Глава 10 - ТРЫНТРАВОНИС-ПОФИГАТОР, ИЛИ ИЗВЕСТИЕ ИЗ ТИБИДОХСА

Как ни странно, Дурневы отнеслись к погрому в своей квартире с равнодушием философов-стоиков. То ли после истории с кроликом Сюсюкалкой и вовлечения дяди Германа в работу общества В.А.М.П.И.Р. они вообще ничему не удивлялись, то ли помогло черномагическое заклинание Трынтравонис-пофигатор, которое Ягун выучил на темном отделении.
- Ужасно полезное заклинание! Бывало, Клопп притащится злой, как болотный хмырь, и начнет проверять домашнее задание, а Гробыня или Шито-Крыто шепнут Трынтравонис-пофигатор и выпустят в котел искру, чтоб не видно было вспышки. Клопп сразу примется хихикать и говорить: “Марш отсюда, киндер! Даже Древнир быль двоечник! Какой можель быль образований в сольнечный день!” - вспомнил Ягун.
Перешагивая через разбросанные вещи, дядя Герман надел сапоги со шпорами, корону, повесил на пояс ржавую шпагу (ту самую, что сегодняшней ночью, возможно, спасла Котлеткина от смерти!) и поехал в Думу вправлять мозги политическим конкурентам, Пипа отправилась к Ленке Мумриковой, а тетя Нинель выпроводила Баб-Ягуна и Таню на лоджию и, вызвонив домработницу, взялась за уборку.
- Знаешь, а твои родственнички в общем-то ничего. После небольшой магической коррекции из них могли бы получиться вполне приличные лопухоиды, - задумчиво сказал Баб-Ягун.
- Ну уж нет! Дяде Герману и полное зомбирование не поможет! Да и вообще, он дорог мне как седая древность старины! - сказала Таня, заразившаяся от Склеповой любовью к бессмысленным, но звучным словосочетаниям.
Она никак не могла выбросить из головы сегодняшнюю ночь. Зачем Спящему Красавцу было крушить все в квартире дяди Германа и прожигать искрой рюкзак Ягуна, а до этого то же самое делать с вещами остальных учеников? Наверняка у него была веская причина так поступить.
- Ягун, давай пошлем Тарараху купидончика! - предложила она.
- С какой это радости? Он все равно не умеет читать. А у купидончиков головы дырявые. Они больше трех слов сроду не запоминали.
- А мы пошлем его Ваньке, а он уже Тарараху прочитает.
Ягун насмешливо воззрился на Таню.
- А-а-а! Так и скажи, что просто Валялкину хочешь письмо написать! Тили-тили-тесто, а?
- Замолчи, пылесос! Мамочка твоя бабуся! - буркнула Таня.
Ей ужасно захотелось превратить Ягуна во что-нибудь. Например, в попугая. Но не в говорящего, а в какого-нибудь глухонемого. При условии, что такие существуют.
Продолжая ржать, Ягун удалился доводить вернувшуюся домой Пипу. Кстати, Пипа заявилась не одна, а с Ленкой Мумриковой, которая с любопытством высовывала нос из коридора.
- Ну что, девушки-красавицы, экскурсия в магический мир, а? Никто не хочет посмотреть мои младенческие фотографии, как я летаю на крылатом горшке? Крылья у него такие же большие, как мои уши! - с ходу предложил им Ягун.
У Ленки Мумриковой мгновенно покраснели лоб и подбородок. Наглый Ягун ей нравился.
А тем временем Таня взяла лист бумаги, в задумчивости погрызла ручку и наконец начала писать:

“Ванька!
Передай Тарараху, чтоб не спускал глаз С-Того-Кто-Не-Дрыхнет-По-Ночам! Это очень важно! Тарарах сообразит, о ком я. Прости, что не могу объяснить понятнее, это не мой секрет. Я даже имени его не могу назвать по одной причине, которую я тоже не могу назвать... Вот так вот запутано.
Я по тебе ужасно соскучилась! Ужасно хочу тебя видеть! Но, пожалуйста, не сбегай к лопухоидам! Нам ужасно нужен кто-то, от кого мы можем узнавать про всякие дела в Тибидохсе. Обещаешь, что не сбежишь? Да?
Мы с Ягуном тренируемся каждый день, чтобы быть готовыми к осеннему матчу. Правда, тренироваться приходится ночью и без драконов. Ягун предлагает превратить в драконов Нину и тетю Нинель, но я опасаюсь, что у нас не хватит на это магии. К тому же в драконьем виде они нас сожрать сожрут, а выплевывать не станут. Уж я-то хорошо их знаю.
Поклеп от переутомления совсем спятил. Целый день бегает от одного ученика к другому и составляет списки на зомбирование, а по ночам караулит в кустах с дубиной, чтоб никто не выловил его русалку.
Ну все! Пора заканчивать, а то там Ягун совсем разбуянился. Я слышу, он кричит, что хочет превратить Пипу в новый бак для пылесоса, а Мумрикова хохочет как чокнутая”.

Завершая письмо, Таня хотела написать: “обнимаю” или “целую”, но не решилась и вместо этого приписала: “Как там поживает твой жар-птиц? Ну все, пока! Таня”.
Закончив письмо, девочка спрятала его в футляр от контрабаса, решив переслать с ближайшим тибидохским купидончиком. Можно было, конечно, вызвать купидончика специально, но стараниями многочисленных посланцев Пуппера у тети Нинели почти иссякли запасы конфет и печенья, а оставлять купидончиков без награды было опасно. Нравные младенцы запросто могли в следующий раз не прилететь, а то и выпустить стрелу, влюбив нерасплатившегося с ними в кого попало, чуть ли не в дядю Германа...
Некоторое время Таня в мельчайших подробностях вспоминала Тибидохс, Ваньку, драконбольные тренировки и гонки избушек. Даже вонючие котлы и зелья профессора Клоппа представлялись ей теперь в идиллическом свете. Отчего так бывает, что никогда не ценишь того, что есть, и только много после, в какой-то момент внезапно осознаешь, что это-то и было настоящее счастье!
Волевым усилием заставив себя выбросить из головы все лишнее, Таня достала “Искусство драконбола” и стала слушать Дедала, рассуждавшего о тактике командной игры и драконьих привычках.

* * *

Вечером, когда тетя Нинель сидела на кухне и колола орехи для пирога, дядя Герман тупо стоял у окна и тер глаза. Только что самого доброго депутата посетило нездоровое видение. Дурнев готов был поклясться, будто видел за стеклом голого младенца мужского пола с почтальонской сумкой на боку. Мальчуган с золотистыми крылышками выпорхнул из его застекленной лоджии и, быстро набрав высоту, скрылся в облаках.
“Не буду никому рассказывать! А то неправильно поймут!” - с тоской подумал дядя Герман и, поправляя корону повелителя вампиров, отошел от окна.
Тем временем Таня и Баб-Ягун уже разглядывали пришедшую им посылку. Это был небольшой сверток с подписанным адресом.
- Интересно, что Пуппер прислал мне на этот раз? - вслух подумала Таня.
- Не-а, это не от Пуппера. Купидончик был нашенский, тибидохский, - заявил Ягун.
- Откуда ты знаешь?
- А чего тут не знать? У нашенских крылышки с переливом и пятки красней. К тому же вспомни, что он у тебя потребовал? Пять конфет и рюмку постного масла.
- Ну и что?
- Как “ну и что”? Заграничные купидончики в дорогу масло не пьют, - авторитетно пояснил Ягун.
Ругая себя, что проворонила тибидохского купидончика и упустила случай переслать Ваньке письмо, Таня надорвала серую бумагу и вытащила берестяной свиток. Свиток был совершенно чистым. Пока девочка соображала, нет ли тут магического шифра и не требуется ли приложить свой перстень, из свитка выплыл сгусток тумана.
- Недолеченная Дама! - радостно ахнула Таня.
- Ну почему так сразу и Недолеченная? Вы не поверите, но я со дня своей смерти не ощущала себя такой здоровой!
Дама целиком выплыла из свитка. Она была в длинном бежевом платье, украшенном хризантемами и лилиями.
- Можете меня поздравить, если вы из тех, кто умеет радоваться не только за себя, Я выхожу замуж! - томно поведала она.
- За кого? За поручика Ржевского? Недолеченная Дама передернулась.
- Ну почему так сразу и за поручика? Разве в Тибидохсе нет других достойных кандидатур?.. - воскликнула она с искренним возмущением.
- Так за поручика или нет? Не увиливай! - настаивал заподозривший что-то Ягун. (Скорее всего он снова подзеркаливал.)
- Ну пускай за поручика... Да, да, да! - неохотно признала Дама. - Только почему ты думаешь, что он на всю жизнь останется поручиком? Безглазый Ужас обещал похлопотать, чтобы его произвели в капитаны. Разумеется, в призрачном мире все происходит не сразу, но лет через триста, я убеждена, мы пробьем для него повышение...
“Мир точно сошел с ума! Просто любовная эпидемия какая-то! Раз уж даже Недолеченная Дама влюбилась, то я уж и не знаю, что думать!” - решила Таня.
- Слушай, Дама, если не секрет... Что это вы вдруг так? Вы же со Ржевским уже чуть ли не сто лет знакомы... - спросила она.
- Сто двадцать восемь лет два месяца и четыре дня, - как эхо отозвалась Дама, - Нам нужно было время, чтобы разобраться в наших чувствах, К тому же я лишь недавно имела случай убедиться, какой это прекрасный, деликатный и мудрый человек!
- В самом деле? А я это в первую секунду понял, едва увидел его ножики! - похвалился Ягун.
- Разумеется, раньше мы общались, но это было не то общение. Оно не позволяло нам открыться! - продолжала Дама. - И лишь сейчас, столкнувшись с огромной опасностью, в минуту особого прозрения, когда мы плечом к плечу стояли в боевом дозоре, я поняла, какой передо мной человек!
- Погоди! В каком боевом дозоре? - спросила Таня.
Дама искренне удивилась.
- Как? Ты же сама просила Ржевского следить за Спящим Красавцем! Как-то я застала его у хрустального гроба и сперва остановилась порыдать, а после, когда Готфрид пошевелился, я едва не умерла от ужаса. Но затем я вспомнила, что уже, в общем-то, умерла, и осталась. С тех пор каждую ночь мы несли нашу бессменную вахту! А когда на рассвете он вставал и уходил, мы неслышно, как тени (хотя почему как? Мы и есть тени!), скользили за ним.
- Вставал? - непонимающе переспросил Баб-Ягун, ничего не знавший о Спящем Красавце.
Дама проигнорировала его вопрос. Кажется, она вообще решила не замечать присутствия лопоухого внука Ягге.
- Готфрид вставал каждую ночь, когда засыпал твой друг Тарарах! Это обычно происходило на рассвете, когда питекантроп спал мертвым сном. Между нами, поручать охрану Готфрида Тарараху было ошибкой Сарданапала. Вот Клопп - тот действительно отличный сторож! Ты же знаешь: у него третий глаз на затылке! - торопливо выкладывала она.
- А куда Красавец ходил? - спросила Таня. Смертельная клятва не позволяла ей заговаривать о Готфриде самой, но задать вопрос, когда о нем говорили другие, - почему бы и нет?
- О, каждый раз по одному и тому же маршруту! Он проходил галерею, потом лестницу атлантов и сразу под лестницей нырял вниз, в подвалы. Похоже, ему хорошо было известно, куда он направляется! Только всякий раз что-то отпугивало его, и он возвращался то с одного, то с другого места... Страшный, белый, как упырь, - идет, выставив перед собой руки... Как славно, что рядом был мой герой, мой красавец Ржевский, всегда способный поднять мой падающий дух тонкой военной шуткой! - с чувством воскликнула Дама.
Ягун не выдержал и заржал. Дама презрительно приподняла правую бровь.
- Но вчера Спящий Красавец все же завершил свое путешествие! Вначале он дошел до Большого Подвала, ну, знаете, где эти Жуткие Ворота, а потом, сразу у ворот, нырнул в лаз, - Дама стыдливо поправила прическу и порозовела. Должно быть, она постепенно приближалась к самому интересному месту своего рассказа. - Мой драгоценный, мой любимый Ржевский считал, что это всего лишь трещина, но мое женское чутье подсказывало, что не все так просто! “О нет, милый, в этой трещине у него тайник!” - сказала я. “Там и дохлой мухи не спрячешь! Кто будет устраивать тайник в таком месте? Здесь же рядом каждый день бывают циклопы!” - возразил мне мой лучший на свете поручик. Мы стали спорить, слово за слово, и у моего нежного поручика (почти уже капитана, я уверена!) снесло крышу. “Да говорят же тебе, клуша, что там ничего нет! Если там окажется тайник, я на тебе женюсь! Клянусь Древниром!” - завопил он на весь Тибидохс. Само собой, услышав шум, Готфрид Бульонский выскочил из своей трещины как ошпаренный и унесся укладываться в хрустальный гроб. Похоже было, что он вообще ничего не понимает! Ну ничегошеньки! Мы со Ржевским просочились туда, где он только что был, и обнаружили балдахин, котел и качалку! И сразу же полетели будить Сарданапала! Если бы вы видели, что после началось! Сарданапал чуть с ума не сошел, Медузия и Клопп хохотали как безумные, а Фудзий вообще вел себя как ненормальный! Еще бы им не радоваться - ведь мы вернули Тибидохсу все запасы магии!
Дама торжествующе посмотрела на Таню. Ее бледные скулы залил стыдливый румянец.
- А потом он, мой гений, мой герой, сделал мне предложение, ведь поклясться Древниром и не выполнить клятву невозможно... И я... я сказала “да”! Я очень давно чувствовала, что мы созданы друг для друга! Свадьба состоится уже скоро - в первый день осени. Приглашаются все, кроме вот его! - Недолеченная Дама ткнула пальцем в Баб-Ягуна.
- А я-то чем не угодил? - возмутился Ягун.
- Чем надо! Ты вычеркнут из списка за бытовое хамство! - пояснила Дама.
В этот миг плотина чувств окончательно рухнула, и Дама, летая по лоджии, надрывно запела:

Скоро кончится лето,
Скоро лету конец.
И меня кто-то где-то
Поведет под венец!

Повторив этот слегка измененный куплет раза три, Дама хотела было улетучиться, чтобы по старой памяти немного пощипать нервы Пипе, но внезапно вспомнила о чем-то и вернулась.
- Ах да! - небрежно сказала она. - Я еще не говорила? Меня же послал сюда Сарданапал. Он велел передать, что завтра вы можете вернуться в Тибидохс! Экзамены начинаются со следующей недели, а драконбольные тренировки уже с завтрашнего дня! Дальше буквально: все ограничения на искры сняты! В мире опять полным-полно магии! Все ученики возвращаются днем, одной группой. Сбор в три часа над Брянскими лесами по наводящему заклинанию.
Просьба не опаздывать! Зубодериха уже вылетела из Парижа. А вот Поклеп Поклепычу придется подзадержаться и кое-что уладить. К тому же Сарданапал забыл, куда засунул его магический перстень... А теперь пока, я должна облететь еще массу народа.
Едва Недолеченная Дама договорила, как правительственный дом содрогнулся от дружного вопля двух юных волшебников. Тетя Нинель с перепугу прыгнула на руки дяде Герману, что едва не вызвало у самого доброго депутата выпадение грыжи. Пипа, покрывавшая портрет Гэ-Пэ поцелуями, от неожиданности разбила стекло носом.
Это был победный крик Тани и Баб-Ягуна, их прощание с миром лопухоидов!

* * *

Много чудесного да и нечудесного повидали на своем веку глухие Брянские леса, но никогда над ними не собиралось в одно время столько магов. Опоздавших почти не было, разве что Шурасик, вздумавший напоследок прочитать все без исключения книги в Российской государственной библиотеке, но дошедший только до буквы “Р”, да Гуня Гломов, ухитрившийся снова попасть в милицию за драку и разбитое стекло. Правда, из милиции он сбежал, выдернув из окна решетку и связав двух сержантов телефонным шнуром.
Убедившись, что все собрались, Зубодериха выбросила несколько искр, давая сигнал, что можно отправляться, Так как Поклепа с ними не было, обратный перелет прошел куда приятнее, чем перелет из Тибидохса в мир лопухоидов.
Вначале на Торопыгус угорелус неслась наиболее скоростная и нетерпеливая группа, состоящая в основном из команды Тибидохса по драконболу. Впереди Таня на контрабасе и Баб-Ягун на ревущем пылесосе, и, почти не отставая, Гробыня Склепова, Кузя Тузиков, Лиза Зализина, Катя Лоткова, Рита Шито-Крыто, Семь-Пень-Дыр и пристроившийся к ним Гуня Гломов. Жора Жикин, пытавшийся поставить рекорды скорости, упал со швабры в океан и умерил свой пыл.
За драконбольной командой с приличным отставанием на Тикалус плетутс летела основная группа, и, наконец, в самом конце на Пилотус камикадзис тащились зубодробильные вертолетки, пикирующие экипажи и групповые скамьи для тех первокурсников, кто плохо держался в воздухе. Замыкала ее Великая Зуби, ухитрявшаяся читать на лету Мартина Хайдеггера в пересказе Чумы-дель-Торт.
Чем ближе был Буян, тем сильнее проявлялось нетерпение. Тане казалось, что они еле тащатся, хотя ветер давно уже прижимал ее к контрабасу, не позволяя даже поднять головы. Наконец она ощутила, что момент наступил. Сердце забилось быстро и радостно.
- Грааль Гардарика! - крикнула она одновременно с Баб-Ягуном.
Перстень Феофила Гроттера, проворчав: “Молодо-зелено!”, выбросил искру.
Они прошли семь радуг. А потом из океанской пены выступил остров, на который со стороны океана молочными полосками наползал туман. Сквозь туман проглядывала каменная черепаха Тибидохса с острыми выступами башен на панцире.
“ТИБИДОХС - ШКОЛА МАГИИ ДЛЯ ТРУДНОВОО ПИТУЕМЫХ ЮНЫХ ВОЛШЕБНИКОВ. БЕЛОЕ И ЧЕР. НОЕ ОТДЕЛЕНИЯ”, - сияли алые буквы над воротами.
Медузия, Тарарах, Сарданапал, профессор Клопп и Фудзий стояли на преподавательском балкончике. Абдулла крутился поблизости, пряча за спиной подозрительно толстый свиток. И на этот раз, учитывая, что конкурирующий оратор остался в Москве, имел хороший шанс дочитать свое приветствие до конца.
Заклинание перехода срабатывало ежеминутно, одного за другим доставляя вернувшихся учеников.
На стенах уже громыхал оркестр циклопов, а чуть в стороне, прямо в воздухе, силясь перекричать его, грохотал сводный хор привидений, перед которым в черном фраке с бабочкой парил жених Недолеченной Дамы поручик Ржевский.
- Ничего, что пришлось выбрать большой размер? Нормальный фрак на его ножи не налезал. А теперь некоторые негодяи дразнят его горбуном! Вот уж подлая ложь - у Ржевского офицерская выправка! - с гордостью сказала Недолеченная Дама.
Перед подъемным мостом с дубиной на плече, сурово зыркая безумным глазом, прогуливался Пельменник.
- Стой - кто летит! Пароль! - потребовал он, загораживая дорогу.
В следующий миг циклоп был сшиблен с ног и сброшен в ров сотней пронесшихся по мосту учеников.
- Пароль: “Двадцать две жабы!” Проход разрешаю! - важно сказал Пельменник вынырнувшему рядом водяному, к щеке которого прилип лист кувшинки. Циклоп давно уже придерживался принципа, что, когда сидишь в луже, главное - сохранить лицо.
Водяной покрутил пальцем у виска, выпустил изо рта струйку воды и нырнул.

<< Глава 9 Оглавление    Глава 11 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.