Глава 5 - ОСКОЛОК ЗЕРКАЛА

. - Я хочу, чтобы вы все кое-что зарубили себе на носу! Защита от духов - самый важный предмет, который проводит современная магия! Снятие сглаза рядом с защитой от духов - тьфу, пустяк! Пустая трата времени! - презрительно сказал Поклеп, когда второй класс впервые собрался у него на занятиях.
От завуча, как и прежде, основательно пахло рыбой, а к носу пристала ряска. Видно было, что он опять всю ночь провел в объятиях русалки, распевая с нею на берегу пруда разудалые песни. Сплетничали, что, пользуясь покровительством Поклепа, коварная русалка притаранила откуда-то с дюжину своих родственниц, и они окончательно задурили голову влюбленному завучу, с заката и до рассвета водя с ним хороводы.
Правда, характер Поклепа от этого ничуть не улучшился. Его крохотные глазки по-прежнему сверлили провинившихся, точно буравчики, а сам он, как и раньше, грозил всем полным зомбированием.
- Значит, вы говорите, самый важный предмет - защита от духов. А нежитеведение тоже пустяк? - быстро спросила Гробыня, давно мечтавшая стравить Поклепа с Медузией.
- Ну… э-э… нежитеведение... э-э… Я не торопился бы называть его пустяком… Нежить, она и в Африке нежить, хотя если разобраться… И вообще, все глупые вопросы - после урока! - огрызнулся Поклёп.
Склепова язвительно улыбнулась. Она знала, что если Поклеп кого-то и побаивается в Тибидохсе, то только Медузию, особенно когда волосы у доцента Горгоновой принимаются шипеть.
Шурасик, по своей привычке записывать за преподавателями все до последнего слова (включая кашель, оговорки и слова-паразиты вроде “так сказать” или “ну это”), немедленно заскрипел пером, занося в тетрадку все подробности. После целого года уединения, когда Сарданапал и Медузия занимались с ним отдельно, Шурасику разрешили, наконец, присоединиться к классу. Правда, теперь он был уже на “темном” отделении - ну да тут уже ничего не попишешь…
- Кгхм! Сосредоточились! Все ли знают разницу между сглазом и одержимостью духами? - спросил Поклеп.
Шурасик застонал от жгучего желания поделиться знаниями и немедленно принялся тянуть руку, но завуч благоразумно сделал вид, что ничего не заметил.
- То-то и оно, что вы не понимаете простейших вещей! - назидательно продолжал Поклеп. - Тогда запоминайте! Сглаз заставляет вас в течение определенного времени делать определенные вещи и - ничего более. А вот одержимость духами куда серьезнее. Духи, лишенные тел, злобные, настойчивые, неутомимые, стремятся вселиться в вас и полностью подчинить своей воле. Да, при этом вы останетесь в живых, но даже нежить и та имеет больше свободы в своих поступках, чем тот, кого поработили духи!
Таня оторвалась от тетради. Плешивая макушка завуча, покрытая редким темным пушком, матово отсвечивала, отражая отблески факелов на стенах. Магическое кольцо, которое он по привычке вращал на безымянном пальце, постоянно потрескивало, хотя никаких заклинаний Поклеп не произносил.
Баб-Ягун, сидевший рядом с Таней, с самого утра был тише воды, ниже травы. У него были все основания опасаться Поклепа - слишком часто он доводил его до белого каления, а потом умело пользовался защитой своей бабуси и добродушием Сарданапала.
Еще с вечера Ягун, убежденный, что Поклеп напустит на него целую кучу духов, решил подстраховаться и теперь казался вдвое толще, чем обычно. Его кожаная куртка оттопыривалась от подвязанных изнутри оберегов и амулетов. Кроме того, Ягун явно прятал во внутреннем кармане что-то довольно внушительное и громоздкое, из-за чего даже не мог пошевелить рукой. Что именно - Таня не знала.
А в том, что опасения Ягуна не беспочвенны, Таня убедилась довольно скоро: завуч то и дело к нему обращался.
- Заметьте, Ягун, я никого - подчеркиваю “ни-ко-го” - не заставляю посещать свои занятия. Они абсолютно добровольны! Вы можете шататься по коридорам, бить баклуши или ковырять в носу. Хоть сейчас все встаньте и топайте отсюда - я не стану никого удерживать и даже в журнал ничего не запишу!
Ванька с сомнением хмыкнул и переглянулся с Катей Лотковой. Да и остальным, по правде говоря, это утверждение запуча показалось подозрительным.
А Поклеп тем временем вкрадчиво продолжал:
- Да, да! Делайте все, что вам заблагорассудится! Но на ближайшей контрольной, предупреждаю, я напущу на класс целый кувшин изголодавшихся по телам духов, и тогда… тогда кое-кто из вас запросто может лишиться своей личности… Самое меньшее, что ожидает нерадивых учеников, - это стать зомби. Подчеркиваю: самое меньшее… Вы меня правильно поняли, Ягун? А вы, Гроттер? И нечего ехидно улыбаться, Склепова! Между прочим, к вам это тоже относится!.. Смеяться буду я, когда придет пора проверить ваши знания!
Поклеп самодовольно ухмыльнулся и, достав маленькую расчесочку, поправил на своей проплешине несколько волосинок. Таня ещё по дяде Герману заметила, что чем меньше у мужчины волос, тем чаще он бывает в парикмахерской.
Гуня Гломов, сидевший на самой дальней парте, попытался было передразнить завуча, но едва он скорчил рожу, как Поклеп, не оборачиваясь, рявкнул:
- Гломов! Встать! Шагом марш из класса! Гуня встал и, наступая всем на ноги, понуро затопал к выходу. Он знал, что спорить бесполезно.
- До встречи на экзамене, мой сладкий! Со мной и… с духами! - напутствовал его Поклеп, заклинанием захлопывая за Гуней дверь.
“До встречи на экзамене…” - высунув от усердия язык, записал в свою тетрадку Шурасик. Разумеется, к теме урока это не относилось, но Шурасик имел привычку вызубривать в”се до последней буквы. Просто на всякий случай. К тому же Шурасик давно усвоил, что преподы на экзаменах обожают выслушивать только свои слова.
Тем временем Поклеп, решив, очевидно, что уже достаточно всех запугал, перешел к диктовке. Диктовал он быстро, порывисто и довольно невнятно. Кроме того, многие заклинания, которые он произносил, упорно не желали записываться на бумаге и немедленно исчезали.
- А это уже ваши проблемы! Надо было тренировать память, а не шататься все лето по пляжу! - с явным удовольствием заявил Поклеп, отвечая на робкий писк Шурасика, сообщавшего, что у него выцвела целая страница.
Примерно через четверть часа Поклеп зорко оглядел класс и прекратил диктовку.
- Я вижу, многие уже не пишут… Что ж, возможно, вы решили, что все уже знаете, Мне - хе-хе! - вполне понятно ваше нетерпение поскорее перейти к практике. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, не правда ли, Ягун? А то вдруг кто-то, по примеру лопухоидов, решит, что никаких духов нет и все, что я вам рассказываю, - обычные учительские бредни? - вкрадчиво спросил он, поворачиваясь к классу.
А ещё секунду спустя в руках у Поклепа сам собой возник небольшой глиняный сосуд, покрытый древними письменами. Вид у сосуда был такой, будто ему долго пришлось провести в земле или, по меньшей мере, в сырости. На горлышке кувшина красовался! ярлычок: “Хранилище духов Тибидохса. Дату заточения см. на пломбе. Спирт 22%. Сахар 160 г/дм5 Потусторонние примеси не более 4, 2%. Срок годности не ограничен”.
- Как интересно! Скажите, а какая дата заточения? - немедленно оживился “хочувсезнайка” Шурасик.
Поклеп Поклепыч неохотно взглянул на пломбу.
- А-а, ерунда… Всего лишь первое тысячелетие до нашей эры, - буркнул он и медленно занес сосуд над головой.
Сообразив, что сейчас произойдет, Дуся Пупсикова пронзительно взвизгнула и попыталась превратиться в пряник. Шурасик стал быстро заползать под парту, продолжая строчить что-то в тетрадке. Кузя Тузиков… впрочем, говорят, некоторые дистрофики из лопухоидов прячутся за удочкой… что же удивительного, что потомственный маг Тузиков (его отец, кстати, выловил и оживил небезызвестную собачку Муму!) ухитрился исчезнуть за своим реактивным веником? Этот веник он повсюду таскал с собой и даже, по слухам, ночью клал его под одеяло.
- Убивают! Кто-нибудь, поставьте мне памятник! - выглядывая из-под стула, голосила Склепова.
- Что за фокусы, второй класс? - рявкнул завуч. - К чему эти дешевые эмоции? Разумеется, это не самый сильный и не самый опасный дух из существующих. Все-таки первое занятие. Правда, никто толком не знает, что у этих духов на уме. Не исключаю, что, освободившись, он решит в кого-нибудь вселиться, прогнав хозяина, так что следуйте своим записям…
Поклеп улыбнулся в явном предвкушении: видно, сообразил, что толковых записей ни у кого быть не может: все повыцветало.
- Так-то вот, дорогие мои… Мало ли что взбредет в голову духу, который несколько тысяч лет был в заточении? Не правда ли, Ягунчик? - добавил завуч совсем уж вкрадчивым и подозрительно ласковым голосом.
Баб-Ягун ничего не ответил. Таня услышала, как под партой у него застучали коленки.
Тем временем, насладившись всеобщим ужасом, Поклеп разжал руки. Глиняный сосуд ударился о каменный пол и разлетелся вдребезги. Таинственные знаки на черепках растаяли. Что-то незримое и одновременно осязаемое появилось в воздухе. Класс в мгновение ока наполнился тысячью голосов, Голоса звучали повсюду - громкие, раздраженные, на сотнях разных языков. Тут были и плач, и крики, и истеричный хохот.
Ягун вцепился в парту. Его талисманы оглушительно трескались, реагируя на присутствие потусторонней силы. Казалось, будто в карманах у него взрываются петарды. После каждого взрыва внук Ягге подскакивал на стуле и безуспешно пытался сорвать куртку, но не успевал, потому что у него уже лопался следующий талисман.
Поклеп Поклепыч злорадно ухмылялся, наблюдая за его отчаянными попытками:
- Запоминайте, второй класс! Вот вам наглядный пример хронического головотяпства! Определенные типы защитных талисманов не столько спасают от духов, сколько притягивают их. К тому же магия одного талисмана часто перечеркивает магию остальных…
БАХ! Ягун подскочил к потолку.
- А вот что бывает с теми, кто слишком уж перестраховался. Вы не хотите поделиться с классом своими ощущениями, господин внучек? Не правда ли, они неподражаемы? - рассуждал Поклеп.
Но Баб-Ягун ни с кем не желал делиться ощущениями. Он торопливо сдирал свою взрывающуюся, дымящуюся куртку.
Голоса завывали. Факелы плевались искрами. Некоторые чадили и гасли, исходя завистливыми струйками дыма. Казалось, что-то невидимое плывет вдоль стены, неуклонно приближаясь к Ягуну. Шурасик, сидя под партой, как в окопе, поспешно бормотал заклинания, однако ему явно не хватало уверенности, Искры, выскакивающие из его кольца, были совсем слабыми.
Наконец Ягуну удалось справиться с “молнией”, Приспустив на плечах куртку, он поспешно выхватил что-то из внутреннего кармана и вскинул над головой.
- Ой, мамочка моя бабуся! Вот тебе! Получай! - крикнул он.
Тане почудилось, что это осколок черного зеркала, Сотни теней рванулись к нему, словно их притягивала неведомая сила. А потом Ягуна будто толкнуло в грудь порывом ветра. Он отступил на полшага, но устоял. На миг в зеркале отразилось нечто расплывчатое, мерзкое, безликое - отразилось, взревело и отступило…
- Ы-0-О-О-У! - страшный, все возрастающий рев наполнил класс. Брызнули стекла, Чудилось, барабанные перепонки вот-вот лопнут.
- Паранойус крышус срывание! Маразматут кульминационит! - тонким, сдавленным голосом крикнул кто-то.
Таня повернулась на крик и едва узнала сурового завуча. Поклеп Поклепыча словно подменили. Кри-венькая ехидная усмешка исчезла с его лица, будто стертая мокрой тряпкой. Теперь лицо его было перекошено от ужаса. Поклеп ещё раз выкрикнул заклинания.
Его перстень полыхнул спаренными красными искрами, но почти сразу, расплавившись, стек с пальца. Завуч взвыл от боли.
А в классе уже бушевала настоящая буря. Парты тряслись и дрожали, точно подвергшиеся внезапной атаке полтергейстов. Тетради раздирало в клочья и пургой осыпало учеников. Поклеп, оставшийся без кольца, ничего не предпринимал. Он лишь дул на палец и злобно полыхал глазками.
Дверь сорвало с петель. Что-то неосязаемое, яростное, могучее пронеслось по коридору и затихло, замерло, раздробившись в лабиринтах Тибидохса.
Опомнившийся Поклеп Поклепыч подскочил к Баб-Ягуну и, выхватив у него зеркало, разбил его вдребезги. Потом, похрустывая артритными коленками, принялся приплясывать на осколках.
- Ты соображаешь, что натворил, а? Зомбировать тебя мало, а! Скажи спасибо, что у меня нет кольца! Я превратил бы тебя на двадцать лет в дождевого червя! Нет, вы это видели, а? - взвизгивал он, топча битое стекло.
- Но почему? Что я такого натворил? - прошептал Баб-Ягун.
Он стоял растерянный и зеленый, не понимая, что происходит.
- Нет, вы слышали: “Что я натворил!” Я тебе объясню! Этот дух был не опасен, но твое идиотское стекло все испортило! И не смей говорить, что не знал! Дух, увидевший себя в зеркале, становится сильнее в сотни раз, - брызжа слюной, заорал завуч.
- Но я… прочитал, что черное зеркало усмиряет духов… - попытался возразить Ягун.
- Зомбировать надо таких читателей! Лопухоид выискался! Или читай внимательно, или вообще не читай! Да, усмиряет, но не всех духов, а лишь слабых и угасающих! Но никак не тех, что только что из заточения! Этого вообще нельзя было трогать! Я бы усмирил его другим способом! А теперь… теперь неизвестно, к чему это все приведет!
- Позвольте поинтересоваться, а что это за дух? - поинтересовался Шурасик, высовывая из-под парты бледный носик.
Поклеп тупо уставился на него. Казалось, он вообще с трудом понимал заданный вопрос.
- Дух неприятных случайностей! - наконец буркнул он.
Рита Шито-Крыто приподняла брови.
- Дух неприятных случайностей? Всего-навсего? Разве это так опасно? - с обычным высокомерием поинтересовалась она.
Поклеп повернулся к ней всем телом. Рита взвизгнула и заслонилась руками. Ей почудилось, будто два маленьких ледяных буравчика яростно всверлились ей в переносицу.
- “Разве это так опасно?” - прошипел Поклеп. - Нет, вы послушайте, что говорит эта ослица! Дух неприятных случайностей, сильный как никогда… Ничего хуже просто быть не может. Особенно после того, как мы с Сарданапалом.., впрочем, неважно… Не хватало, чтобы и об этом поползли слухи! Дебилы!
Завуч махнул рукой, ссутулился и вышел в коридор. По дороге он споткнулся о выбитую дверь, но даже не заметил этого. Коридор уже наполнялся учениками и преподавателями - занятия были прерваны во всей школе. Да и какие могли быть занятия после того, что произошло?
“Надеюсь, хотя бы драконбольную тренировку не отменят. После перелома я ещё не тренировала мгновенный перевертон, К тому же Соловей сегодня обещал показать заговоренный пас”, - подумала Таня.

* * *

Вечером Ванька Валялкин, Таня и Баб-Ягун сидели возле зудильника, по которому стремительно перекатывалось наливное яблочко, и, испытывая самые скверные предчувствия, дожидались “Последних магвостей”. В принципе зудильник, напоминавший большую жестяную миску, мог работать и без яблочка, но с яблочком изображение было гораздо четче.
Внезапно зудильник издал высокий неприятный звук, завибрировал, яблочко подпрыгнуло и на экране возникла молодящаяся ведьма. Выглядела она неплохо. Ей от силы можно было дать лет триста - триста тридцать, хотя, разумеется, все знали, что ей далеко за шестьсот. На правом глазу у ведьмы красовалось бельмо, которое она умело закрывала длинной челкой, а востроносое лицо так и лучилось ехидством.
“Недобрый вечер, недорогие немой проклятики! - начала она. - С вами ваша Грызиана Припятская! Чмок-чмок всем, кто меня любит, и тысяча сглазов прочим затухлым завистникам, плетущим интриги, чтобы отлучить меня от зудильного эфира! Вы смотрите “Последние магвости!” Сегодня в выпуске: таянье ледников Антарктиды приводит к изменению магических полей планеты. Комментарии доктора Феликса Холодрыжного… Война между брянскими оборотнями и венгерскими вампирами приобретает характер затяжного военного конфликта. Оборотни запасают серебряные пули. Вампиры в ответ грозят применить чихательные аэрозоли и магзамы с кондиционером в одном магфоне. Вмешается ли Магщество Продрыглых Магций?”
- Не вмешается! Магществу Продрыглых Магцнй давно все до фонаря! Они слишком заелись, даже дела лопухоидов и в те не лезут, - заявил Ванька Валялкин.
Грызиана Припятская с любопытством прищурилась и подмигнула бельмастым глазом. Можно было бы даже решить, что ведьма подслушивает, если бы она так не спешила тарахтеть новости: “И наконец, последнее сенсационное известие! В Тибидохсе во время обычных школьных занятий выпущен на волю опасный дух. Что это такое: досадная небрежность или гнусный заговор? С этим вопросом мы обратились к главе темного отделения Тибидохса профессору Зигмунду Клоппу, с которым нам удалось установить зудильный магомост… Скажите, профессор, как вы прокомментируете последние события? Уверена, что сердца всех честных магов бьются теперь в тревоге: что же происходит с Тибидохсом? Неужели все так катастрофично?”
Пораженная Таня едва не рухнула со стула. Она и не подозревала, что у профессора Клоппа есть имя! Да ещё какое - Зигмунд!
Яблочко на жестяном блюде остановилось и покатилось в другую сторону. На экране возникла желтая, смахивающая на редьку физиономия профессора Клоппа.
- О да! Это ест глобаль катастрофф! Особенно теперь, когда фолос Древнир больше никого не защищаль!.. Мы целый день хотеть словиль дух, но не поймаль его!.. Я твердиль академик Сарданапал, много раз твердиль, но он не принималь никаких мер. Пропускаль все мимо ушей! Это есть возмутительный факт! Уважаемый коллега Черноморов совсем ку-ку… - злорадно надувая щеки, сообщил Клопп.
- Что вы имеете в виду под “ку-ку”? Вы полагаете, что Сарданапал выжил из ума? У вас серьезные основания для подозрений? - немедленно заинтересовалась Грызиана.
Ее длинный носик вытянулся от предчувствия сенсации.
- Нет! Это есть образный выражений! Я только имель в виду: Сарданапал потеряль контроль над ситуация... - поправился Клопп. - Скоро Тибидохс совсем - БУМ! - взлететь на воздух, а академик будет хоть бы хны и делать хиханька-хаханька в свой кабинет с Медуз Горгонофф, который смотрит на него влюбленный глаз, как глюпый кошка! Фот!
- О, вы хотите сказать: у них роман? - промурлыкала Грызиана.
- Я ничего не хотель сказать! Я лишь выполняль свой гражданский долг и сообщаль неодетый факт! Это есть мой личный мнений, продиктованный жизненный опыт! - засмущался Клопп.
Грызиана Припятская многозначительно кивнула.
- Я понимаю вас, профессор… Еще вопрос. В последний год в Тибидохсе то и дело происходят всевозможные неприятности. У многих живы в памяти моменты, когда был перерублен волос Древнира и едва не открыты Жуткие Ворота. Потом та леденящая кровь история с Исчезающим Этажом… И вот новое чрезвычайное происшествие. Не слишком ли много для одной небольшой школы? - поинтересовалась она.
- Я же намекаль, это все из-за Сарнанапал! Он снова прохлоп-хлоп ушами! Пока в Тибидохсе такой глава, я бы не удивлялься, что все быть польный кошмар! Капут современный магия, капут древний традиций, капут всё! Мое сердце всякий раз окатилься крофф, когда я зреть, что творилься в школа! - категорично сообщил профессор.
- Очень смелое заявление! Я поражаюсь вашему гражданскому мужеству! - одобрительно сказала Грызиана. - И ещё один вопрос, профессор, если вы не против. Как вы считаете, если бы главой Тибидохса стал другой маг, это переломило бы ситуацию? И кого лично бы вы предложили вместо Сарданапала?
Профессор Клопп зарделся и заерзал ножкой.
- О, ви задаваль мне нескромный вопрос! Всякий зналь, я предлагаль себя, я давно предлагаль себя! Я говориль: Зигмунд Клопп иметь твердый рука! Он бы наводиль в Тибидохс диспиплин! У меня бы каждый балбес ходиль по струнка - никакой анархия, никакой выходка юный сопляк! Я уже послаль ноту протест в Магщество Продрыглых Магций! Уверен, что скоро Сарданапал быть отстранен и у школа для трудновоспитуемых волшебник Тибидохс появилься новый опытный глафф!
- Но кто-то может возразить, что у Сарданапала перед Тибидохсом немало заслуг, - осторожно заметила Грызиана.
- О да, я бы не спешиль ругать Сарданапал последние слова, - поправился Клопп. - В давний времен при царь Горох Сарданапал имель много заслуг! Он есть великий волшебник, но он нуждаться в заслуженный отдых. Посидеть перед камин, попить теплый вино, спокойно почитать хороший книг. А тяжкое бремя руководства я взять на себя.
- Великолепно, профессор! Я в вас не ошиблась! - Грызиана Припятская шмыгнула острым носиком и, легким щелчком пальцев удалив Клоппа из эфира, продолжала:
- Мы будем знакомить вас с дальнейшим развитием событий! Напоминаю, что у нас в гостях был заслуженный черный мат, глава темного отделения школы Тибидохс, профессор Зигмунд Клопп…
Ванька Валялкин вскочил. Он буквально кипел от возмущения.
- Нет, вы слышали? Клопп собирается подсидеть Сарданапала и стать главой Тибидохса! Интересно, как отнесется Медузия к заявлению Клоппа? Он назвал её глупой кошкой! Я лично ему не завидую…
- Клоппу никто не завидует. Уж в этом можешь не сомневаться. Его даже сглазить нельзя. Он и так по жизни сглаженный, - заверила его Таня.
Ей самой заявление Клоппа казалось полнейшим бредом. Разве может случиться, чтобы Сарданапал, могущественнейший маг современности, ученик Древнира, был отстранен от управления Тибидохсом? Чушь! Да такое даже вообразить нельзя!
Но тотчас в памяти невольно всплыла тесная клетка, привидевшаяся ей в бурлящем котле на занятиях по практической магии. Нет, ерунда это все! Этого не может быть, потому что не может быть никогда! И баста - хватит забивать голову всяким бредом!!!
Неожиданно зудильник, о котором они почти забыли, разразился трескучей тирадой:
- Долгожданные магвости спорта. Только что мне сообщили, что вчера невидимки встретились со сборной полярных духов, В результате духи проиграли с разгромным счетом 5:16, Победный мяч забросил Гурий Пуппер, пятнадцатилетняя звезда команды невидимок. В ближайшее время в полуфинале встретятся команды Тибидохса и афганских джиннов. Команда, одержавшая верх в этом состязании, сразится в финале с неподражаемыми невидимками… Лично мне кажется, что в финал пробьются именно джинны. Победы команды Тибидохса выглядели случайными и неубедительными. По крайней мере, так заявляет признанный эксперт, председатель коллегии арбитров Графин Калиостров…
- Я зверею! Попадись мне этот Графин! Я бы его в гнилушку превратил! - рассердился Баб-Ягун.
Несмотря на то что он кипел праведным гневом, Таня отнеслась к его утверждению без особого доверия, Ей слишком хорошо было известно, как неважно у Ягуна с общей магией. Даже самые простейшие превращения давались ему с огромным трудом. Должно быть, Ягун тоже об этом вспомнил, потому что минуту спустя фыркал уже по другому поводу.
- Гурий Пуппер - звезда команды невидимок! Нет, ты это слышала? Пуппер - почти что Гроттер! Бывают же такие совпадения! Просто наглый плагиат какой-то, я зверею! - с возмущением воскликнул он.
Ванька Валялкин хмыкнул. Он был настроен не столь категорично.
- Да ладно тебе! Я слышал о Гурии Пуппере, Говорят, этот парень и в самом деле здорово играет. Несмотря даже на то, что летает на метле, - сказал он.
- На метле? Мамочка моя бабуся! На метле вообще невозможно летать! Какая у неё может быть аэродинамика? Это же просто палка с пучком веток, пускай даже и заговоренных! Первая же воздушная яма, и все - кирдык! Уверен, поворачивает она ещё хуже, чем жикинская швабра! Да и потом, разве у метлы есть бак? А если бака нет, куда засыпать русалочью чешую? - заспорил Баб-Ягун.
- Еще раз скажешь про чешую, я чокнусь… - хмыкнул Ванька.
Распаленный Ягун схватил его за шиворот и принялся трясти.
- Нет, ты скажи, скажи! Чешую куда сыпать? И шланг, шланг где у нее? Нет шланга! А раз шланга нет - видеть я не хочу вашего Пуппера! - восклицал он.
- Оставь его. Я тоже не пойму, при чем тут чешуя? Ты отлично знаешь, что я свой контрабас тоже не заправляю, и он прекрасно летает! - примирительно возразила Таня.
Одновременно она слегка отстранилась, чтобы негодующий Ягун, размахивающий руками, как мельница, случайно не засветил ей в нос. В пылу дискуссии он был способен и не на такое.
- Твой контрабас - другое дело. Его же все-таки Феофил Гроттер делал. А Феофил Гроттер - великий маг, - категорично заявил Ягун.
Таня хотела поинтересоваться, что он, в таком случае, думает про реактивный веник Кузи Тузикова, который тоже летает без заправки, и про гитару с прицепом Риты Шито-Крыто, но Ягун уже надулся. Девочка решила, что лучше будет промолчать. В конце концов, терять друзей всегда проще, чем их заводить.
Неожиданно в окно кто-то забарабанил. Рама распахнулась. Влетел купидончик в красных подтяжках. Деловито озираясь в поисках варенья, он сунул Ягуну берестяной свиток. Как и большинство магических свитков, береста казалась совершенно чистой, но стоило Ягуну приложить к ней свой перстень, как на бересте требовательно вспыхнули буквы:
“Получателю сего срочно явиться в кабинет к Сарданапалу!”
- Ой, мамочка моя бабуся! - опечалился Ягун. - Не нравится мне все это! А когда явиться-то?
“Уже пять минут назад!!! И без фокусов! Береста послана заказным купидоном с уведомлением о получении!!!” - откликнулась грамота.
Убедившись, что отвертеться не удастся, Ягун печально вздохнул.
- Спорю на что хочешь, это Поклеп на меня накапал! Теперь жди головомойки, - сказал он.
“И ещё какой!” - заверила его береста.
Вскоре Ванька Валялкин, Таня и Ягун уже стояли перед двустворчатой дверью. Один из изображенных на ней сфинксов открыл глаза. Одновременно на двери вспыхнули алые буквы:
“Ягун, поторопись! Лауреат премии Волшебных Подтяжек, пожизненно-посмертный глава школы Тибидохс, академик Белой магии Сарданапал Черноморов ждет тебя!”
- Ну, я пошел! Держите за меня пальцы! - прошептал Ягун.
Таня и Ванька Валялкин попытались проскочить следом за Ягуном, чтобы вместе отстаивать его, но сфинкс спрыгнул с двери. Он загородил им дорогу и негромко зарычал, обнажив мелкие, но очень острые зубы. Дверь захлопнулась.
Таня успела только заметить, что в кабинете, кроме Сарданапала, были ещё Медузия, Ягге, Поклеп Поклепыч с забинтованной рукой и… профессор Клопп.
- А этот-то откуда тут взялся? - поразилась Таня. - Интересненькое дело! И Медузия на него не набрасывается! Не пойму я этих взрослых!

* * *

Баб-Ягун оставался в кабинете Сарданапала никак не меньше часа. И, как можно было предположить, этот час не был лучшим часом в его жизни. Изредка наружу доносились возбужденные голоса и ещё какие-то подозрительные звуки - кажется, кто-то грохал кулаком по столу. После каждого удара сфинкс на дверях начинал волноваться и хлестать хвостом.
- Да, Ягуну не позавидуешь! - вздохнул Ванька.
- Угу. И что он такое сделал? Только хотел как лучше. Можно подумать, он захватил зеркало из вредности! - кивнула Таня.
Внезапно дверь распахнулась и наружу выскочила бабушка Баб-Ягуна - Ягге. Таня едва узнала всегда уравновешенную хозяйку магпункта. Цветастая цыганская шаль сбилась на плечи. Волосы под шалью были совсем седыми. Из вишневой трубочки валил такой черный и густой дым, точно внутри скрывалась, по меньшей мере, паровозная топка.
- Какой позор! Тебе хоть кол на голове теши! Весь в папашу, этого жуликоватого выскочку из лопухоидов! Что сказала бы твоя мать, будь она жива! Вот выпало счастье иметь такого внучка! - выкрикивала Ягге, обращаясь к плетущемуся следом Баб-Ягуну.
В коридоре Ягун незаметно отстал и приблизился к друзьям. Вид у него был подавленный. Словно его прокрутили через мясорубку, а затем наспех склеили. Подслеповатая Ягге, не замечая, что внука рядом уже нет, скрылась за поворотом. Ее ворчание постепенно затихало вдали.
- Ну, что там было? Рассказывай! - нетерпеливо спросил Ванька.
Ягун отвернулся. Его оттопыренные уши налились насыщенным малиновым цветом. Тане даже почудилось, что от них разливается тепло.
- А ну вас… ничего, - пробурчал он.
- Как ничего?
- А так, ничего… Переливали из пустого в порожнее. Духа, мол, того никак не могут поймать. А все из-за дурацкого осколка, который я взял на Исчезающем Этаже. Целый час ругались. И Поклеп, и Медузия, и Сарданагал… Бабуся меня защищала, да только ведь это уже не в первый раз. Вот она и рассердилась, что к ней не прислушались. Припомнили всякие старые грешки и решили, что за меня надо браться всерьез, пока я не угодил за Жуткие Ворота… Сарданапал так и сказал: мол, мы наказываем тебя в твоих же интересах. Это ж надо такое ляпнуть, а ещё академик!
- И что, как наказали? Отправили собирать жуков-вонючек? Или сплетать из дождевых червей десятиметровый канат? - предположила Таня, припоминая самые распространенные дисциплинарные меры.
Голос Ягуна подозрительно дрогнул, но тотчас он взял себя в руки и небрежно уронил:
- Ерунда… Меня запулили в “темные” маги и отняли серебряный рупор. Короче говоря, я больше не белый маг и не комментатор. Я больше никто. Вот.
Таня оцепенела. Она понимала, что надо что-то сказать, как-то утешить, а она растеряла вдруг все слова. За что такое суровое наказание? Неужели улизнувший дух представляет для Тибидохса такую серьезную угрозу? А если да, то кто просил Поклепа вообще брать его на урок? Он что, другой кувшин не мог найти?
Двери кабинета Сарданапала распахнулись, и оттуда, насвистывая модный мотивчик “Семь упыриц и белый барашек”, вышел профессор Клопп. Он светился от самодовольства. Желтая редька его лица расцвела розовым яблоневым цветом, создавая немыслимый природный парадокс. Должно быть, уважаемый ученый Зигмунд Клопп уже видел себя в кресле академика.
Проходя мимо, Клопп остановился и ободряюще похлопал Баб-Ягуна по щеке.
- О, мой миль малщик! Я от всей душа поздравлять вас с переводом на мой чудный отделений! Ви не пожалеть! А ви, малютка Гроттер? Почему ви ещё не с нами? Темный магия давно по вас плакаль!
Профессор Зигмунд Клопп расцвел улыбкой и направился к лестнице, напевая: “Три красный искра! Три красный искра! Их либе дих!”

<< Глава 4 Оглавление    Глава 6 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.