзади из-за ножей, которые он назло супруге же несколько недель отказывался вытаскивать, изредка вставлял в глаз монокль, Играя роль светского льва, он небрежно поглядывал по сторонам и оказывал знаки внимания привидению Вечной домохозяйки, которая, по слухам, покончила с собой, узнав, что много лет пользовалась не тем стиральным порошком, вследствие чего рубашки ее мужа выглядели недостаточно идеально. Вообразите, как был расстроен этот бедный призрак, узнав, что ее муж, пострадав месяца два, вступил в брак с какой-то студенткой, которая не умела даже жарить яичницу, зато отлично ездила на мотоцикле.
Соловей О.Разбойник с непроницаемым лицом расположился на тренерской скамье. Он казался непоколебимо спокойным, И лишь Ягге, Сарданапал и Тарарах, знавшие его не одно столетие, могли догадываться, что на самом деле происходит у него в душе.
Таня Гроттер сидела пятью рядами выше рядом с Шурасиком и Гуней Гломовым. Шурасик, как обычно, записывал что-то в блокнотик, лишь изредка для пополнения впечатлений посматривая по сторонам. Гуня Гломов сидел насупившись, размышляя, с кем бы подраться. К несчастью для Гуни, все болельщики полярных духов находились в другом секторе, к тому же были невидимы. Драться же с Таней или Шурасиком для Гломова было малоинтересно, и бедный Гуня ощутимо страдал.
Ванька Валялкин сидел отдельно и один. На Таню он даже не оглядывался. Можно было подумать, что Тани для него попросту не существует, и это было обиднее всего. Наверное, именно по этой причине она не могла по-настоящему забыть о Валялкине и выбросить его из головы.
“Предал! Проклятая Чума! Сбылось твое пророчество!” - думала Таня почти с ненавистью.
- Ой-ой-ой, мамочка моя бабуся! С вами неунывающий играющий комментатор Баб-Ягун, номер восьмой сборной Тибидохса! С минуты на минуту начнется матч с полярными духами! По некоторым признакам - и в частности, по тому, что стало гораздо холоднее, - я могу предположить, что полярные духи все же прибыли! Правда, как мне намекнули, материализуются они только во время представления команды. Такая вот конспирация! Ну а пока я представлю вам сборную Тибилохса. Насколько я понимаю, на трибунах полно магзетчиков кроме того, в составе нашей команды произошли некоторые изменения...
Ягун окинул придирчивым взглядом первый ряд трибун, где, точно курочки-подружки на насесте, мирно ютились “Последние магвости”, “Маг-ТВ” и радиостанция Колдуй-баба. Грызиана Припятская уже была чем-то не довольна и учила своего оператора микрофонной стойкой.
На судейской трибуне сидели Графин Калиостров и персидский маг Тиштря. Хотя еще совсем недавно предполагалось, что главным судьей станет Сарданапал, в последний миг Калиостров и Тиштря все переиграли и, заручившись поддержкой спорткомитета Магщества Продрыглых Магций, взяли судейство на себя.
Слабым утешением для тибидохцев могло служить лишь то, что Калиостров в очередной раз не поладил с Грааль Гардарикой, вследствие чего ему пришлось провести некоторое время в незамерзающем болоте в обществе кикимор. Очаровательный Графин так понравился кикиморам, что они защекотали его едва ли не до смерти и исслюнявили всего болотной тиной. В конце концов Калиостров был все же выловлен и занял почетное место главного судьи. до сих пор от него неприятно пахло болотными газами, а на спине, незамеченная, красовалась безграмотная надпись высохшей грязью: Абажаю симлампунчика!
Персидский маг Тиштря шнырял глазками по сторонам, размышляя, кто мог устроить ему и Калиострову такую бяку. Сам Тиштря, хотя и не попал в болото, по странному стечению обстоятельств после произнесения Грааля оказался в одном из тибидохских подвалов, где Безглазый Ужас стенал и гремел кандалами, вспоминая дела давно минувших лет, преданья старины глубокой.
В общем, пока Тиштря не выбрался из подвала, ему тоже пришлось пережить пару запоминающихся минут.
Единственным, на кого Тиштря старался не смотреть. был питекантроп Тарарах, который что-то очень мрачно сжимал и разжимал свои огромные ручищи. Силач вызывал у Тиштри смутные опасения определенного свойства.
- Любезный, не могли бы вы поставить возле нас двух циклопов? - вежливо улыба обратился он к Поклеп Поклепычу.
- Это вы из-за Тарараха? - поинтересовался завуч.
- Э-э... Не то чтобы… В какой-то мере! – ушел от прямого ответа Тиштря.
- Тогда я лучше поставлю троих! Если из-за Тарараха, двух может не хватить! - понимающе сказал Поклеп.
Он отошел и вскоре вернулся с тремя циклопами которые встали между судейской трибуной и Тарарахом.
Тиштря испытующе покосился на циклопов, и ему не понравилось, как они поигрывают дубинками.
- А чего они такие... н-и... неприветливые? - с беспокойством спросил он у завуча.
- Циклопы тоже болеют за сборную Тибидохса, - пожав плечами, заметил Поклеп и вернулся на преподавательскую трибуну, где в подогреваемой заклинанием бочке плескалась Милюля.
Тиштря сглотнул, на всякий случай припоминая заклинание телепортации. Ему вдруг ужасно захотелось в Персию к своему гарему. Как там его бедные младшие жены? Не обижает ли их опять старшая семисотлетняя жена - сильная бактрайская ведьма, которая на новолуние превращается в пантеру, а все остальные дни месяца просто змея подколодная!, И зачем он тогда женился? Молодой был, глупый и так ошибся! Когда ведьмочке восемнадцать, только один Древнир знает, что получится из нее пару сотен лет спустя.
Баб-Ягун облетел защитный барьер изнутри, собрался с мыслями и решительно приступил к исполнению комментаторских обязанностей.
- Итак, мамочка моя бабуся, сборная Тибидохса... Номер первый - Жора Жикин, полузащита. Магический инструмент - швабра с пропеллером. Просто красавец! Какие формы, какая мощь! Только посмотрите на него! Самое настоящее совершенство!
Жора Жикин выпятил грудь и бросил победный взгляд на трибуны, прикидывая, сколько сердец разбилось в этот миг.
- Разумеется, я имею в вид пропеллер - как ни в чем не бывало продолжал Ягун..
Трибуны захохотали. Разозленный Жикин мгновенно сдулся и поспешил спрятаться за тучу.
- Номер второй - пылесос Буран-1ООУ. То есть я хотел сказать Демьян Горьянов. Впрочем, разницы никакой. С точки зрения игры, разумеется. Насколько я помню, Демьяна вообще хотели вывести в запас, но после того, что приключилось с Лизой Зализиной, пришлось оставить. Ладно, пускай себе летает мне он лично не мешает! И полярным духам тоже.
- ЯГУ-У-УН! УБЬЮ! - завопил Горьянов.
Даже не оборачиваясь, Ягун набрал высоту, ловко увернувшись от тяжелого Бурана.
- Фи, как скучно! Всегда одно и то же! - заметил внук Ягге.
Он скользнул взглядом по белым тучам, разыскивая номер третий, и голос его заметно потеплел.
- Катюша Лоткова, защита дракона. Ее пылесосик весь в свою хозяйку! Очень симпатичный, весь в амулетиках, просто смотреть приятно... Ужасно хочется поцеловать!..
Катя Лоткова зарделась.
- КОММЕНТАТОР! ЭТО ЧТО ТАКОЕ! - рявкнул Сарданапал, который тоже был на матче, временно оставив зеркало под присмотром сфинкса.
- А что я такого сказал? Поцеловать? А что, пылесосы уже нельзя целовать? - искренно удивился Ягун. - Но продолжим... Номер четвертый - Семь-Пень-дыр, нападение! В драконбол играет неплохо, об остальных достоинствах умолчу, а то еще превратит в выдру... Номер пятый. Рита Шито-Крыто. Рад, что ей удалось восстановить гитару с прицепом. На балалайке с педальками она смотрелась нелепо... Кузя Тузиков, полузащита, номер шестой. Инструмент - веник. Вообще-то он реактивный, но мне почему-то постоянно хочется назвать его многострадальным. Интересно, что с веником стрясется на этот раз?.
Кузя Тузиков тревожно покосился на свой веник в даже на всякий случай поерзал на нем. Пока все было как будто нормально, и Кузя успокоился.
- Номер седьмой. Гробыня Склепова. Пылесос Свинспортаж. Мне все время хочется сказать: Свин на свине но я, заметьте, этого не говорю. Я юноша культурный... Лучше я задам чисто риторический вопрос: а что Гробыня вообще делает на поле? Единственный в своей жизни мяч она забила по явному недоразумению. Впрочем, среди болельщиков, как известно, много таких, кто ни Древнира не понимает в игре и приходит на драконбол исключительно пялиться на девиц. Такой вот большой теннис! Правда, сейчас зима, и смотреть особенно не на что, разве что на отмороженные носы... Так что я не понимаю, на что надеется мадемуазель Склепп - заявил Ягун.
Гробыня, раз и навсегда закованная в броню непрошибаемого самодовольства, лишь презрительно фыркнула. Зато Грызиана Припятская, давно ощущавшая в Склеповой родственную душу, немедленно щелкнула по лбу оператора, привлекая его внимание, изъявила всем зрителям “Последних магностей”:
- Вы слышите меня, продрыглики? Играющий комментатор Ягун, отвергнутый поклонник Склеповой, явно ревнует девушку Пуппера к самому Пупперу... да, быть девушкой Пуппера нелегко! Приходится выносить зависть и становиться мишенью для сплетен. Однако Гробыня во имя своей любви готова на любые жертвы!
К счастью, сам Баб-Ягун этого не слышал. Он был занят самым увлекательным и важным делом на свете - представлял самого себя. Именно поэтому в голосе у него появилось нечто отдаленно похожее на смущение.
- Номер восьмой... э-э... я, Баб-Ягун. Ну что еще про себя сказать? Право же, скромность не позволяет заниматься саморекламой... Нападение, защита, полузащита... Игрок широкого профиля, а такие и раньше встречались раз в сто лет. К тому же, если кто-то заметил, я еще комментатор, что гораздо сложнее, чем просто летать за мячиками. Не скрою, порой мне приходилось оказываться в желудке у дракона, но даже там я старался вести себя достойно и пытался отшибить дракону аппетит... да, еще ньюансик! Те, кто будет пытаться меня сглазить, - имейте в виду: меня подстраховывает бабуся! Вон она, кстати, сидит! Эге-гей, привет, бабуся! Встань, покажись!
Ягге охотно встала, и они с играющим комментатором принялись махать друг другу и посылать воздушные поцелуйчики.
Стадион зашумел. Почувствовав, что зрителям уже слегка прискучило знакомиться с достоинствами номера восемь и его родней, Ягун проследовал дальше по списку.
- Ладно, так и быть! Можно подумать, я не знаю, чего вы все так ждете... Номер девять - Гурий Пуппер! Новое, хотя и временное приобретение нашей команды. Не правда ли, Пуппер величественно смотрится в этой шапке с пумпончиком и зеленом шарфике? Бедный Гурий явно мерзнет. Играть в тулупе он отказался, так как тот сковывает движения, зато шапочка ему очень идет. Летает он, разумеется, на метле... А на чем еще? Бедные российские дворники скоро останутся вообще без инвентаря. На месте Магщества Продрыглых Магций я бы давно основал ассоциацию поддержки дворников и взял бы полный копирайт на метлы, совки и лопаты, а заодно на шрамы, родинки, мозоли и аппендицит!.. Эй-эй, да не хотел я не кого обижать! Уж о шуток никто не понимает! - озабоченно поправился Ягун, поглядев на свою трещащую сглазов жилетку,
Убедившись, что его жилетка перестала трещать играющий комментатор с облегчением вздохнул.
- Между прочим, если вам не лень повернуть голову в третьем секторе вы можете увидеть тренера Гурия Пуппера, его магвокатов, Пруна с Гореанной и несколько дюжин самых горячих фанов... Помашите им ручкой! Фаны выглядят озабоченными, похоже, не очень до вольны всем происходящим! Хорошо еще, что Таня Гроттер сидит в другом секторе и они, из-за купола, не могут тайком пульнуть в нее из сглаздамата!.. Не волнуйтесь, ребята, за Гурия. Мы его тоже любим и вернем вам в целости и сохранности, когда настанет время, а пока, плиз, дайте ребятенки малость полетать на метле! Лады?
Ягун послал фанатам Пуппера воздушный поцелуйчик и, перекинув трубу в другую руку, набрал высоту.
- Попугаева, наконец, номер десятый! Когда-то им была Таня Гроттер - теперь же Верка Попугаева на своем кошмарном пылесосе! Я думаю, мощность его двигателя измеряется не лошадиными силами, а слоновьими. А вот маневренность у этой махины напрочь отсутствует. Я все время жду, когда этот пылесос прошибет магическую защиту купола. Сама же Верка, по-моему, того гляди сиганет с платком-парашютом, не дождавшись начала матча. Право же, на месте Соловья я бы дал Верке что-нибудь попроще, на пример, шорты с самолетным двигателем или штанишки с пропеллером. Тогда не исключено, что Веркина игра стала бы гораздо результативнее, особенно у ее способность поразительно громко визжать...
Ягун покосился на расстроенную Попугаеву, совсем сникшую под напором его критики, и, ощутив острый укол совести, добавил:
- Вообще-то, Верка хорошая, вы меня, дурака, не слушайте... Это я, может, из зависти говорю, что у меня такого пылесоса нету или вообще я тайно влюблен. Пусть только кто-нибудь попробует Верку протаранить - будет иметь дело со мной.
Попугаева мигом оправилась от уныния и принялась кружить на ревущем пылесосе вокруг Ягуна, заставляя его чихать от дыма. При этом она бросала на Ягуна исполненные кокетства взгляды. Играющий комментатор мигом пожалел, что не прикусил себе язык или вообще не родился глухонемым.
- И, наконец, ворота сборной Тибидохса - он еще в ангаре, в том, что дрожит и окутывается густым дымом. Бедные ангарные джинны, не хотел бы я оказаться на их месте!
Ангар затрясся и загудел. Страшный рев разнесся по трибунам. Циклоны, расставленные Поклеп Поклепычем у каждого сектора, озабоченно заворочали котлообразными головами.
- Декабрь не лучшее время для драконбола и вообще л драконов, - продолжал рассуждать Ягун. - последний месяц Гоярын находился в спячке и был разбужен лишь вчера днем. Хорошего настроения это ему не прибавило, так что держитесь подальше от купола, или весны вам придется дожидаться в драконьем брюхе. Возможно, там скучновато и темно, но уж точно не холодно. Это вам я, стреляный воробей, говорю...
Заметив, как засуетились операторы с зудильниками и подобрался Графин Калиостров, почти уже выпустивший сигнальную искру, Баб-Ягун заторопился. Он спохватился, что матч вот-вот начнется, а он до сих пор не представил команду полярных духов.
Играющий комментатор привстал на пылесосе, быстро взглянул на исписанную ладонь с заранее заготовленной шпаргалкой и затарахтел:
- Ну-ка посмотрим, появятся духи или вообще никто не прилетел. Есть у меня такое скромное подозрение. Леденяк, номер первый, полузащита дракона. И где, спрашивается, этот ваш Леденяк? Нет никакого Леденяка!.. Ой, мамочка моя бабуся! - завопил вдруг Ягун.
Чья-то холодная рука легла ему на плечо. Совсем рядом, искрясь и сияя, возник маленький бойкий крепыш. Он был высечен, казалось, из единой ледяной глыбы, был прозрачен и, когда на него падал свет, слепил глаза.
Ягун сглотнул.
- Угу, спасибо. Теперь я верю, что полярные духи прилетели. С пе-пе-первым номером выяснили. Номер второй - Вихрило нападение...
Не играющий комментатор договорить, как его пылесос отбросило на несколько метров. И не только его пылесос. Жора Жикин, Рита Шито-Крыто и Кузя Тузиков оказались точно в центре воронки и теперь делали все возможное, чтобы удержаться. Посреди драконбольного поля, закручивая снег, возник маленький ураган. Там, где он проносился, игроки разлетались в разные стороны Приглядевшись, в центре урагана можно было видеть верткого худого человека, который, ни секунды не оставаясь неподвижным, все время вращался вокруг свое оси.
- Очень необычная техника. интересно, среди родственников второго номера не было штопора? - заметил Баб-Ягун, кое-как выравнивая пылесос. - Поехали дальше! Номер третий - Замерзайло, атакующий полузащитник И что теперь, интересно, произойдет? Снова мне руку на плечо положат или познакомят с человеком штопором? Ничего не пойму... Что-то я де-де-де…
В поле зрения Ягуна возник пухлый, очень румяный человечек. Он дунул, и по магическому защитному куполу пробежали белые трещины изморози. Ангарные джинны, газообразные, как им и полагалось, мигом замерзли и попадали на снег сосульками. Гурий Пуппер жалобно схватился за нос.
- ... де-де-деревенею... - кое-как закончил Ягун, Энергично растирая варежкой застывшие губы.
Академик Сарданапал грустно повернулся к Медузии:
- Да, сегодня их день! - сказал он. - И о чем я, интересно, думал, когда согласился, чтобы наша команда встретилась с полярными духами тридцать первого декабря?
- Окончательное решение принимал спорткомитет Магщества. да и судья не вы. Не думаю от вас тут что-то зависело. Магщество делает все для того, чтобы втоптать Тибидохс в грязь. Уверена, тут не обошлось без Бессмертника Кощеева, - проговорила Медузия.
- Но я мог сказать нет. Просто не допустить этого матча, и все, - заметил Сарданапал.
- Могли. Но что бы это нам дало? Тиштря и Графин заявили бы, что мы струсили, или вообще сослались бы на какую-нибудь поправку к спортивному кодексу от двести седьмого года до нашей эры... Вон они, кстати, хихикают. И Бессмертник Кощеев где-то поблизости нарисовался. Телепортировался, что ли? Сглазить бы их, а? - мечтательно сказала Медузия, переглядываясь с Великой Зуби.
Зубодериха тонко улыбнулась и поправила очки. Весь ее вид говорил, что сглазить-то, конечно, можно, но только осторожно и вообще лучше пока повременить.
- Милый, пожалуйста, не размахивай копьем! Меня это отвлекает! Да и нежити здесь нет, ласково обратилась она к Готфриду Бульонскому.
- Де-де-де-ду-да-ды... Ого! Я оттаял! Номер четвертый - дед Мороз, капитан команды, - жизнерадостно продолжал Ягун. - О, вот и он сам, легок на помине! Надеюсь, в том большом мешке, что у него за плечами, не динамит? А если не динамит, то почему он его так подозрительно бережно держит?.. В волшебные сани деда Мороза впряжены три белые кобылицы - Вьюга, Метель и Пурга... Ничего себе птица-тройка, прям у Гоголя угнали! Я тоже, между прочим, мог на танке приехать!.. Одолжил бы у лопухоидов, да и дело в шляпе. да только боюсь, были бы проблемы с топливом. Всех бы русалок ободрать пришлось, чтоб он взлетел.
Дед Мороз, важный, бородатый, румяный, промчался мимо Ягуна, обдав его серебром снежных искр. В левой руке у него был мешок. Правой капитан команды полярных духов крепко держал вожжи своей белоснежной тройки.
- Номер пятый – Пингвин-ага, защита. Ну что тут скажешь? Пингвин он и есть пингвин, хоть ты сто раз ага! Ага? Ага!.. Номер шестой - Санта-Клаус и его верный северный олень. для тупых объясняю: олень - это который внизу и с копытами, Клаус - тот, что на нем верхом и без копыт. Опять же, у оленя нет бороды... Номер седьмой - Снеговик. Летает, разумеется, на ведре. Как-то он очень заинтересованно поглядывает на нашу снежную бабу... Одиноко в вечной мерзлоте, а?
Не успел Ягун съехидничать, как невесть откуда взявшийся комок снега залепил ему рот. Так как комок явно не имел ничего общего со сглазом, магическая жилетка Ягуна оказалась бессильна.
- Тьфу, язык мой - враг мой... Номер восьмой - Холодрижник, нападение. Надо понимать, он из родни Замерзайло. Во всяком случае, я опять дубею! О, какое верное слово, и ведь само случайно нашлось!.. Номер девятый - Дубняк! Брр... Вид у него такой, будто он злоупотребил мороженым. Стоит мне взглянуть на его кислую физию с подвязанными зубами, у меня немедленно начинается насморк!.. И, наконец, номер десятый - Снежная Гурия - не путать с другим Гурием, который мальчик. Тот вроде как вчера был Пуппер. Возможно, чтобы избежать путаницы, будет правильнее называть Снежную Гурию просто Снегурочкой.. А что, очень мила, настоящая красавица! Да и играет в нападении. Интересно, на чем она летит? По виду это напоминает украшенную елку, а по скорости реактивный истребитель... Я думаю, от десятого номера нам стоит ожидать сюрпризов, как когда-то от Таньки. Я по стараюсь постоянно держать Снежную Гурию в поле зрения, тем более что это просто-напросто приятно...
Снегурочка, одетая в белоснежную легкую шубку, бросила на Ягуна кокетливый взгляд. Катя Лоткова и Верка Попугаева мгновенно преисполнились благородного негодования. Пылесос Попугаевой, словно реагируя на настроение хозяйки, взревел впятеро громче, чем обычно.
Калиостров встал. две сигнальные искры взвились над куполом и взорвались с оглушительным хлопком. Одновременно джинны разом открыли ворота ангаров и отскочили в стороны, спеша спрятаться за их тяжелыми створками.
Последний и, возможно, самый сложный матч уходя его года начался.
- О, вот и наш Гоярын! - воодушевился Баб-Ягун. - Смотрите, он полыхнул длинной струей огня, вроде как попросил всех чуток подвинулся, и лишь после этого вырвался из ангара. да, тяжелый разбег, на земле наши воротца не слишком проворны, что и говорить, - и Гоярын поднимается в воздух. Не завидую я тем, кто попадет под его крыло! Впрочем, тем, кто угодит под копыта вьюжной тройки деда Мороза, тоже жизнь медом не покажется!.. Ой, мамочка моя бабуся, меня самого едва не сшибли! Разве не видно, что я разговариваю? Никакого уважения к нам, демагогам, людям вербального труда!
Кое-как выровняв пылесос, Ягун отряхнулся от снега и вернулся к выполнению своих комментаторских обязанностей.
- А где же ворота команды полярных духов? Ангар открыт, но из него пока никто не появился. Что за фокусы? Или, может, полярные духи решили, что раз нет ворот - нет и гола? Весьма дальновидно!
Баб-Ягун уже отворачивался от второго ангара, к которому было приковано большинство взглядов болельщиков, когда что-то внезапно привлекло его внимание.
- Эй-эй, откуда взялась эта гигантская снежная гора? Вместо ангара вдруг вырос колоссальный сугроб! Да чтобы разгрести его, не хватит и целой дивизии дворников, даже если всем магвокатам Пуппера выдадут лопаты! А это что за звуки? Санта-Клаус злорадно хихикает вместе со своим. оленем! Олень - это тот, который с рогами, если кто еще не врубился. Клаус без рогов, зато у него глаза добрые...
Внезапно огромная снежная гора, о которой говорил Ягун, взметнулась в воздух и заслонила собой небо.
- О нет, только не это! Я понял, что это было! СНЕЖНЫЙ ДРАКОН! испуганно крикнул Баб-Ягун.
Снежный дракон выдохнул ледяное пламя. Все джинны, что уцелели после представления Замерзайло, мгновенно окоченели и застыли на поле неподвижными глыбами. Но обледенели не только теплолюбивые восточные джинны. Нижний край магического купола рядом с драконом треснул. Ледяное пламя, вырвавшись наружу, коснулось первого ряда, который занимали корреспонденты многочисленных магзет. А еще мгновение спустя все корреспонденты попадали со скамей, чудом не расколовшись, К ним тотчас помчались санитары с носилками.
Поклеп Поклепыч торопливо выстреливал зеленые и красные искры, латая защитный купол. Тем временем Снежный дракон уже кружил над полем. Он был огромен - раза в два крупнее Гоярына. У Снежного дракона не было ни клыков, ни когтей, ни чешуи, и даже сами контуры его казались зыбкими. Больше всего Снежный дракон напоминал огромную гору, из которой наспех вылепи ли крылатого ящера.
- Снежный дракон... Я думал, они давно вымерли, - заметил Тарарах. - Последний раз Снежного дракона я видел шесть-семь тысяч лет назад, и эта встреча была не из приятных. Из всех, кто с ним тогда столкнулся, в живых остался только я один... Эти Снежные драконы на редкость коварные создания. Лягут посреди заснеженной равнины, закроют глаза и ждут, пока к ним подойдут поближе. А потом взовьются, разинут пасть - и поминай как звали. Так-то вот!.
- Одно хорошо - с этим драконом ожогов можно не бояться. Напрасно, значит, мы намазались упырьей желчью. Сегодня эта вонючка явно не поможет! - сообщил всему стадиону Баб-Ягун, чье обычное чувство юмора оттаивало вместе с ним.
На поле, приседая от страха, выскочил толстенький арбитр и, озираясь, выпустил из корзины пять мячей. Пламегасительный, одурительный, чихательный, обездниживающий и перцовый мячи взвились в небо, торопливо разлетевшись внутри купола. За мячами тотчас метнулись игроки Тибидохса и полярные духи.
- Леденяк... Замерзайло... Дубняк ловит пламегасительный мяч! Надо же, этот парень совсем неплох! Если они злоупотребил мороженым, на его игре это не сказывается! Пуппер поправляет шапочку и бросается в бой! Молодец, Гурий! Обыгрывает Пингвин-агу, красиво обходит свою тезку Снежную Гурочку! Ого! Перед носом у вьюжной тройки Пуппер перехватывает чихательный мяч! Что это? Я думал, он атакует с ним Снежного дракона, но вместо этого Пуппер стремительно пикирует в погоне за самым главным мячом - обездвиживающим! Логика понятна - если Гурию удастся забросить обездвиживающий мяч, это будет решительная победа... Пуппер почти уже хватает мяч, но в последнюю секунду под Пуппера умело подставляется Санта-Клаус. Столкновение! Обездвиживающий мяч скрывается Гурий падает в сугроб. Высота небольшая - всего два-три метра, так что, думаю, через пару минут Гурий вернется к игре, тем более что его метла явно не пострадала. Фанаты Пуппера бурно реагируют, подвергал Санту справедливой критике. В ответ олень Клауса ржет самым наглым образом... Ой, простите, не олень, а сам Клаус! Теперь даже я их перепутал.
Таня жадно наблюдала за игрой, то и дело поднося к глазам сильный бинокль, который дал ей Тарарах. Она не удержалась и все-таки пришла на матч, хотя еще вчера твердо обещала себе, что останется в Тибидохсе. Малютка Гроттер даже зачем-то принесла с собой футляр с контрабасом, хотя была уверена, что не воспользуется им. Соловей О. Разбойник выдерживал характер. Видно, он решил, что лучше проиграть, чем изменить своим принципам и попросить Таню вернуться!
Таня с досадой ударила себя по колену, раздраженно оторвавшись от бинокля. Эх, сколько удачных моментов они упускают! Вон Склепова сидит на пылесосе, как курица на заборе, и даже не смотрит по сторонам! Если бы ей теперь резко сделать петлю, можно было бы перехватить перцовый мяч! Но Гробыня явно не собирается надрываться. Вместо этого она предпочитает оказаться в кадре у всех зудильников, что ей, спору нет, удается.
- Пингвин-ага принимает заговоренный пас от дубняка. Прорыв к Гоярыну... Гоярын встречает Пингвин-агу струей огня, и тот благоразумно отступает. Молодец, Лоткова, вовремя развернула дракона! Рита Шито-Крьгго гонится за перцовым мячом и перехватывает его из-под носа у Вихрило... Тот от досады начинает вертеться волчком. Уф, какой ураган! Я ничего не вижу сквозь снежный буран! Риту впечатывает в магический купол, но она отважно не выпускает из рук мяча! Эй, разве честно применять магию, или с полярными духами ничего нельзя сделать тридцать первого декабря?..
- Боюсь, что он прав! Похоже, что ничего! - негромко сказала Великая Зуби, обращаясь к своему супругу Готфриду Бульонскому. Она уже несколько минут пыталась блокировать сильнейшее магическое поле духов, но была бессильна это сделать.
- Но почему? Разве это не обычная магия? - удивился Готфрид.
Зуби неопределенно взмахнула рукой:
- Это вообще не магия, это что-то совсем другое. Универсальная сила, мощь... Что-то такое, что просто растворено в пространстве. Что-то, что бывает всего раз в году... Я это ощущаю, но не могу объяснить. Полярным духам это дает просто чудовищные возможности.
Гурий Пуппер наконец выкопался из сугроба, отряхнулся от снега и, вновь сел на метлу, взлетел. Чихательный мяч был по-прежнему пристегнут к липучке на его плече.
Ягун озадаченно завертел головой. Похоже было, он внезапно спохватился, что должен не только болтать, но и играть.
- Баб-Ягун, номер восьмой, красивый, скромный и отважный, смело вырывается вперед! Он явно задумал прикрыть своей мужественной грудью Риту Шито-Крыто, которая прорывается к Снежному дракону с перцовым мячом, -  прокомментировал внук Ягге, давая пылесосу полный газ.
Стадион удивленно притих. Несколько тысяч глаз непонимающе уставились на Ягуна.
- Уж и попиариться нельзя! Фи, какие вы все противные бяки! И вообще, должен кто-нибудь отметить мои скромные достоинства? К тому же что вам стоит вообразить, что я - не я, а какое-нибудь другое ты, вы, они… Другими словами, кончайте придираться и просто слушайте, как номер восьмой отважно идет на таран! - заявил Ягун, не забывая умело лавировать на пылесосе.
- Может, поменяем комментатора? - предложила Сарданапалу Медузия.
- А кого возьмем вместо Ягуна. Снова Горьянова? Нет уж, спасибо! для “Спокойной ночи, малыши! рановато, да и вообще я слишком долго не спал, чтобы теперь рис ковать. Хотим мы этого или нет, но Ягун лучший... да и потом, как мы отберем у него серебряный рупор? Этого шустрилу надо еще поймать! - улыбаясь, заметил Сарданапал.
Тем временем Баб-Ягун уже мчался бок о бок с Ритой Шито-Крыто. Перебрасывая друг другу перцовый мяч, они обыграли дубняка и Холодрыжника. Теперь на пути у них был только Снеговик. Понимая, что если они будут обходить его, то дадут защите время приготовиться, Ягун размахнулся и решительно послал Снеговику заговоренный пас…
- Леос-зафинделос! - крикнул Снеговик, а еще секунду спустя мяч сбил его с ведра и разнес на три снежных кома. Дорога была свободна.
- Не угадал! Надо было Щупс-курощупс! - сочувственно сказал Ягун, расколдовывая мяч.
Множество биноклей следили за снежными комьями, на одном из которых ясно был виден морковный нос. Ягун попытался было подстраховать комья, чтобы Снеговик не разбился, но оказалось, волновался он напрасно.
Упав на поле, три снежных кома, составлявших Снеговика, развалились было, но уже через несколько секунд вновь собрались. Восстановившийся Снеговик как ни в чем - не бывало упруго запрыгал к снежной бабе. Ошеломленные санитарные джинны застыли, точно суслики, и даже уронили носилки. А Снеговик тем временем уже презентовал снежной бабе свой нос-морковку. Вся женская половина трибун ахнула и прослезилась, тронутая до глубины души такой жертвенностью.
- Сдается мне, обратно на Южный полюс он полетит не один. Настоящая любовь не знает преград! - сказала доцент Горгонова.
Медузия не замечала, что всякий раз, когда она говорила искренно, это получалось у нее излишне пафосно.
- Тоже мне любовь, две кучи снега, которые весной превратятся в лужи! То ли дело ты, моя милая Милюля! Как от тебя прекрасно пахнет рыбьим жиром! - страстно заявил Поклеп Поклепыч.
Русалка захохотала басом и шаловливо брызнула в Поклепа водой из бочки которая мигом замерзла у завуча на подбородке длинной сосулькой.
А Баб Ягун с Риткой уже прорвались к неприятельским воротам Леденяк торопливо разворачивал Снежного дракона им навстречу, а Вихрило вертелся как сумасшедший вокруг своей оси, пытаясь сбить пылесос и гитару с прицепом с курса.
Тяжелый пылесос Ягуна неплохо справлялся с ураганом и четко держал направление, зато легкая гитара Риты с пристегнутым к ней прицепом сразу была сметена. Ягун попытался поймать Риту под локоть и отбуксировать ее в безопасное место, но было уже поздно. Снежный дракон выдохнул замораживающее пламя, а мгновение спустя Рита и ее гитара оказались под толстым слоем льда. Когда Ягун дотянулся до руки Ритки, было уже поздно. Опасаясь, что, упав с высоты, ледяная фигура разобьется, Ягун, бережно поддерживая, сопровождал ее до самой земли. К ним уже бежали санитары с носилками.
- Эх, не уберет я ее! Что за гад я такой? Просто ноль в шапке-ушанке! - воскликнул Ягун.
Он опустил Ритку на носилки и, вытащив из ее окоченевших рук мяч, на ревущем пылесосе помчался навстречу Снежному дракону. Тот уже перевел дыхание и изготовился к новому огнеметанию. Пингвин-ага и Леденяк прикрывали морду дракона, Вихрило же вовсю продолжал свои подлые штучки.
ВЖЖИАААААГ!
Ледяное пламя пронеслось совсем близко. Ягун едва успел нырнуть под пылесос, одновременно ощутив, как его щеку и со обожгло морозом. Это было даже больнее, чем если бы он ошпарился кипятком. Половина лица у Ягуна мгновенно застыла и одеревенела. Рот пополз вниз. Хорошо еще, что пламя коснулось Ягуна на излете, не самой ледяной своей частью.
Мгновение спустя неунывающий восьмой номер вновь был верхом на пылесосе и мчался навстречу распахнутой пасти, где красноватым сердечком, ясно выделявшимся на общем фоне, пылали гланды...
Когда пасть была совсем близко, Ягун газанул и круто взмыл вверх, заставив свой пылесос надсадно взреветь и выбросить из трубы серебряный дождь русалочьих чешуек.
Здесь он на мгновение завис и решительно метнул перцовый мяч.
ВЖИХХХХХ!
Мяч, направленный прямо в пасть Снежному дракону, почти уже залетел туда, но почему-то в последний миг описал в воздухе петлю и оказался в руках у деда Мороза, который по вьюжную тройку навстречу Гоярыну.
- Нет, вы видели?! - разочарованно завопил ничего не понимающий Ягун. - Это был явный гол! Надувательство!
Сарданалал бросился к Тиштре и Графину Калиостро:
- Это не по правилам! Кто-то заговорил мяч! Он летел точно в цель!
Графин Калиостров тускло посмотрел на главу Тибидохса.
- Протест отклоняется. Я не зафиксировал никакой посторонней магии, - заявил он.
- А вы, вы видели? - кинулся Сарданапал к Тиштре.
- Не могу сказать ни да ни нет Я моргнул. И вообще у меня близорукая дальнозоркость на фоне вирусного конъюнктивита, - уклончиво сказал перс, поймав на себе слишком внимательный взгляд Тарараха.
- Пустите меня к этому лицемеру! - завопил питекантроп, пытаясь оттеснить циклопов.
- И-и-и! Не пускайте его ко мне! У меня справка есть, что я весь насквозь больной! - визжал Тиштря.
Тарарах так поразился, что перестал вырываться у циклопов. Минуту спустя матч продолжился. Воспользовавшись тем, что его рот полностью оттаял, играющий комментатор затарахтел с новыми силами.
- Дубняк с пламегасительным мячом прорывается к Гоярыну... Эх, опять наша защита дала сбой! Кузя Тузиков пытается остановить Дубняка, но лишь примерзает к венику! Опять запрещенные приемчики, мамочка моя бабуся! Я зверею! Молодец Катька Лоткова, вовремя разворачивает дракона! Гоярын выбрал правильную тактику: вместо того чтобы выдыхать пламя со средней дистанции, он ударяет хвостом. Удар не попадает в цель, но Дубняка сносит порывом ветра. Отличный момент! Гоярын по приказу Кати выдыхает пламя тремя небольшими порциями. От первого и второго огненного плевков Дубняк уворачивается, но последний залп попадает в цель, Дубняк мигом покрывается копотью и теряет пламегасительный мяч, которым завладевает Семь-Пень-Дыр. А еще мгновение спустя Дубняк оказывается в пасти у Гоярына... Гоярын, разве мама не предупреждала тебя, что нельзя глотать мороженое такими кусками? Это закончится ангиной!
Но радоваться Ягуну пришлось недолго. Услышав свист, он обернулся. К Гоярыну, не совсем еще заглотивщему дубняка, на вьюжной тройке мчался Дед Мороз с перцовым мячом. Кузя Тузиков и сунувшийся на подмогу Жора Жикин были сметены. Катя Лоткова на своем аккуратном пылесосике успела нырнуть за голову Гоярыну и теперь пыталась заставить его захлопнуть пасть. Но Гоярын не слушался. Три кобылицы деда Мороза вселили в драконью душу путаные, но сладкие гастрономические грезы.
Надеясь заглотить сразу всю вьюжную тройку да и деда Мороза с его мешком в придачу, Гоярын совершил самую распространенную ошибку всех драконов: перестал прислушиваться к сигналам защиты и широко разинул пасть. На это Мороз и рассчитывал. В последний миг, когда Гоярын зажмурился от предвкушения, надеясь на вкусный обед, дед Мороз решительно натянул вожжи. Вьюжная тройка застыла как вкопанная, лишь звякнули валдайские колокольчики и посыпались от грив и хвостов серебряные искры.
Дед Мороз поднялся в санях во весь свой немалый рост. Перцовый мяч, пущенный решительной рукой, огненной кометой залетел в драконью пасть. ВСПЫШКА!
Трибуны ахнули, когда Гоярын окутался оранжевым дымом. В следующую секунду он страдальчески разинул пасть и выплюнул Дубняка, подтаявшего, законченного, но полного боевого задора. Болельщики с полюса торжествующе закричали, материализуясь вокруг купола. Таня вцепилась в футляр контрабаса так, что костяшки пальцев у нее побелел Как ей хотелось оказаться там, на поле, где свистел ветер и игроки, казавшиеся крохотными, как точки, стремительно рассекали воздух, охотясь за мячами.
- Вот так Дедульник-Морозильник! Пять очков полярным духам! - с невольным восхищением воскликнул Тарарах.
Баб-Ягун проводил удаляющегося деда Мороза задумчивым взглядом.
- М-да, в драконболе он малость кумекает, спорить не стану! - буркнул он. - Но ведь сегодня тридцать первое декабря, и бедному Дедульнику можно посочувствовать. После матча ему еще облетать несколько миллионов лопухоидов. Подарки под елку, стишок, прочитанный на стульчике карапузом, рюмашка на посошок и прочее новогоднее бланманже, я вас умоляю! Бедным лошадкам придется несладко. Придется за одну ночь отработать все годовое сено, если, конечно, они не питаются сугробами.
Мимо Ягуна кто-то стремительно пронесся, набирая высоту. Играющий комментатор обернулся.
- Опять Гурий Пуппер! Браво, юноша! Пуппер с чихательным мячом идет на прорыв. Его пытается остановить Санта-Клаус. Он шпорит оленя и атакует Пуппера. При этом Клаус громко распевает: “Джингл белз, джингл белз!” Надо полагать, это психологическая атака! Кое-кого уже начинает тошнить!.. Гурий делает в воздухе красивую полупетлю, потом сразу штопор, и Санта остается далеко позади. Один есть! Пингвин-ага, Замерзайло... Пуппер уходит и от их... Просто колобок какой-то! Ну-с, болельщики мои дорогие, кто у нас там на очереди? А, Снежная Гурия собственной персоной! Какие люди на Буяне! На месте Пуппера я бы повозился с ней подольше, уж больно хорошенькая... Эй, Лоткова, не надо меня сглаживать! Я в жилетке, да и вообще работа у меня такая - глупости говорить! Я бы, может, и хотел что-нибудь умное ляпнуть, да мне эфирная сетка не позволяет! Чумиха ее побери, эту эфирную сетку!
Не слушая Ягуна, не видя ничего, кроме своей цели - пасти Снежного дракона, Гурий Пуппер мчался ей на встречу, прильнув грудью к метле. Вон он промчался мимо сектора, где сидели его фанаты, тренер, магнетизеры и магвокаты. Магвокаты уже кричали в зудильники, стремясь кому-то и на что-то пожаловаться. Тренер был хмур как туча. Магнетизеры на всякий случай вцепились в коврики. Гореанна, поссорившаяся с кем-то, уже налила из сглаздамата, едва успевая менять обоймы. Зато верные фанаты были, как всегда, душой и телом с Пуппером.
На их перетяжке пылало: “Гурий мы в тебя верим”
- И мы тоже! - вполголоса заметил Валька Валялкин, выражая настроение всего Тибидохса.
Теперь никто уже - даже задиристый Гуня Гломов не видел в Пуппере и его фэнах врагов. Если же кулаки еще у кого и чесались, то главным образом против магвокатов и магнетизеров, которые вечно крутились вокруг Гурика, как осы вокруг варенья.
Вскочив со своего места, Гломов стал было протискиваться к магнетизерам, чтобы немного поучить их, но был перехвачен циклопами, которых расставил всюду бди тельный Поклеп.
- Эй, вы че, ребят? Пошли вместе магнетизеров бить! - возмутился Гуня, которого циклоны волокли под мышки.
- Мы на дежурстве! - переглядываясь, пробурчали циклоны.
- Ну и ладно! Отпустите меня, я их один побью! - с надеждой предложил Гуня.
- Не положено до конца матча.. Вот после матча, ежели снова массовая свалка начнется, другое дело... А теперь не положено! - заявили циклопы.
Они водрузили Гуню между Шурасиком и Таней и удалились, держа его в поле зрения.
- Даже подраться не дали! Никакого счастья в личной жизни! - сказал Гуня, толкая Шурасика локтем.
- Гломов! Еще раз меня ударишь - в сороконожку превращу! Ты, кроме Дрыгуса-брыгуса, ни Древнира не помнишь! - взвизгнул Шурасик, уставившись в блокнот, где из-за толчка карандаш прочертил длинную кривую загогулину.
- Давай превращай в сороконожку даже лучше, я все ногами запинаю! - гоготнул Гуня.
Баб-Ягун на пылесосе мчался за Пуппером, оглушая его своим комментаторским треском:
- Гурий прорывается к Снежному дракону! Какая блестящая техника! Дракон выдыхает ледяное пламя, но Пуппер ловко ныряет вниз. Его метла обледенела, но Пуппера это не останавливает, Бросок! Чихательный мяч со свистом рассекает воздух! Мяч летит точно в пасть Снежного дракона! Го-о-ол... Эй, что опять с мячом? Он возвращается, описывает дугу и прыгает в руки к Санта-Клаусу! Снова вмешалась чья-то магия или... вообще, сильно смахивает на то, что мяч просто-напросто перехватили, но кто мог это сделать? Я не видел, чтобы поблизости были защитники!
Таня не отрывалась от бинокля. После того как Гурию по непонятной причине не удалось забить верный мяч, игра переместилась к Гоярыну. Санта-Клаус и Снежная Гурия обстреляли его мячами - одурительным и чихательным, но Лоткова с Кузей Тузиковым вовремя развернули дракона и помешали Гоярыну разинул пасть.
Семь-Пень-Дыр воспользовался ошибкой защиты.
Снежного дракона, отлетевшей слишком далеко от своих ворот, и попытался прорваться с пламегасительным мяч. Мешая ему, Вихрило пронес рядом с Семь-Пень-Дыром и поспешно завертелся, буранной магией сметая его с пылесоса. Дыра завертело, швыряя из стороны в сторону.
- Что за фокусы? Такие люди и без намордника!.. Пень, пошли ему заговоренный пас! - завопил Ягун, перекрикивая поднявшуюся вьюгу.
Должно быть, Пень услышал его, потому что взмахнул рукой и, шепнув что-то, метнул в Вихрило пламегасительный мяч. Вихрило, неуверенный, что сумеет угадать контрзаклинание, поспешно юркнул в сторону. Мяч упорно преследовал его.
- О, класс! Вы это видели? Не пропустите незабываемого зрелища! Полярный дух трусливо удирает от мяча, который буквально висит у него на хвосте, как приставучая моська! Ату его, ату! - захохотал Ягун.
- Стой! Игра приостановлена! Грубое нарушение правил! Штрафной в ворота Тибидохса! - завопил Графин Калиостров, выпуская сигнальную искру.
- Где вы видели нарушение? - возмутился Сардананал. - Использование заговоренных пасов вполне законно!
- Ваш комментатор подсказывает! Это противоречит поправке №13 Спортивного кодекса! - заявил Калиостров.
- В Спортивном кодексе только 12 поправок! - заспорил Соловей.
- Протестую: уже 13! Тринадцатую я вписал только что! - заметил Тиштря, пряча за ухо замызганное перо, которым он только что быстро настрочил что-то в книжечке.
- А где голосование? Поправка еще должна быть принята! - запротестовал академик.
Не сговариваясь, Тиштря и Графин разом вскинули руки.
- Кгхм... Спортивный комитет проголосовал в полном составе. Принято единогласно, - важно сказал Калиостров.
Тем временем все уже было готово для штрафного. Арбитры особым заклинанием заставили Гоярына зависнуть в воздухе и широко разинуть пасть. Вихрило, кое-как расколдовавший пламегасительный мяч, отлетел на одиннадцать метров и стремительно закружился вокруг своей оси.
Таня упустила мгновение, когда мяч оторвался от его руки. Просто полыхнула яркая вспышка, на миг ослепившая всех зрителей.
- Го-ол! Восемь - ноль в пользу полярных духов! Кроме того, Гоярын лишается возможности выдыхать пламя до конца матча, - грустно сообщил Ягун.
Тарарах, в первые секунды, когда им назначили штрафной, оцепеневший от такой наглости, забился в руках у циклопов, пытаясь добраться до судей.
- Ребят! Ну хоть разок им двину, умоляю! Сил нет смотреть на эти рожи! - молил он.
- Не положено! Вот в конце матча мы специально зажмуримся - тогда другое дело! - заявили циклопы.
Маг Тиштря, обладавший тонким слухом, беспокойно закрутил шеей, оттягивая от нее воротник.
- Я протестую! Это заговор! Академик, вмешайтесь! Запретите им жмуриться! - завопил он.
- Я не могу запретить никому жмуриться, а также чихать, зевать и кашлять! Я только что сделал поправку в устав Тибидохса. Принято, как ни странно, тоже единогласно, - усмехнувшись, сказал Сарданалал и отошел, оставив Тиштрю и Калиострова в замешательстве.
Бессмертник Кощеев на соседней трибуне, сияя посеребренными латами, бросал победительные взгляды на Дусю Пупсикову. Дуся непрерывно хихикала и обстреливала Кощеева запуками, разбивавшимися о его латы. Заметив Сарданапала, Бессмертник мигом напустил на себя солидный вид и принялся перелистывать толстенную книгу, внезапно возникшую у него в руках.
“Зудильный справочник Лысегорского магузла.”
“Зудильники ведьм 1000-1988 гр.” - сообщала обложка.
- Ого! - воскликнул Сарданапал. - Вот они, плоды просвещения! Мне рассказывали об одном лопухоиде, который тоже учил наизусть телефонный справочник. Говорят, доучил до буквы Т и попал в психушку. Будьте осторожны, господин Кощеев! Учтите его опыт!
Бессмертник поморщился:
- Вечно вы со своими шутками, Сарданапал! Я ищу себе молоденькую секретаршу. Большинство тех, кто ко мне приходит, утверждает; что они родились после 1988 года. С другой стороны, имена большинства я потом нахожу даже не в этом справочнике, а в справочнике от 1 года до 1000-го.
- Для вас и эти слишком юны. Подберите себе кого-нибудь из четвертого или третьего тысячелетия до нашей эры. Только такая опытная секретарша сумеет по достоинству оценить ваши морщины и собрать песок, что из вас сыпется.. И учтите, в следующий раз, когда вы будете приставать к моим ученицам, я телепортирую вас отсюда вверх тормашками! - отрезал Сарданапал.
- ЧТО? ДА КАК ВЫ СМЕЕТЕ?
Бессмертник Кощеев пожелтел и схватился за меч, меч слишком заржавел, чтобы его можно было легко вы тащить из ножен.
Внезапно Медузия с преподавательской трибуны громко окликнула Сарданапала и замахала рукой, подзывая его. Академик подошел к ней.
- Что стряслось, Меди?
- Взгляните-ка туда, на поле!
- И что там такое? О, похоже, мы продуваем по всем статьям! Скоро Гоярына нафаршируют мячами, как утку яблоками, - с горечью воскликнул Сарданапал.
- Вы не туда смотрите! Посмотрите на Снежного дракона! Ну же!
Академик повернул голову.
- Я ничего не вижу. То есть не вижу ничего такого, что стоило бы особого описания, - поправился он.
- А теперь переключитесь на магический взгляд. Ну же!
- Хорошо, Меди, только не горячись так!. Дальчо зоркис лупоглазус! - послушно произнес Сарданапал, выпуская искру.
Тотчас мир предстал пред ним иным - это был уже не привычный мир, а клубок переплетенных энергий. Непосвященному магу невозможно было бы разобраться, что перед ним. Он решил бы, что это просто, ха, мелькание красок. Лопухоид, загляни он хотя бы краем глаза за эту неведомую грань, скорее всего, сошел бы с ума. Но пожизненно-посмертный глава Тибидохса не был ни начинающим магом, ни тем более лопухоидом. Он понимал, что видит изнанку мира. Его скрытый от всех непосвященных внутренний шов. Те пружины, что на самом деле одни и управляют всем сущим.
Вот зеленые, ярко пульсирующие пятна это белые маги. Вот красные и бордовые пятна, изредка ало вспыхивающие, точно огоньки сигарет, - это темные маги. Вот расплывчатые фиолетовые кляксы - это полярные духи, с одинаковым рвением использующие оба вида магии и даже магию вуду. Вот два ярких оранжевых пятна с желтым центром. Это, разумеется, драконы: Гоярын и Снежный. Несмотря на значительные внешние отличия, внутренняя сущность у них одинакова.
Приглядевшись к Снежному дракону, Сарданапал увидел прямо напротив его пасти большое фиолетовое пятно. В режиме же обычного зрения рядом с драконом никого не было, Защитники Пингвин-ага и Замерзайло кружили в добром десятке метров над головой дракона.
- Теперь вы видели? - нервно спросила Меди. - Понимаете, что это значит?
Академик кивнул.
- Невидимый дух!.. В команде полярных духов с самого начала игры было не десять, а одиннадцать игроков! Они нас обманули! Кто-то из духов прикрывает дракона и отбивает все наши мячи, - заявил он и ринулся к судьям.
- У полярных духов есть секретный игрок! Это грубое нарушение! - закричал он.
Тиштря и Графин Калиостров переглянулись и принялись мудрить, торопливо сочиняя новые правила и дополнения к ним. даже когда к судьям гуськом примчались все магвокаты Пуппера, в данном случае волей-неволей принявшие сторону Гурия, а следовательно, Тибидохса, Тиштря и Калиостров продолжали упрямиться.
- Есть лишний игрок или нету - это может установить только обстоятельная магспертиза! - заявил Тиштря.
- А магспертизу мы назначим только после окончания игры. Разумеется, на результаты матча это никак не повлияет, однако справедливость будет восстановлена. Обещаем огласить окончательные результаты магсперты не позднее чем через десять месяцев после конца света! - веско добавил Калиостров.
Сарданапал застыл от такой наглости Тиштря противно захихикал и, окончательно охамев, похлопал академика по щеке:
- Не унывайте, дружище! Выше голову! Разве вы не слышали пословицу: в драконболе главное не победа, а участие?
Это было уже слишком. Глава Тибидохса побагровел. Его усы встопорщились, а борода попыталась обвить Тиштрю за шею.
- Отпустите Тарараха и позовите Гуню Гломова. Мне нужна их авторитетная консультация по одному вопросу, связанному с восстановлением справедливости! - велел он циклопам.
Тиштря и Графин запаниковали. Они поспешно попытались телепортировать и завертелись на месте, выбрасывая искры, но это ни к чему не привело. Медузия, волосы которой шипели, как кобры, легким движением руки по ставила блок на телепортацию.
- Помогите! - заверещал Тиштря, хватая за рукава магвокатов. - Вмешайтесь! Это произвол!
- Я бы с удовольствием, но преступление еще не со вершено и судебное разбирательство не назначено. Следовательно, я бессилен. Вот если вам, положим, свернут шею, я смогу представлять интересы вашей вдовы в во просе о получении компенсации... - стряхивая его руку, затарахтел один магвокат Пуппера.
- А у меня грязь на штанине, и я ее отряхиваю! А когда я отряхиваю штанину, я ничего не вижу и ничего не слышу. У меня имеется медицинское заключение, подписанное тремя профессорами и одним академиком, - добавил другой.
Тиштря и Графин трусливо переглянулись. Тарарах уже надвигался на них, суровый, как пещерный медведь. Гуня Гломов с нетерпеливым ревом мчался из соседнего сектора, наступая всем на ноги.
- Ладно, так и быть! Мы пересматриваем наш запрет - облизывая губы, быстро крикнул Графин. - Команде Тибидохса разрешается вывести на поле еще одного игрока - любого на свой выбор! Только, учтите, счет остается прежним: восемь-ноль в пользу полярных духов...
Сарданапал повелительным движением руки остановил Тарараха и Гуню.
- От имени школы магии Тибидохс разрешите поблагодарить вас за объективное судейство! Я никогда не сомневался в вашей мудрости и высоких человеческих качествах! - церемонно поклонился он судьям.
- Да ладно вам, академик! Это наш долг! - поморщившись, как если бы у него разом заныли все зубы, сказал Тиштря.
А Графин Калиостров вытащил платок и промокнул глаза. Он уже понял, что побоев не будет.
- Спасибо вам, академик! Нас, скромных тружеников, так редко оценивают по достоинству. Если вас не затруднит, напишите мне благодарственную грамоту. Я повешу ее на стене своего кабинета и буду показывать гостям, - заявил он.
- Нет проблем, я попрошу Безглазого Ужаса. Он обожает писать кровью на стенах. Ваши гости будут приятно удивлены! - кивнул глава Тибидохса и, не обращая больше на судей внимания, подозвал к себе питекантропа: - Тарарах, слышал про одиннадцатого игрока? Беги и все устрой! А я к Соловью!
- Куда? - не понял питекантроп.
- ТАРАРАХ! - крикнул академик.
Питекантроп взглянул на него и, хлопнув себя ручищей по лбу, помчался разыскивать Таню. А Сарданапал с Медузией кинулись к Соловью. Тренер сборной сидел на скамье и угрюмо смотрел на поле, где Холодрыжник и Санта-Клаус грубо подрезали Кузю Тузикова, а Снежная Гурия норовила ненароком превратить своего тезку Гурия в сугроб, но никак не могла попасть в него фиолетовой искрой. Обледеневшая метла Пуппера вычерчивала в воздухе удивительные фигуры.
Единственный из полярных духов, кого игра не интересовала, был Снеговик. Вместе с тибидохской снежной бабой он прыгал по полю, да так, что комья их подскакивали и менялись местами. Вокруг них тучами роились купидончики, одетые в шапки-ушанки и валенки, и осыпали Снеговика и снежную бабу золотистым дождем стрел.
- Какие они забавные, эти снеговички! Клепочка, кисик, ты бы мог любить меня так же сильно? - мечтательно спросила Милюля.
Поклеп Поклепыч рядом с которым было немало любопытных ушей, смущенно прокашлялся.
- Видишь ли, дорогая, ктхм... я считаю, главным в отношениях должно быть чувство долга. Вместо того чтобы прыгать, как молодые ослы, по полю, они могли бы, скажем, составить брачный контракт или обговорить семейные обязанности, - сказал он.
Русалка вздохнула и нырнула в бочку.
- Точно, самое время договориться, кто будет летом размораживать холодильник (для снеговиков это главное), и заверить эту макулатуру у нотариуса... Скучный ты Клепа, тухлый какой-то! Уплыву я от тебя! - пробулькала она.
Академик коснулся плеча Соловья. Тренер очнулся от задумчивости, только теперь заметив Сарданапала.
- Я подаю в отставку... Тибидохсу нужен новый тренер. Ты только посмотри на наших! Можно подумать, это их первый драконбольный матч! - с горечью сказал он,
Академик ободряюще улыбнулся:
- Не бери в голову, не все так и скверно! Они делают все, что могут, но сегодня тридцать первое... Кроме того, у полярных духов оказался лишний игрок.
- Вот оно как! Это, скорее всего, Ознобич... - ничуть не удивившись, кивнул О. Разбойник.
- Ознобич? Откуда ты знаешь?
- Я помню его по прежним матчам. Шустрый парень, таких обычно не исключают из основного состава. А сегодня его почему-то не было видно. Похоже, Мороз решил подстраховаться ведь тоже не промах - этот дедульник с румяными щеками.
- Соловей! Мы тоже должны выпустить одиннадцатого игрока!
- Кого? - язвительно воскликнул О.Разбойник. - Может быть, посадим на пылесос Шурасика? Спасибо, с меня пока хватает Попугаевой и Склеповой!
- Ты знаешь, о ком я... У нас есть игрок, который может помочь Пупперу! - сказал Сарданапал.
Соловей упрямо покачал головой:
- Гроттер? Ни за что! Когда на поле Пуппер, она превращает игру, Древнир знает во что! Опять будет оберегать его от драконов и снежинок! Лучше уж выпустить на поле Гломова. У меня в раздевалке есть прекрасный отбойный молоток с реактивным двигателем. Хранил специально для таких душевных случаев. В повороты вообще не вписывается, зато уж, если протаранит, мало не покажется.
- СОЛОВЕЙ! Опомнись! Нам нужна Таня! Никто больше не сможет переломить ход матча при таком разгром ном счете, и тебе это, клянусь, известно! - с напором сказал Сарданапал.
Тренер отвернулся.
- Я не буду просить ее! Драконбол - это не институт благородных девиц, - проворчал он.
- Вот упрямец! Ты что, не понимаешь, что из-за твоего упрямства мы проиграем! Тебе не надо будет никого просить! Она уже здесь! - Сарданапал оглянулся..
Тарарах был уже совсем близко. Через правое плечо у него была переброшена Таня, а в левой руке он нес футляр с контрабасом.
- Вот она, ваша посылочка! Сама идти не желала! То да се, всякие женские фокусы! Ну не умею я с женщинами обращаться... Чем, думаю, упрашивать, так доставлю! - добродушно пробасил он, опуская Таню на ноги рядом с академиком.
Соловей и Таня исподлобья уставились друг на друга.
- Я не хотела идти! - пробормотала Таня.
- И упрашивать не буду! Вот еще штучки! Позовите Гуню! - поморщился тренер.
Сарданапал с Тарарахом переглянулись. Тарарах схватил Таню и Соловья за руки, почти силой подтянул их друг к другу.
- Что за идиотизм? - крикнул Тарарах - Там, на поле, наших громят, а они тут щеки дуют! Я вам покажу Гуню! Миритесь!
-  Нет! - разом воскликнули Таня и Соловей О. Разбойник.
- Кому говорю, миритесь! А то лбами столкну! Что за дела: что старый, что малый! - сердито крикнул Тарарах, силой своди вместе их руки.
Они упрямились, но вырваться у питекантропа было так же нереально, как остановить за хвост летящего дракона. Таня почувствовала шершавую ладонь Соловья, а потом очертания тренера неожиданно стали расплываться. девочка перестала вырываться и, чтобы никто не увидел ее слез, сделала единственное, что было возможно в этих обстоятельствах, - уткнулась лицом грудь Соловью. Как же она все-таки соскучилась по этому старому разбойнику!
- Девчонка, клянусь волосом Древнира! Глаза на мокром месте!.. Бери контрабас и марш на поле! - услышала она знакомый, скрипучий голос.
Тарарах вложил Тане в одну руку гриф контрабаса, который только что заботливо вытащил из футляра, а в другую смычок.
- Ну вот, готово! Надеюсь, без нот ты как-нибудь обойдешься давай, девочка, покажи этим холодрыжникам, кто главный в курятнике - напутствовал он ее.
Оглянувшись на Соловья, Таня шагнула было к куполу, но тут старый тренер снова окликнул ее:
- Погоди!
Таня остановилась.
- Где ты раньше-то была?.. Разве ты не понимаешь, что команде Тибидохса без тебя никуда? Никакие Пупперы нам не помогут, если мы сами себе не поможем! Я рад, что ты вернулась, Чумиха меня побери... А теперь марш, марш! Задай этим полярным совам! - видно, рассердившись на себя за свой минутный порыв, крикнул Соловей,
Мутная слеза вытекла из слепого глаза Соловья О. Разбойника и скользнула по рассеченной длинным шрамом щеке. Но Таня этого уже не видела. Вцепившись в контрабас, она мчалась к куполу, спотыкаясь на ступенях. Толпившиеся между секторами болельщики Тибидохса предупредительно расступались. Таня бежала и слышала за своей спиной гул рукоплесканий, волнами прокатывавшийся по тибидохским трибунам.
- Покажи им! Урряяяяяя! - Малютка Клоппик, подпрыгивая на одном месте, свистел в два пальца и расшвыривал во все стороны запуки. Запуки были такой убийственной силы, что даже циклопы опасались приближаться одаренному малютке, а только собирались наябедничать на него Сарданапалу или Зубодерихе.
Два толстеньких арбитра в полосатых халатах и крутившийся рядом с ними джинн Абдулла отодвинулись, помогая Тане протиснуться с инструментом в узкий проход в защитном куполе.
- Удачи, девочка! Если мы победим, я посвящу тебе свое лучшее проклятие! - пообещал Абдулла.
- Не надо. Лучше разрешите мне брать книги из за крытого фонда и не сдавать их вовремя, - отказалась Таня.
Разбежавшись, она произнесла Торопыгус угорелус и ловко вскочила на взлетающий контрабас. Струны загудели. Подняв руку со смычком, Тают описала его концом полукруг. Контрабас набрал высоту и заскользил вдоль купола. Таня приглядывалась к игре, пытаясь понять, что изменилось за те несколько минут, пока она была рядом с Соловьем.
А изменилось многое, причем явно не в их пользу. Снежная Гурия, Вихрило и Замерзайло атаковали Гоярына. У них же были два из трех оставшихся в игре мячей - одурительный и чихательный. Пользуясь тем, что Гоярын не может выдыхать огонь, полярные духи держались со всем близко к тибидохскому дракону, разве что старались не попасть под удары его крыльев и хвоста.
Кузя Тузиков и Ката Лоткова едва удерживали Гоярына от того, чтобы он не разинул пасть, пытаясь развернуть его к нападавшим то одним, то другим боком. Но с каждой минутой им было все сложнее держать Гоярына в повиновении. дракон явно терял терпение, а тут еще жирненький Пингвин-ага мельтешил у него перед глазами, раззадоривая аппетит.
Дед Мороз и Санта-Клаус увлеченно гонялись за Веркой Попугаевой и Гробыней Склеповой, намереваясь сбросить их с пылесосов. В принципе, никакой опасности от Склеповой и Попугаевой команде полярных духов не предвиделось, но старички все равно отрывались на полную катушку.
Особенно конкретно отрывался Санта-Клаус, безостановочно выкрикивающий: джингл-белз, джингл-белз!
Вокруг Клауса роились приставучие купидончики, невесть как прорвавшиеся на поле. Арбитры уже несколько раз пытались переловить их, но хитрые амуры всякий раз перелетали поближе к драконам, куда арбитры не решались за ними следовать. К тому же под дождем золотых стрел бедолаги-арбитры в полосатых халатах влюблялись в кого и во что попало, некоторые даже друг в друга. Что-то мелькнуло справа от Тани. Рядом появился Пуппер на метле.
- О, Таня! Я рад, что ты здесь! Мы будем всыпывать полярным духам по седьмой число и показывать им место, где зимовать ваш рак! - сказал он, расплываясь в улыбке.
- Ага, будем “всыпывать”! - согласилась Таня. - Только не трогай меня, пожалуйста, за колено. Поверь, раки зимуют не там.
Пуппер смутился и убрал руку.
Таня взмахнула смычком, и ее контрабас стрелой помчался вперед - туда, где на противоположном конце поля точкой мелькнул обездвиживающий мяч. Гурий, не отставая, мчался рядом на метле, Какие бы виражи ни делала Таня, Гурий не отставал. Казалось, метла и контрабас состязаются в скорости и маневренности Санта Клаус перестал гнаться за Попугаевой и, остановив оленя, с невольным восхищением уставился на них.
- Во, блин, джингл-белз! - буркнул он.
Грызиана Припятская огрела оператора микрофон - ной стойкой, да так, что тот подскочил на метр.
- Снимай, забубенная твоя башка! Разве ты не видишь: Пуппер и Гроттер вместе! - взвыла она. - Это будет моя лучшая передача! Вот тебе, вот!
- Ай! Я не могу снимать, когда меня колотят! - огрызнулся оператор, прикрывая голову.
- А я не могу тебя не колотить! Все равно запорешь! Лучше я тебя сразу убью, как Смердяков старика Карамазона или Тарас Бульба своего сына! Поворотись-ка, сынку! - с горечью сказала Припятская, метко впечатывая оператору подставкой.
Корреспонденты “Голоса из гроба”, “Лысегорской правды”, “Лопухоид-таймс” и “Безлунного магомольца”, не сговариваясь, настрочили в записные книжки: “Пуппер и Гроттер... Гроттер и Пуппер! Пародия, плагиат или любовь до гроба?”
При этом корреспондент “Лысегорской правды”, унылый пожилой ведьмак из близкого окружения Вия, написал пыродийя и плыгиад а корреспондентка “Безлунного магомольца”, некоторое время промучившись в грамматическом усилии, - “плохгиат”. Издатель календариков с Пуппером захихикал, потирая ладошки, но внезапно взглянул на тележку с календариками, приготовленными для продажи, и испуганно вскочил. Оказалось, что все Пупперы втихую сбежали с календариков и теперь неслись к Тане признаваться ей в любви.
А Таня летела рядом с Пуппером, с легкостью обыгрывая всех полярных духов. Она даже не задумывалась, что делает какие приказы отдает смычку. Казалось, ее тело находится в свободном полете. Его плоское днище из досок Ноева ковчега скользило по воздуху, опираясь о тугие струи холодного ветра. Неяркое зимнее солнце то выглядывало из-за туч выпуклым глазом яичницы, то кокетливо скрывалось за пухлым рыхлым облаком.
Они с Пуппером даже не сговаривались, что им делать, не выбирали общей тактики - это было не нужно. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, с полудвижения. Насколько зануден и невыносим был Пуппер в магпункте, когда он, сложив на груди ручки, однообразно при в любви или начинал составлять список гостей на помолвку, настолько же хорош он был в воздухе. Таня могла даже не оглядываться на него, и без того она знала, что Пуппер все сделает правильно.
Когда навстречу им попался Вихрило и начал закручиваться, вызывая буран, малютка Гроттер направила свой контрабас правее полярного духа, а Гурий - левее. В результате растерявшийся Вихрило, пытаясь уследить сразу за обоими, столкнулся с Пингвин-ага и оба едва не попа ли в пасть своему же дракону.
Обездвиживающий мяч то мелькал где-то у самого купола, то, начиная летать зигзагами, нырял в тучу. Таня с Гурием переглянулись и разделились. Теперь они ловили мяч, как две гончих, стараясь подстроиться под его хаотические движения. Наконец им это удалось. Гурий Пуппер с налету ударил мяч концом метлы. Мяч от удара изменил направление полета, не вписался в очередной вираж и, отскочив от защитного купола, попал в руки к Тане.
Она прикрепила его к липучке у плеча, и они снова полетели с Гурием бок о бок. Внезапно внизу что-то мелькнуло, послышался рев двигателя, и к ним, точно толстый жужжащий шмель, приблизился Баб-Ягун на пылесосе.
- О, вот и они, мамочка моя бабуся! Звездная пара, наша надежа и опора! Разрешите спросить вас: каковы ваши впечатления от матча? Не желаете ли вы поздравить кого-нибудь из близких с Новым годом? Передать привет знакомым? Могу одолжить рупор! Только сразу предупреждаю, с возвратом! Казенное имущество, извиняюсь, на балансе у школы. Возможно, Поклеп Поклеыч даже вы гравировал где-то инвентарный номерок.
Таня быстро взглянула на Ягуна. Она неплохо его знала и готова была поклясться, что он задирается. Пуппер явно вызывал у него творческий энтузиазм, причем особенного рода. Скорее всего, внук Ягге просто мстил Пупперу за своего друга Ваяьку.
- Ого, Гурий Пуппер делает успехи! - продолжал ехидничать Ягун. Кто бы мог подумать, что его метла - этот удлиненный веник, эта палочка с пучком веток, это повседневное орудие дворника - может развивать такую скорость и иметь такую маневренность? Впрочем, о вкусах не спорят. Лично я встретил однажды старушку-ведьму, которая летала на граблях, - и что же? Это была очень милая и достойная женщина. Гораздо приятнее своей подруги, которая летала в душевой, извиняюсь, кабинке и в соответствующем костюме. Ну так как насчет рупора?
Таня отказалась, однако Гурий почему-то согласился. Возможно, он просто неважно разбирался в нюансах чужого для него языка и не понимал, что над ним смеются.
Пуппер поймал переброшенный ему Ягуном рупор.
- Я хочу сделать официальное заявление! Вы меня хорошо слышите? - спросил он.
Его голос, усиленный магией, разнесся по всему стадиону. Фанаты Пуплера насторожились. Корреспонденты и телевизионщики разом вскинули магофоны и зудильники, чтобы не пропустить ни звука.
- Я ЛЮБЛЮ ТАНЮ И БУДУ ЛЮБИТЬ ЕЕ ВСЕГДА! ЭТО К НЕЙ СБЕЖАЛ ИЗ МАГФОРДА! Я СПЕЦИАЛЬНО УЧИЛ РУССКИЙ ЯЗЫК, ЧТОБЫ РАССКАЗАТЬ ЕЙ, КАК СИЛЬНО Я СКУЧАЮ БЕЗ НЕЕ! - продолжал Пуппер.
Тренер Пуппера схватился за голову. Гореанна, ревниво стиснув зубы, заправила в сглаздамат новый рожок.
Гробыня Склепова едва не свалилась с пылесоса.
Таня с ужасом уставилась на Пуппера. Тот же, не обращая ни на кого внимания и глядя только на нее одну, про должал:
- Я ЛЮБЛЮ ТАНЮ! ТАНЯ, ПРОIIIУ ТЕБЯ, СКАЖИ МНЕ ДА.
Таня почувствовала, как краска залила ее лицо. Ей ужасно протаранить этого упрямого Пуппера и сбросить его с метлы. Одновременно почти помимо своей воли она ощутила к Гурию что-то новое, чего не было прежде. Была ли это любовь или, может, только симпатия - этого малютка Гротгер не могла сказать, особенно теперь, когда мысли ее пугались.
- Может быть, хватит? - с досадой шепнула она Пупперу. - Прекращай этот цирк!
Однако вместо того, чтобы прекратить цирк, Пуппер рванул на груди защитную жилетку:
- Стреляй в грудь Пупперу! Стреляй или скажи да! Ты любишь меня?
- НЕТ!
- А если я забью гол? Если выиграю этот матч, тогда да Тогда ты согласишься? - напирал Пуппер.
- Я сама забью гол! Ты мне не очень-то и нужен! - заявила Таня и, прижавшись грудью к контрабасу, взмахнула смычком. Бросая ей в лицо колючий снег, в ушах у нее выл, свистел, стонал ветер. Таня сорвала с липучки обездвиживающий мяч и держала его в свободной руке.
Она уже поняла, что, пока Пуппер увлеченно ораторствовал, полярные духи не теряли времени даром.
Обнаружив, что обездвиживающий мяч у Тани и Пуппера, они выстроили плотный заслон вокруг своего дракона. Впереди всех был дед Мороз на вьюжной тройке. Три его белые кобылицы Вьюга, Метель и Пурга похрапывали н били по воздуху копытами, от которых во все сто роны разлетались ледяные искры Чугь сзади и сбоку на олене красовался Санта-Клаус. Назойливые купидончики настолько его одолели, что глазки у Санты сбились в кучку, а аккуратная бюргерская бородка сидела на лице как-то несимметрично, заставляя почему-то вспомнить о котлете. За Клаусом и дедом Морозом летели Холодрыжник и Ознобич. О существовании последнего можно было только догадываться по той ледяной, острой, почти кристальной прозрачности, которую порой приобретал воздух перед мордой у Снежного дракона.
Эта была не просто надежная защита - это была самая непрошибаемая из всех драконбольных защит, даже если забыть про тридцать первое декабря.
Многократно Таня и прикрывавший ее Гурий пытались прорваться, но всякий раз Снежный дракон метко выплевывал ледяное пламя. Таня и Гурий уворачивались, и пламя цепляло их лишь на излете. Но все равно контрабас покрылся изморозью, а с обледеневшей метлы Пуппера свисали сосульки.
- Здесь нам ничего не светит. Какая досада, что я не захватил свой плащ-невидимку! - воскликнул наконец Гурий, убеждаясь, что его метла маневрирует все хуже.
- Говори за себя! Я все равно прорвусь! Девочка с фамилией Гроттер не может не прорваться, Чума-дель-Торт меня побери! Я заставлю Снежного дракона проглотить мяч, даже если мне придется разжать этой ящерице пасть и вставить в нее посох Волхвов! - решительно заявила Таня.
Она поймала себя на мысли, что рассуждает в лучших традициях темного отделения. Ну и пусть! А на каком, интересно, она отделении?
Пуппер посмотрел на Таню с опаской и тревожно моргнул, поправив очочки, на которые было намотано столько скотча, что они едва держались на переносице.
- Ах, Таня! Порой ты так похожа на Гробыню! Мне становится тревожно, когда я воображаю себе нашу будущую семейную жизнь, - грустно сказал он.
- А ты не воображай! У нас не будет никакой семей ной жизни. У тебя будет жена, которая летает за кефиром на сдвоенных метлах и знает тринадцать суповых заклинаний! - отрезала Таня.
Малютке Гроттер было уже не до Пуппера. Она принялась быстро перемещаться, пытаясь раздразнить Снежного дракона и заставить его атаковать, но Снежный дракон обладал, пожалуй, излишне флегматичным темпераментом. К тому же полярные духи сразу закрывали ему своими спинами обзор, едва ощущали, что дракон начинает терять терпение.
Неожиданно из-за тучи, насвистывая, выскочил Ягун.
Под мышкой у него был одурительный мяч.
- Видали? - воскликнул он. - Ну что, примете меня в вашу милую компашку? Посуда у меня своя!
- Как тебе удалось его перехватить? – удивилась Таня.
Ветер утих, и они могли общаться спокойно, не повышая голоса.
- А, это?! Маленький новогодний сюрприз от Замерзайло... Неудобно было отказать. Иностранец все-таки, с полюса приехал, - пояснил Ягун.
- Сюрприз? - усомниласьТаня.
- Вроде того. Замерзайло решил послать Вихрило заговоренный пас. Если это не сюрприз, то не знаю, как это это и назвать.
- Ты опять подзеркаливал! - воскликнула Таня.
- Э-э... Ну есть маленько! - признался Ягун.
Пуппер нахмурился.
- Это не по правилам! Ты должен сообщить об этом судьям! - заявил он, возмущенно подпрыгивая на метле.
- Типа, скидка выйдет? - с иронией поинтересовался Ягун.
- Я не понимаю, что есть скидка.
- А тут и понимать нечего. Просто не философствуй! Последним хорошим философом был Эразм Роттердамский, и тот давно умер. И вообще, верни мне рупор! Ты и так уже растрезвонил всем трибунам мои маленькие девичьи секреты! - огрызнулся Ягун, решительно отнимая у Пуппера рупор. - Прошу прошения, дамы и господа! Не большая техническая неполадка! Стрелы амура, роковые страсти, новогодние подарки от полярников и прочие не предвиденные случайности!.. Ваш любимый комментатор вновь с причем не один, а с мячиком!.. Полюбите нас без мячика, а с мячиком нас всякий полюбит... О, Таня Гроттер все же решилась идти на прорыв! Пуппер прикрывает ее сверху... Какое безумие! Гроттер-то ладно, она безбашенная, но чтобы умничка Пуппер - вот уж кого не узнаю!.. Дед Мороз и Санта-Клаус бросаются им наперерез! Какая буря!.. Вьюга злится, вьюга плачет, кони чуткие хранят, вот уж он далече скачет, лишь глаза во тьме горят!.. Мчатся бесы рой за роем в беспредельной вышине, визгом жалобным и воем надрывая сердце мне.. . Кстати, мерси Пушкину за цитату!.. К чему я это все?
Ягун слегка призадумался, поскреб затылок, сдвинув ушанку на лоб, и бойко продолжил:
- Ах да! Я вообще-то собирался чисто риторически спросить, что можно увидеть в этой снежной каше? Дракон выдыхает пламя. О нет!!! Похоже, Гроттер все же на крыло... уф, я был не прав! Танька успела нырнуть под контрабас, хотя ей и досталось. Я точно вижу, что с ее головы срывает шапку, а волосы обледенели Она поворачивается на контрабасе и дает пас Пупперу. Она даже не успевает его заговорить, но Гурий все равно тут как тут!
Он пер мяч прорыва к Снежному дракону, чья пасть все еще открыта! Но что это? Пуппер отброшен на несколько десятков метров и лишь чудом не теряет мяч Опять фокусы? Готов поспорить, это был Ознобич, или кто у них там из Невидимых, мамочка моя бабуся?
Ну держись, курица ты замороженная! У меня тоже есть мячик! Гуллис Ду... Пардон, я забыл, что я с рупором. Сделайте вид, что ничего не слышали!
Ягун разогнался, ловко избежал столкновения со Снежной Гурией и, промчавшись над Снежным драконом, метнул одурительный мяч. Самые зоркие из болельщиков увидели, как наперерез мячу метнулось что-то прозрачное, что-то такое, о существовании чего можно было догадываться лишь по контурам, обозначившимся на фоне сплошного снега. Это что-то - или, точнее, этот кто-то попытался перехватить мяч. В следующий миг трибуны услышали досадливый возглас, и кто-то, оставшийся невидимым, грузно шлепнулся в наметенные внизу сугробы. Санитарные джинны и Ягге, увязая, бросились к упавшему.
Тем временем одурительный мяч, не встречая никаких преград, благополучно залетел в так и не захлопнувшуюся до конца пасть Снежного дракона.
- О нет, нет! Разумеется, это был не Цап-царапс и даже не Щупс-курощупс! Это был самый банальный Леос зафиндилеос!.. - заметил Ягун. - Восемь - один! Счет неприятный, но внушающий некоторые надежды! Ознобич попытался расколдовать мяч, но в самом буквальном смысле сел в лужу!.. Точнее, в будущую лужу, которая пока носит гордое имя сугроб. А был ли мальчик, может, мальчика и не было? Нет, мальчик все же был... Уф, что-то меня заболтало на ровном месте... Моя бабуся бережно перекладывает Ознобича на носилки и поторапливает джиннов... Интересно, куда она будет делать Ознобичу укольчик, если он до сих пор невидим?
- ЯГУ-УН!!! - донесся крик с другой части поля.
Неохотно прервавшись, играющий комментатор повернулся. Семь-Пень-Дыр с Гробыня размахивали руками.
- Что еще?
- ЯГУ-У-УН! Нам забили!
Увидев Гоярына, окутавшегося малиновым дымом, Ягун все понял и ударил себя по лбу.
- Мамочка моя бабуся! Я совсем забыл про чихательный мяч! десять - один! Ничего себе счет, я вас умоляю! Всего-то разницы, что в жалкий нолик! Какое-то круглое ничтожество, а сколько вреда! Кто, интересно, забил? ЧТО? Пингвин-ага? Я вас умоляю! Я явно недооценил этого парня!.. А такой рохля с виду, что прям дядь дай грошик!.. Ну, и где там этот Гурий с обездвиживающим мячиком? Собирается он отрабатывать нашу тибидохскую гречневую кашу?
А Гурию Пупперу между тем приходилось туго. Его обледеневшая метла, которой пришлось хорошенько покувыркаться, треснула и почти утратила управление. Проволока, стягивающая на метле ветки, ослабела, и великолепный пук на конце основательно поредел. В настоящий момент дорогая метла Пуппера больше напоминала старый веник в той последней своей стадии, когда им швыряются в школьных коридорах.
Дед Мороз, Замерзайло и Санта-Клаус, видя, что Пуппер начисто лишен маневренности и бестолково кружится на одном месте, со свистом мчались к нему, чтобы отнять мяч.
- Спасай Пуппочку! Гурочку обижают! - завопил Ягун.
Но эта подсказка, хотя и нарушающая правила поведения комментаторов, никому не была нужна. С одной стороны к Гурию уже неслись Гробыня Склепова, Верка Попугаева и Таня Гроттер, а с другой - Вихрило, Замерзайло и Санта-Клаус. Все шестеро были от Пуппера примерно на одинаковом расстоянии. Сложно было прогнозировать, кто заполучит Гурия или его мяч спустя всего лишь не сколько секунд.
Но недаром Гурий Пуппер долгое время был чемпионом. Он сообразил, что дед и Санта-Клаус явно не успеют притормозить. То же самое можно было сказать и о Попугаевой. Она летела, зажмурившись, и, подбадривая себя визгом, врубала полный газ. Сообразив, что станет с ним и его метлой, когда вся эта орава столкнется, Пуппер принял единственно верное решение.
Он разжал руку, которой держался за метлу, и, прижимая к груди мяч, спрыгнул вниз, пробормотав подстраховочное заклинание. Едва Пуппер спрыгнул, как на том самом месте, где еще продолжала висеть его поврежденная метла, прозвучало:
- ТРАМХХХШШШВАААААААААА! ДЖИНГЛ-ВЕЛЗ!
- Ой-ой-ой! Мамочка моя бабуся! Да здравствует куча мала! - завопил Баб-Ягун. -  Смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой!.. Расшифровываю! Дед Мороз лоб в лоб сталкивается с Веркой Попугаевой. Вьюжные кобылицы, напуганные ревущим пылесосом, понесли. Попугаева, описав в воздухе дугу, падает прямо в сани к дед Морозу. Дно саней проваливается. Не выпуская свой мешок, дед Мороз камнем падает вниз, но благополучно повисает на подстраховочном заклинании. Не думаю, что ему понадобятся санитарные джинны. Внизу намело отличный сугроб, точно созданные для экстренной посадки. Попугаева же непонятно каким образом оказывается на шее у одной из пристяжных и... визжит, визжит, визжит. Бедные лошадки, не берусь описать их психологическое состояние, посему перехожу к описанию следующей философской картины!..
Гробыня Склепова и Санта-Клаус! Вообразите, Клаус на олене, перед ним на том же олене Склепова, а на шее у Клауса болтается шланг от ее пылесоса, должно быть, перед столкновением оба попытались набрать высоту - и результат налицо... Интересно, у Клауса есть счет в банке? А рестораны он любит? А если счета нет и с ресторанами не сложилось, то перспектив у него никаких. Склепова с ним и разговаривать не станет...
Ягун тарахтел, совсем забыв про Пуппера и даже не глядя в его сторону. Гурий уже приготовился открыть платок-парашют, когда внезапно кто-то, не слишком церемонясь, схватил его руку. А еще секунду спустя Пуппер осознал, что лежит животом на грифе контрабаса.
Контрабас, принявший двойной груз, провалился в воздушную яму. Лишь у самой земли Тане удалось перейти на заклинание Тикалус плетутс. Контрабас кое-как выправился и уже с куда меньшим рвением согласился на брать высоту.
- Уф! Чуть руку себе не оторвала! Ну и тяжелый же ты! - проворчала Таня.
- О, Таня! Ты снова спасла меня! Не значит ли это, что мы вместе навек? - патетично спросил Пуппер, ловко переползал по грифу и усаживаясь позади Тани.
- Не значит... Ты мячик не потерял? Давай его сюда! - распорядилась Таня.
Она уже сообразила, что теперь ей довольно долго придется выносить приставания Пуппера. Вокруг уже вертелись любопытные пухлые купидончики в валенках и шапках-ушанках. Некоторые дышали на озябшие ручонки и теребили колчаны, прикидывая, не нашпиговать ли их с Пуппером амурными стрелами. Надежда была лишь на жилетку от сглазов, да и то слабая. Против любовных стрел жилетки бессильны.
А между тем наверху, над их головами, происходило уже нечто невообразимое. Гоярын и Снежный дракон вот-вот готовы были сцепиты Они были взбудоражены вьюжной тройкой и визжащей Попугаевой, которые лакомым обедом из четырех блюд хаотично метались внутри купола. двойной драконий рев сливался в один.
Трибуны замерли. Ванька Валялкин вскочил с ногами на скамью. Тиштря и Графин Калиостров то принимались нервно хихикать, то дергали себя за волосы. Они, похоже, тронулись на фоне общего перегруза и дикого желания хоть к чему-нибудь придраться.
- Кузя Тузиков и Катя Лоткова пытаются успокоить Гоярына, но у них ничего не выходит... драконы вот-вот сцепятся! Снежный дракон, капитально поглупевший после одурительного мячика (он и раньше-то не был гением), выдыхает ледяное пламя, но никакой лед не может сковать огнедышащего Гоярына!.. Защитники торопливо разлетаются в разные стороны! Никто не хочет оказаться поблизости, когда драконьи начнут разрывать друг друга на сувениры! Эй, почему фэны Пуппера так засуетились? Гореанна налетела сглаздамата, а магнетизеры вскакивают на коврики!.. А, я понял! Контрабас с Таней, а вместе с ним и Гурик, оказался точно между драконами. Таня спохватывается и старается набрать высоту, но Тикалус плетутс слишком медленное заклинание, чтобы сделать это быстро!.. А тут еще Вихрило начал закручиваться вокруг своей оси. Гроттер и Пуппер исчезают в ледяном вихре, к которому с обеих сторон грозно приближаются драконы!..
Завертевшись в ледяной карусели, Таня все свои силы тратила лишь на то, чтобы удержаться на контрабасе. Она не понимала, где земля, где купол, где трибуны, а где распахнутая драконья пасть. Везде был лишь снег. Где-то совсем близко, за вихревым мешком, слышен хохот Вихрило.
Внезапно сквозь метель Таня увидела распахнутую алчную пасть с алым сердечком гортани. Зная, что эта пасть сейчас поглотит ее и избежать этого все равно не удастся, малютка Гротгер размахнулась и что было сил метнула мяч, потерян при этом равновесие. Вьюга подхватила ее и безжалостно зашнырнула в пасть вслед за мячом... Пасть захлопнулась.
Контрабас подбросило. Без смычка, оставшегося у Тани, он стал неуправляемым. Пуппер закричал. В следующий миг Гурия проглотил Гоярын, не разобравший впопыхах, за какую команду тот играет. Гоярын и Снежный дракон столкнулись, нанося друг другу удары крыльями.
Защелкали челюсти мощные, как капканы. Брызнула кровь, полетела чешуя.
- О небо! Какой душераздирающий финал! Нет по вести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте!.. - патетично сказала Великая Зуби.
Готфрид Бульонский, лично знавший обоих, пригорюнился.
Фэны застонали. Гореанна не застрелилась лишь по тому, что в ее сглаздамате закончились заряды. Тренер Пуппера за одну секунду постарел на двести тридцать лет. Магвокаты извлекли счеты и защелкали костяшками, просчитывая размеры страховки.
- НЕ-Е-Е-ЕТ! - закричал Прун.
Внезапно с громким хлопком сработал обездвиживающий мяч. Все заволокло розоватой дымкой. Снежный дракон разжал челюсти, почти сомкнувшиеся на крыле у Гоярына, и, полузакрыв глаза, миролюбиво спланировал на поле. Гоярын победно заревел за весь Буян, нескромно приписан успех своим бойцовским качествам.
- ГО-О-ОЛ! Одиннадцать - десять! Мы победили! - Ягун, догоняя и подстраховывая от падения Танин контрабас, чудом не раздавленный столкнувшимися драконами.
Трибуны торжествующе взревели. Малютка Клоппик заулюлюкал, бросая направо и налево запуки. Поклеп кинулся обнимать русалку. Тиштря и Графин Калиостров завопили было, что гол не засчитан, но вовремя посмотрели на Тарараха и передумали.
- Ладно, так и быть... Нелепая случайность! - буркнул Тиштря.
- Угу, дуракам везет. Так и быть, можете радоваться! В равно мы потом подстроим вам какую-нибудь гадость! - добавил Графин, попытавшись как-то скрасить поражение.
Закружившись на месте, судьи запахнулись в плащи и, воспользовавшись тем, что Медузия сняла блокировку с заклинаний, поспешно телепортировали в Магщество Продрыглых Магций.

* * *

Холодно. Кровь стынет в жилах, превращаясь в колкие кристаллы. Таня спит и видит сон, что стала сосулькой. Она смотрит на свои прозрачные руки и ноги и боится сломаться. Так проходят века. Время не течет, а переваливается, точно глыба льда.
А потом внезапно что-то происходит. Таня понимает, что она в кабинете Сарданапала. Это уже не сон, а явь. Над Таней склонились Ягге и Великая Зуби. Стрелка часов показывает на скатерть-самобранку. Таня догадывается, что теперь время ужина, а значит, матч закончился самое большее час назад. Время оттаивает, возвращается к привычному течению...
- А где Пуппер? - машинально спросила Таня.
Ягге фыркнула и запыхтела вишневой трубочкой. Один из клубов ароматного дыма сложился в лебедя. Лебедь повернул длинную шею, посмотрел на Таню и, взмахнув крыльями, исчез.
- Мы победили, да? Что с Пуппером? - снова повторила Таня.
- Все нормально с твоим Гурием. Ссадины кое-какие есть, но до свадьбы заживет!
- Пуппер не мой! И свадьбы никакой не будет! - рассердилась Таня.
- Конечно, конечно. Чего ты меня убеждаешь? И не вскакивай. Лежи себе! - миролюбиво согласилась Ягге. - Кстати, знаешь, о чем спросил Пуппер, когда мы извлекли его из Гоярына?
- Ну и о чем. Небось про метлу.
- Он спросил: “Где Гроттер?
Таня прикусила язычок.
- Мог бы и не по фамилии. У меня имя есть, - защищаясь, буркнула она.
Но провести Ягге и Великую Зуби было совсем непросто.
- Лучше о Ваньке подумай, сколько он у дверей изводился, бедный. Одних котлет штук десять съел - так переживал! Огурцов я уже не считаю! Сидит сам не свой, бледный, перед собой смотрит и котлеты ест... А майка такая старая, Такая рваная!.. - укоризненно сказала Великая Зуби,
Ягге предостерегающе взглянула на нее, и Великая Зуби умолкла. Тане стало приятно, что Ванька изводится у двери, но она упрямо решила этого не признавать.
- Ничего он не мучается! Плевать ему на меня! Подумаешь, котлету съел, страдалец! - заявила Таня.
- Да что б ты понимала! Думаешь, настоящая любовь - это когда цветы и купидоны, как у твоего Пуппера? Любовь - это, милочка, как раз майки и котлеты! - неожиданно набросилась на нее Ягге.
Таня хотела возразить, но закрыла глаза и стала бесконечно падать куда-то. Она падала, падала и все никак не могла упасть. И снова ей казалось, что прошли века.
Когда же Таня вернулась к реальности, Ягге и Великая Зуби уже ушли. Рядом же с Таней в глубоком кресле сидел сам пожизненно-посмертный глава Тибидохса академик Сарданапал Черноморов.
Поняв это, Таня с трудом села на диване. Ее знобило.
На полу, похожие больше на тряпку, лежали Черные Шторы. От Штор пахло гарью, что не мешало им пребывать в прекрасном настроении и отражать что попало. На пример, Дырь Тонианно в обнимку со Склеповой или Тетю Нинель, мучительно пытавшуюся влезть в джинсы шестидесятого размера. Безумный Стекольщик исчез. Вероятно, Шторы одержали над ним верх, заставив Горбуна провалиться в преисподнюю.
Зеркало было разбито вдребезги. Лишь несколько осколков, больше похожих на зубы, торчали в раме.
- Сфинкс ничего не смог сделать. Это случилось ближе к концу матча... Похоже, мне не стоило смотреть драконбол. думаю, там, в Потусторонних Мирах, давно ждали подходящего случая... - сказал Сарданапал.
- Боги прорвались в наш мир, да? - спросила Таня.
Академик обернулся и задумчиво заглянул в разбитое зеркало.
- Еще нет, но уже почти... Нам дают последний шанс. Скорее всего, это произойдет сегодня ночью. Момент, которого я так ждал, наступил. Существовали причины, по которым тебя никак нельзя было отправить за посохом раньше, чем разобьется это стекло, - сказал академик.
Он подошел к столу и, открыв одну из тяжелых тумб, достал большую бутыль.
- Отхлебни! Это придаст тебе сил!.. Но не больше глотка!
Таня осторожно отпила. Жидкость обожгла ей гортань. Она закашлялась. По жилам распространилось живительное тепло. Озноб сразу прекратился. Сарданапал сам отхлебнул из бутыли - пожалуй, чуть побольше глотка - и заткнул горлышко пробкой.
- Только не говори Ягге, договорились?.. Это всего лишь слабенький бальзам из молодильных яблок, к тому же разбавленный на две трети живой водой и слезами русалок... Вот уж не пойму, почему после него запрещается управлять транспортными средствами и пылесосами! - убеждая сам себя, сказал академик.
Его носик застенчиво замигал. Глава Тибидохса собрался с мыслями.
- За час до полуночи мы с Меди телепортируем тебя в лопухоидный мир. Если тебе и придется лететь на контрабасе, то лишь в самом конце, уже перед самым домом. Согласна? - ободряюще сказал Сарданапал.
- А что мне делать у лопухоидов? Я надолго у них останусь? - спросила Таня, представляя себе, как будут счастливы Дурневы получить такой новогодний подарок.
Академик очень серьезно, даже строго воззрился на нее. Его разноцветные усы вытянулись в два восклицательных знака.
- Тебе нужен честный ответ? - спросил он.
- Да, - встревожилась Таня.
- И откровенный?
- Да, - тревожась еще больше, сказала Таня.
- Тогда вот он: не знаю.
- Как - не знаете?
- Просто не знаю, и все! Ты должна найти посох и вернуть его Симоргу. Но как, и где, и г каких обстоятельствах это произойдет, не ведает даже Древнир. Знай я все наперед, поверь, я бы сам легко мог полететь к лопухоидам. Но ошибки в магическом мире исправляет лишь тот, кто их совершает.. Ты впустила в мир Ее Стекольщика - и ты должна устранить все последствия. Другого просто не дано!.. Единственное, что я могу, - дать тебе вот это! - грустно произнес Сарданапал.
Он порылся в карманах. Оттуда посыпалась всякая дребедень, больше уместная для малютки Клоппика чем для убеленного сединами главы Тибидохса.
- Возьми! - академик протянул Тане свернутый пергамент. - Пока не заглядывай. Прочитаешь у Дурневых. Если посох рядом - он отзовется!
- Как отзовется? - не поняла Таня.
Но Сарданапал либо не услышал, либо сделал вид, что не слышал. Он вытащил пробку из бутылки и, понюхав, приложился к горлышку.
- Как бы не выдохлась!.. Или нежить высосет в новогоднюю-то ночь... Ну, за благополучие Тибидохса! Чтоб светлых магов было больше, чем темных!.. - напутствовал он самого себя.
Напустив на лицо побольше безразличия, Таня вышла из кабинета. Безразличие, разумеется, предназначалось для Ваньки, однако Таня увидела лишь сфинкса, который не без интереса обнюхивал валявшуюся на полу половинку котлеты, Поняв, что его врасплох застигли за этим прозаическим занятием, больше достойным кошки, сфинкс недружелюбно зарычал на Таню и вспрыгнул на дверь.
- С Новым годом! Желаю тебе поменьше вредности! - обратилась к нему Таня.

<< Глава 11 Оглавление    Глава 13 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.