Глава 7 - СКАТЕРТЬ-САМООБОРОНКА И КУРИНОЕ ЗАКЛЯТИЕ

На следующий день с утра, как и обещала Медузия, в Тибидохсе начались занятия. Ученикам не дали отдохнуть ни одного дня. Перед занятиями Сарданапал и Медузия собрали всю школу в Зале Двух Стихий.
Кругленький Сарданапал был одет в новую мантию. Рядом с академиком Черноморовым, высокая и строгая, стояла Медузия. Поклеп Поклепыч, похожий на нахохлившегося ворона, сидел в стороне на небольшом стульчике. На коленях у него лежала толстая пачка пергаментов. Над пергаментами само собой порхало обдерганное гусиное перо и что-то быстро записывало. Вид у этого гусиного пера был самый что ни на есть кляузный и доносительский. Изредка Поклеп Поклепыч поглядывал на пергамента и как-то нехорошо усмехался.
- Не нравится мне этот тип. Как ты думаешь, что он там записывает? - прошептал Ванька.
- Не знаю, - честно сказала Таня.
- А я думаю, что наши проступки, которые мы совершили в мире у лопухоидов, - предположил Валялкин.
В этот момент Поклеп Поклепыч с каким-то особым злорадным выражением поднял глаза и взглянул на Таню, что помогло ей окончательно увериться в правоте Ванькиных слов. Обдерганное перо ловко нырнуло в чернильницу и помчалось к очередному пергаменту.
Таня сердцем почуяла, что это за пергамент. Ее пергамент с ее проступками!
Но тут, словно приходя ей на помощь, невидимый оркестр духов заиграл торжественный гимн Тибидохса. Стульчик завуча стал нетерпеливо подскакивать. Поклеп Поклепыч торопливо встал и вытянулся в струну.
- Дорогие ребята! Рад приветствовать всех в Тибидохсе! - сказал Сарданапал.
Ученики стали незаметно подталкивать друг друга локтями, едва сдерживая смех. В то время, как академик обращался к ним с речью, его усы все еще продолжали дирижировать невидимым оркестром. И сам Сарданапал об этом явно представления не имел.
- Я знаю, что многим из вас в мире у лопухоидов было нелегко. Поверьте, нам тоже непросто было решиться на этот шаг. В любом случае, теперь вы снова в Тибидохсе и можете приступить к занятиям... И я очень этому рад... Мы сделали все, чтобы вернуть вас сюда как можно скорее. Несмотря даже на то, что он не до конца еще отстроен... - голос Сарданапала чуть дрогнул.
Усы академика начали было насмешливо прыгать, но длинная, то исчезавшая, то появляющаяся борода грозно шевельнулась, и они сразу притихли.
После Сарданапала слово взял Поклеп Поклепыч.
- Юные маги-недоучки, оказавшиеся в мире лопухоидов без надзора, совершили множество тяжелейших проступков! - визгливо начал завуч, потрясая стопкой пергаментов. - Некоторые... не буду пока называть имен... позволяли себе летать, другие направо и налево использовали заклинания, третьи пытались применять высшую магию превращений. В результате несколько очень добропорядочных лопухоидов до сих пор... э-э... проявляют некоторые странности в поведении. Не так ли, почтенный Семь-Пень-Дыр? Может, вы убедите их перестать лаять и кусать прохожих за ноги. У Зубодерихи это почему-то не получается. Кое-кто другой заколдовал отцовский ремень так, что уважаемый, педагогически грамотный, политически подкованный лопухоид отстегал ремнем самого себя!
- Поклеп! Спору нет: проступки действительно возмутительные. Однако. этот тип был наказан за дело! Я уже говорил тебе: никто не заставлял его бить ремнем детей! Пусть один раз побывает на их месте! - перебил его Сарданапал.
Поклеп Поклепыч поморщился.
- Ну хорошо, это вычеркнем... - неохотно пробурчал он. - Между прочим, порой встречались просто вопиющие факты! Кое-кто из здешних любимчиков, например, выпускал из чемодана привидения и разбрасывал направо и налево купидоньи стрелы...
Таня поежилась, сразу поняв, к кому это относится.
- Я считаю, что любого из этих проступков достаточно, чтобы подвергнуть виновных зомбированию и, отняв все магические способности, отправить навечно в мир к лопухоидам... Я бы лично так и поступил! - гневно продолжал Поклеп.
Несколько сотен учеников замерли. Тишина повисла такая, что, казалось, слышно даже, как бежит муха по носу у Гуни Гломова. Потом взлетает и перелетает на ухо к Рите Шито-Крыто.
- Однако, к сожалению, если применять зомбирование, этот зал полностью опустеет, поскольку среди вас нет ни одного, кто не совершил бы хотя бы одного серьезного проступка, - неохотно продолжал завуч. - Именно поэтому мы временно отложим это наказание. Я подчеркиваю - ВРЕМЕННО. До первого значительного нарушения дисциплины!
Поклеп Поклепыч грозно потряс пергаментами и отступил. По залу пронесся вздох облегчения. Все слишком хорошо знали Поклепа и не заблуждались на его счет. Дай ему волю, он бы зомбировал учеников даже за пятиминутное опоздание. Однако, по счастью, в Тибидохсе был еще Сарданапал. Должно быть, он заступился за них и на этот раз. Недаром его усы дрогнули теперь так лукаво, хотя лицо по-прежнему оставалось важным и осуждающим.
Медузия сделала шаг вперед. Как всегда, она была очень краткой и конкретной.
- Я уверена, вы серьезно отнесетесь к словам Поклеп Поклепыча. А теперь все классы расходятся на занятия. Учитывая, что два месяца пропущены, расписание составлено очень плотное. Заниматься вам придется с утра и до позднего вечера. Едва ли у кого-то останутся силы на проказы. Кроме того, наш библиотекарь джинн Абдулла просил передать, что будет накладывать на любого, кто не сдаст книги вовремя или, что еще хуже, станет вырывать страницы, тройные проклятия. Так что будьте внимательны. Это все, что я хотела сказать. До встречи на нежитеведении!
Прямо из Зала Двух Стихий классы стали расходиться на занятия. Настроение у всех было неважное.
- Похоже, преподы решили взяться за нас всерьез, - сказала Рита Шито-Крыто.
- Угу, - подтвердила Гробыня. - В бараний рог согнуть! Если не придумать что-нибудь интересненькое, здесь будет тухло, как у лопухоидов.
- Гы! Интересно, как меня заставят заниматься, если я не захочу? - гоготнул Гуня Гломов.
Этот сутулый, похожий на гориллу субъект сидел в первом классе уже несколько лет подряд и до сих пор не мог удовлетворительно превратить табуретку в гуся. Вместо этого у него всякий раз получалось какое-то уродство: то живая табуретка, то гусь с четырьмя ножками. Таня никак не могла уяснить, как Гломов вообще сумел оказаться в Тибидохсе.
- Да, скверное дело. Придавят они нас своей зубрежкой, - грустно сказал Ванька Валялкин.
Баб-Ягун засмеялся и поманил Таню и Ваньку в сторону. Ноги у Баб-Ягуна лишь недавно перестали быть лягушачьими лапами, поэтому Баб-Ягун до сих пор порывался не ходить, а прыгать. Однако ни Таня, ни Ванька Валялкин над ним не смеялись. Попасть под заклинание Поклепа дело нешуточное. Особенно под заклинание, которым он охраняет Исчезающий Этаж.
- Чего такие тухлые? На вашем месте я бы не слишком унывал! - весело сказал Баб-Ягун.
- Почему это? С утра до вечера заниматься. Такого никакие мозги не выдержат, - возразил Ванька.
- Медузия не все сказала. Она умолчала про чемпионат по драконболу. Когда он начнется, никого попросту не засадишь за книги. Поэтому они с Поклепом такие сердитые. Только чур меня не выдавать! Мне бабушка по секрету сказала, - с заговорщицким видом прошептал Баб-Ягун.
Настроение у Тани резко поднялось. И как она могла забыть: Баб-Ягун же предупреждал ее о чемпионате! А раз на носу чемпионат, то придется много тренироваться. Наверняка Соловей О. Разбойник не захочет, чтобы их команда ударила лицом в грязь!
Рядом кто-то кашлянул, привлекая их внимание. Зубодериха всегда появлялась бесшумно.
- Молодые люди! Почему вы не на занятиях? Что у вас сейчас? А ну марш, а то сглажу! - весело прикрикнула она на них.
Первоклассники уставились на часы. Еще в первом полугодии они успели выучить, что часы в Тибидохсе особые - магические, без цифр, зато с небольшими оживающими картинками. Теперь стрелка показывала на закопченный котел, змеящийся вонючей струйкой дыма.
Таня поежилась. Она отлично знала, что означает этот котел: нужно отправляться на практическую магию к профессору Клоппу.
- Ох, мамочка моя бабуся! Если бы вы знали, как я ненавижу этого старикашку! Меня от него просто воротит! - с чувством воскликнул Баб-Ягун. - А тебя, Ванька?
Ванька ничего не ответил, зато загадочно улыбнулся. Таня очень внимательно на него посмотрела. Ей хорошо была знакома эта улыбка. Когда Ванька так улыбался, в самое ближайшее время нужно было ожидать чего-то интересного. К тому же Таня заметила, что Валялкин единственный из всех не посмотрел на часы. Похоже, и без того знал, к кому им сейчас предстоит направиться.
Аудитория, в которой профессор Клопп всегда проводил занятия, находилась под самой крышей узкой круглой башни. На стенах висели пучки магических трав, змеиная кожа, мешочки с ядами и связки засушенных летучих мышей. Все это нужно было профессору Клоппу для приготовления его кошмарных эликсиров и снадобий. На партах стояли закопченные котлы, которые запрещалось мыть. Клопп утверждал, что именно в этой накопившейся за столетия копоти - их главная магия.
Послышался шорох. Сверху, из узкого люка в потолке, спустился веревочный гамак. На гамаке полулежал профессор Клопп, глава “темного” отделения Тибидохса. Его голова походила на редьку, а на лице было столько морщин, что было удивительно, как они все там помещаются. Одет он был в шерстяную жилетку, сверху которой на длинной цепочке висела бронзовая ложка.
- Сдраствуйт, киндер! - сказал он со своим обычным акцентом. - Я вижу, вы все пока жиф и здороф! Но это ненадолго. Уверен, до конца занятий многий из вас будет попадать в магпункт! Хи-хи!
- Почему это? - басом спросил Гуня Гломов. Профессор Клопп стал поигрывать бронзовой ложкой, вертя ее за цепочку.
- Ах, Гломоф, Гломоф! Ви так туп, что всякий раз о том забывать! В магпункт ви будете попасть потому, что наш сегодняшний тем - “Прыгательныи эликсир”. Тот, кто выпивать эликсир, смочь подскакивать выше потолок! Но это не есть еще самый приятный известий! Самый приятный известий есть то, что эликсир есть делать сильный бабах, когда его неправильно готовить. Очень сильный бабах! После такой бабах ученик сразу отправляться в магпункт с разбитый голова! Потому я так обожать этот тем!
- Аи! - громко взвизгнула Верка Попугаева, самая большая трусиха в классе.
Ее нос был слегка искривлен на правую сторону. Произошло это еще у лопухоидов, когда она подглядывала за старшей сестрой, целовавшейся с мальчиком. Именно тогда у Верки и проявилась способность видеть сквозь предметы.
Профессор Клопп нетерпеливо махнул ручкой.
- А теперь всем слушать внимательно! Я не буду повторять! Вы должен взять пучок разрыф-трава... три чешуйка удаф... четыре волос вурдалак... семь хвост от дохлый крысе... и двенадцать больших ложка порох! Хорошо размешивать порох в рыбий слизь и ставить все на огонь... Потом ждать, пока эликсир не запахнуть тухлый яиц... Тогда он есть готоф и им можно смазывать босая нога! Если он сделать бабах или не пахнуть тухлый яиц - вы все делать заново! У кого есть глюпый вопрос? Нет глюпый вопрос! Тогда начинать!!!
Таня придвинула к себе котел и, стараясь не слишком пачкаться о его края, проделала все так, как велел профессор Клопп. Размешивать порох в рыбьей слизи да еще добавлять в него крысиные хвосты было не особенно приятно, а уж ставить все это на огонь... С другой стороны, научиться получать прыгательный эликсир было заманчиво. Мало ли когда он мог пригодиться.
Профессор Клопп по своей привычке прохаживался по классу и наблюдал за работой, отпуская едкие замечания. Если верить этим замечаниям, весь класс без исключения состоял из одних тупиц.
- Склепоф, не размахивать ложкой!.. Валялкин, не брызгать рыбий слизь!.. Гроттер, ты уметь считать? Сколько крысиных хвостов ты взять?
- Но это очень длинный хвост. Я думала, он сойдет за два, - робко возразила Таня. Хвост, попавшийся ей, и точно был просто поразительных размеров.
- Я сказал семь хвост и четыре волос1. Короткий хвост, длинный хвост - это есть неважно. Ты есть глюпый дум-дум... - нахмурился профессор Клопп.
Когда он отвернулся, Таня не удержалась и показала ему язык. Но тотчас пожалела об этом, вспомнив, что у профессора Клоппа, по слухам, есть глаз и на затылке. И как назло именно в этот момент он оказался открытым. Мгновение - и Клопп яростно повернулся:
- Гроттер, как ты сметь! Зачем ты показывать мне твой язык?
- Э-э... меня сглазили... Он у меня сам высовывается... Вот смотрите! - быстро выпалила Таня.
Клопп ехидно улыбнулся. Его маленькие глазки приобрели самое сладкое выражение.
- Не огорчаться, Гроттер. Такое часто бывать, - проворковал он. - А мое перо само часто ставить двойка в журнал. Вай-вай, какой нехороший перо!
Черный маг уже щелкнул пальцами, подзывая журнал, но тут что-то оглушительно взорвалось. Во все стороны разлетелись осколки и раскаленные брызги.
Лиза Зализина с воплем нырнула под парту. По счастью, она отделалась лишь испугом. Зато котел раскололся надвое.
Профессор Клопп подбежал к ней.
- Зачем ты накрывать котел крышка? - закричал он. - И сколько ты положиль порох? Лучше бы взрываться твой пустой голоф! Я ставить вам всем плохой оценка! Весь класс! Это быть мой любимый котел! Он стоять тут двести лет!
Взбешенный Клопп выхватил из кармана платок и хотел промокнуть им вспотевший лоб. Но произошло непредвиденное - неожиданно платок вырвался и схватил Клоппа за нос. Схватил так крепко, что его невозможно было оторвать. Взбешенный Клопп вскинул руку, чтобы ударить платок красной искрой, но вовремя сообразил, что обожжет себе нос.
Правильно оценив затруднительность ситуации, в которой оказался преподаватель, класс захохотал. Почти никто не смог удержаться, уж больно потешно было наблюдать, как глава “темного” отделения на своих кривых тонких ножках прыгает по классу и никак не может отвязаться от настырного платка.
Наконец Клоппу удалось отлепить его от носа и бросить на пол. Выкрикивая угрозы, он выскочил из класса и вскоре вернулся с Поклеп Поклепычем.
Не дотрагиваясь до лежащего на столе платка, завуч внимательно оглядел его. Потом протянул палец и слегка ковырнул его желтым ногтем. В тот же миг все четыре угла платка взвились и попытались обвить палец Поклеп Поклепыча.
Поклеп Поклепыч что-то пробормотал сквозь зубы. Его тяжелый перстень выстрелил сдвоенной зелено-красной искрой. В классе зашушукались. Применять одновременно белую и черную магию строго воспрещалось, однако завуч свободно пользовался и той и другой. Недаром до перехода на “белое” отделение он считался одним из самых сильных черных магов. Для многих оставалось загадкой, почему Сарданапал взял Поклепа к себе и даже сделал его завучем. Скорее всего здесь была какая-то тайна.
- Скатерть-самооборонка! - прошипел Поклеп, сдувая со стола пепел, совсем недавно бывший платком.
- Самооборонка? Разве не самобранка? - подала голос Дуся Пупсикова, толстая щекастая девочка. Она так любила сладкое, что однажды превратила свою подругу в пряник, отчего и попала в Тибидохс.
- Кто это сказал? - рявкнул Поклеп Поклепыч, яростно мигая близко посаженными глазками.
Дуся испуганно втянула голову в плечи.
- Я знаю, о чем говорю! - продолжал громыхать Поклеп. - Есть скатерть-самобранка, а это скатерть-самооборонка, ее взбесившаяся разновидность! Точнее, ее угол, отрезанный по форме платка. И тому, кто подбросил ее профессору, придется дать ответ!!! Мне и не только мне, уверен, очень хочется знать, как скатерть с Исчезающего Этажа могла попасть сюда!
Таня осторожно покосилась на Ваньку. Ей почудилось, что тот слегка побледнел.
Ледяной взгляд Поклепа скользил по рядам, на несколько секунд останавливаясь на каждом ученике. Потом Поклеп круто повернулся и вышел. Таня сообразила, что он торопится проверить свои заклинания на Главной Лестнице. К тому же завуч, видно, спохватился, что напрасно упомянул об Исчезающем Этаже при таком скоплении учеников. Они явно не пропустят это мимо ушей и по школе поползут всякие слухи. - Не думайте, что это сошло вам с рук! Мы еще вернемся к этому разговору - и очень скоро! - сказал он, еще раз просовывая голову в дверь.
Шипя от злости, профессор Клопп стал продолжать урок. Двойки и замечания сыпались градом. В конце концов прыгательный эликсир получился только у Верки Попугаевой, которая от испуга все сделала правильно. Клопп похвалил Верку, пробурчав, что и у идиотов бывают проблески, и поставил ей четверку.
Любопытный Гуня Гломов ради эксперимента зачерпнул горсть мази и, разувшись, намазал ею свои огромные ступни.
- Ну и чё? Где тут магия? - разочарованно прогудел он.
- А ты прыгни, Гунечка! Прыгни, родненький! - сладким голосом посоветовал профессор Клопп.
Гломов опасливо покосился на свои босые лапищи и слегка подпрыгнул. Вернее, это он попытался слегка подпрыгнуть. Получилось же нечто совсем иное. Словно подброшенный мощной пружиной, Гломов взвился к потолку и, врезавшись в него затылком, растянулся на полу без чувств.
Профессор Клопп удовлетворенно улыбнулся.
- Кто-нибудь уносить этот простак в магпункт! Урок закончен, - сказал он. - На следующем занятии мы будем варить и разливать по бутылкам микстур хитрости, так что все приносить с собой стеклянный посуд, чтобы делать буль-буль.

* * *

Таня едва дождалась, пока профессор Клопп усядется на свой гамак с тысячью узелков и втянется в верхний люк. Потом она схватила Ваньку Валялкина за рукав и оттащила его за огромный шкаф с ядами.
- Это ведь ты? Скажи, ты? - нетерпеливо спросила она.
Ванька внимательно оглядел свою желтую майку, потом руки.
- Да, я - это я.
- Перестань шутить! Я совсем о другом! Это ведь ты подсунул Клоппу скатерть-самооборонку, ну признайся!
Ванька лукаво улыбнулся.
- Почему ты так решила?
- Догадалась. Так ты?
- Ну я, - признал Ванька.
- А как ты пробрался через Главную Лестницу? Неужели ты был на Исчезающем Этаже?
Ванька покачал головой.
- Не-а, на Исчезающем Этаже я не был. Тут Поклеп чего-то напутал. Я нашел скатерть за статуей каменной рыбы. Ну знаешь, у которой еще изо рта бежит струйка воды?
Таня слышала о таком фонтанчике впервые.
- Где это? - спросила она.
- Сразу за мастерской магических предметов. Это в старой части Тибидохса. Там никого почти не бывает, да и мастерская давно заброшена. Ее еще при Древнире закрыли, потому что черные маги мастерили там всякие опасные вещи. Вот я и решил туда пробраться.
- Зачем это?
- Да так, сам не помню толком зачем... Ага! Хотел стащить немного летающих стружек, чтобы дразнить Клоппа. Знаешь, как это весело? Они по классу летают, под потолком кружатся как мухи, а их никак не схватишь.
Ванька почему-то уныло вздохнул.
- Да только в мастерскую я так и не попал, - добавил он.
- Почему?
- Потому что там уже кто-то был. Я подкрался и вижу: с той стороны свет пробивается. Голубоватый, такой свет, странный. Только я хотел уйти, как вдруг дверь начинает открываться. Медленно так, со скрипом. Я испугался и кинулся бежать. Надо было обратно по коридору, а я побежал в тупик. А тут эта рыба, очень кстати. Ну бросился я за нее и затаился.
- А ты видел, кто из мастерской вышел? - спросила Таня.
- Не-а, - сказал Ванька. - Как бы я видел, когда у меня нос в эту рыбу дурацкую упирался? В самый хвост! А когда вылез, то мастерская уже снова была закрыта и никакого голубого свечения. Вообще ничего. А тут смотрю, мою ногу что-то обхватило, да крепко так. Гляжу - скатерть. Еле от нее отцепился, а потом решил профессору Клоппу вместо платка подкинуть. Вырезал кусок и подменил. Только я тогда не знал, что она самооборонка, и про Исчезающий Этаж тоже понятия не имел. Думал, просто драчливая скатерть. Мало ли тут всяких забавных штуковин?
Таня задумалась. Куда больше скатерти ее почему-то волновало голубоватое свечение. Кто прятался в мастерской? Зачем? Почему-то при одной мысли об этом Таней овладевало нехорошее предчувствие. Голова начинала кружиться, как в тот миг, когда на крыше появилась фигура в плаще и подожгла искрой ее смычок.
- Может, это привидение светилось? - спросила она с сомнением.
- Что я, привидений не видел? - возразил Ванька. - Да, некоторые из них светятся, но совсем не так. У привидений свет мягкий, такой розовато-расплывчатый, а тут острый такой, сильный, прямо глаза режет... Не бывает таких привидений. И потом, я же еще шаги слышал...
Внезапно кто-то торжествующе хмыкнул. Из-под шкафа на четвереньках выползла Гробыня. Она была наделена потрясающей способностью оказываться в неподходящее время в неподходящем месте.
- Привет, шептуны! Ужасно полезно иногда уронить блокнотик и полезть за ним под шкаф! Уверена, Поклепу Поклепычу будет очень интересно узнать про платок! - насмешливо заявила она.
Таня бросилась к Гробыне, но та ловко отпрыгнула за парту, а потом сразу юркнула за дверь. Таня и Ванька переглянулись. Они были уверены, что Гробыня помчалась ябедничать, но тут Склепова вновь просунула в дверь свой нос.
- Испугались, тараканы? И правильно сделали, что испугались... Но я еще, может, не сразу ему скажу. Что толку, что твоего приятеля сразу зомбируют и отправят к лопухоидам? Лучше я сперва хорошенько вас помучаю. Так что пока живите! - добавила Гробыня.
Таня метнула в нее боевую искру, но Гробыня уже скрылась. С винтовой лестницы долго слышен был ее хохот.

* * *

Вечером к Тане подошел Баб-Ягун и с таинственным видом прошептал, что Соловей О.Разбойник созывает всю сборную команду Тибидохса для первого инструктажа. В руках Баб-Ягун трепетно держал новенький пылесосик, из трубы которого капало что-то густое. Стоило каплям оказаться на полу, как к ним немедленно начинали сбегаться многочисленные жуки и муравьи, жившие в трещинах кладки.
- Это что, масло, что ли, такое? - поинтересовалась Таня.
- Сама ты масло! Это настоящий лопухоидный майонез! - с гордостью пояснил Баб-Ягун. - Я теперь маслом не смазываю. Оказывается, полезнее смазывать майонезом. Разгон лучше. Вот смотри!
Он сунул руку под рубашку и извлек истрепанный каталог “10 000 новинок для супердраконболиста”.
- Я теперь днем и ночью только его и читаю... Смотри, сколько всяких полезных приспособлений! Держатель для мяча. Мигающая майка, отпугивающая драконов. Ветровые очки с определителем расстояния. Противоожоговый крем. Зеркальце, чтобы пускать в глаза драконам солнечные зайчики... Взрывающиеся конфетки... Резиновый клей для штанов...
- Чего-чего? - удивленно переспросила Таня.
- Ну, это... Штаны сзади обмазываешь, чтобы с пылесоса не свалиться на крутых поворотах. Приклеиваешься просто капитально. Очень полезное изобретение. Руки свободны для мяча, - серьезно пояснил Баб-Ягун. - Правда, есть один минус.
- Какой?
- Штаны потом от пылесоса не отклеиваются. А вылезать из штанов на глазах у тысячи болельщиков как-то неудобно... Так что я пока не буду его покупать... А вот эта штукенция знаешь для чего? - Ягун показал на картинку в каталоге.
- Веер? - осторожно предположила Таня. Баб-Ягун взглянул на нее с легким презрением.
- Веер? Эх ты, бабуся твоя мамочка! Это же щекотатель! Ты начинаешь щекотать им желудок дракона, и он тебя выплевывает. Здорово, правда?
- Здорово. Всегда мечтала, чтобы меня проглотили, а потом выплюнули, - буркнула Таня, размышляя, брать ей с собой контрабас или не стоит.
Тащить его по коридорам не особенно хотелось, тем более что внутри стен Тибидохса все полетные заклинания блокировались.
В конце концов контрабас Таня решила не брать. Едва ли они будут летать на первом же занятии, да еще и в сумерках. Скорее всего, Соловей хочет просто посмотреть, в каком состоянии команда вернулась из мира лопухоидов.
Команда Тибидохса собиралась на игровом поле у драконьих ангаров. Когда Баб-Ягун и Таня подошли, все остальные уже были на месте.
Соловей О.Разбойник был маленький, широкоскулый и одноглазый. Его левая нога при ходьбе не сгибалась в колене, а нос был сплюснут. Шептались, что эти боевые отметины оставлены Ильей Муромцем. Недаром же у лопухоидов есть на этот счет соответствующая былина. Однако расспрашивать никто не решался. Черный маг и тренер по магическому пилотажу был не из тех, с кем хочется просто так потрепаться.
Вот и теперь он хмуро оглядел всех ребят и велел тем, у кого были с собой инструменты, сделать круг над полем. Другая половина, у которой инструменты остались в школе, ждала внизу. Когда все снова собрались вокруг него, Соловей сплюнул себе под ноги и сказал:
- Хуже не бывает. Старая ведьма, летящая в магазин за кефиром, держится в воздухе и то лучше. А весной начинается чемпионат. Вы понимаете, что это означает?
- Понимаем, - обиженно сказал Баб-Ягун.
Он облетел свой круг совсем неплохо, и сравнение со старой ведьмой показалось ему несправедливым.
- Ни осла вы не понимаете! - рявкнул Соловей. - Весной к нам в Тибидохс соберутся лучшие! Самые лучшие! Гордость мирового драконбола! Вас просто размажут по игровому полю. Да что там по полю! Вы все будете сидеть в желудке у их драконов и краснеть за собственную неуклюжесть!
Оттопыренные уши Баб-Ягуна рубиново запунцовели. Про эти уши в Тибидохсе слагались легенды. Так, Гробыня утверждала, что если Баб-Ягун быстро-быстро захлопает ушами, то сможет даже взлететь. Разумеется, это были враки. Но уши, точно, были феноменальные.
- Мы будем тренироваться... - пообещал Семь-Пень-Дыр, отличный нападающий с великолепной реакцией.
Когда ему исполнилось двенадцать, он случайно превратил свою учительницу в выдру, после этого оказался в Тибидохсе. Сейчас Семь-Пень-Дыр был уже в последнем, пятом классе. Летом ему должно было исполниться семнадцать.
Соловья это обещание не слишком впечатлило.
- Летать они будут! - фыркнул он. - Зеленая муха летает! Нужно вкалывать, вкалывать и еще раз вкалывать! Никаких прогулов! Тренировки каждый день с шести утра до восьми. Потом после занятий с восьми вечера до десяти. Наш первый матч, чтоб вы знали, с африканскими бабаями, а они были третьими в прошлом чемпионате мира! Третьими!
Ребята приуныли. Об африканских бабаях каждому из них приходилось слышать, и не раз. Бабаи были прирожденными драконболистами. Поговаривали, что многим из них для полета не требуется даже магический коврик и они сидят на нем чисто для проформы. Потерпеть у бабаев поражение в первом же круге означало вылететь из чемпионата в самом его начале. Причем вылететь с позором. А все потому, что правила в матчах по драконболу были очень суровыми. Любая проигравшая команда не участвовала больше в первенстве и должна была ждать следующего года.
- Эх, пролетели мы с жеребьевкой! Небось сглазил кто-то! - уныло пробурчал Юра Идиотсюдов.
- Точно! Надо было с собой на жеребьевку Зубодериху захватить! - согласилась с ним Рита Шито-Крыто, остролицая девочка, летавшая на гитаре с прицепом.
Этот внешне нелепый инструмент позволял ей с чудовищной скоростью перемещаться над полем. Вот, правда, на поворотах его вечно заносило, так что нередко Рите приходилось куковать добрую половину матча внутри у неприятельского дракона.
- Ерунда! Магические жеребьевки нельзя сглазить и нельзя подтасовать! - возразил Баб-Ягун. - Вы знаете, из чего вытаскивают бумажки? Из черепа отца Гамлета! Он не пропускает магию.
- Ага. Только в глазницы можно подглядывать. Уж лучше бы просто в мешок сунули, - хмыкнула Рита Шито-Крыто.
Тренер раздраженно махнул рукой.
- Хватит! Сглазили или нет - мы играем с бабаями и точка! А теперь я хочу, чтобы Баб-Ягун еще раз представил всех членов нашей команды! У нас есть изменения.
Баб-Ягун вскочил на пылесос. Ему не раз приходилось быть комментатором, так что он знал абсолютно всех. Таня задумчиво смотрела на своего приятеля, неподвижно зависшего над полем на высоте около двух метров. Ее контрабас не смог бы так зависнуть. Он должен был все время находиться в движении. Но все равно она не променяла бы свой старинный инструмент и на десять пылесосов.
- Итак, дорогие болельщики, перед вами сборная команда Тибидохса! - обращаясь к отсутствующим зрителям, весело прокричал Баб-Ягун. - Лучшие из лучших! Прошу любить и жаловать! Номер первый, Жора Жикин. Инструмент - швабра с пропеллером. Играет в полузащите. И неплохо играет. Вот только пас ему давать неудобно - мяч все время попадает в пропеллер... Номер второй. Демьян Горьянов, из “темных” магов. Нападение. Пылесос модели “Буран-100У”, в воздухе рыскает и вообще ведет себя как холодильник. Обычно дракон противника глотает нашего Дему в первые пять минут матча. Дракона немедленно начинает тошнить от такого подарочка, и до конца матча он летает как дохлая курица. Поэтому Горьянова и держат в команде...
Таня засмеялась. Ей было хорошо известно, что Баб-Ягун и Горьянов просто на дух друг друга не переносят, примерно как она сама и Гробыня.
- Ягун! Только спустись! Я тебя убью! - заорал взбешенный Горьянов, подпрыгивая и пытаясь ухватить Баб-Ягуна за ногу.
- Угрозы - оружие дураков! - заявил Ягун, поднимаясь на пылесосе чуть выше. - Номер третий. Катя Лоткова. Защита. Пылесосик “Грязюкс”. Катю очень любят драконы и не только драконы... Я тоже, например, всегда люблю смотреть на ее игру. И еще как она улыбается!
- Ягун, мне что-то капнуло на лоб! – засмеялась Лоткова.
- Не обращай внимания! Это я раздаю всем майонез на ужин... - пояснил Баб-Ягун, предупредительно отодвигая трубу в сторону.
Он облетел над полем небольшой круг, дразня, пронесся над головой у Горьянова и замер в трех метрах от трибуны.
- Номер четвертый, Семь-Пень-Дыр. Отличный нападающий с удивительной реакцией. Вот только до сих пор не пойму, зачем он превратил свою учительницу в выдру?.. Номер пятый, Рита Шито-Крыто. Кто же не знает Риту и ее гитару с прицепом? Номер шестой, Кузя Тузиков. Полузащита. Если бы он так часто не падал со своего реактивного веника, цены бы ему не было... Номер седьмой Юра Идиотсюдов, капитан команды. Обладает очень громким голосом и на всех орет. Больше ничем не примечателен.
- ЯГУН!!!!!! - возмущенно рявкнул номер седьмой.
- Ну что я говорил? Все слышали голосок нашего капитана? - обрадовался Ягун. - Это я тебя специально доводил, не обижайся... Номер восьмой... Ну что тут скажешь? Раньше номером восьмым был Рома Кисляков. Однако он ушел из команды. Теперь вместо него я - Баб-Ягун, единственный и неповторимый.
- Чем это ты неповторимый? Ушами? - заржал Демьян Горьянов.
- Глупо, тупо и нелепо! Там, где у меня чувство юмора, у тебя круглый нолик! - парировал Баб-Ягун, капая ему на нос майонезом.
- Номер девятый, Лиза Зализина, - продолжал он. - Летает на часах с кукушкой. Все бы хорошо, да только кукушка клюется как чокнутая. Причем почему-то клюет только своих... И, наконец, десятый номер, Таня Гроттер. Королева полета. Ее старинный контрабас просто супер! - в голосе у Ягуна появилось искреннее восхищение.
- Да ладно тебе, - хмыкнула Таня.
Однако в глубине души слышать такое про себя ей было приятно. Вот только не подвести бы в решающий момент, не упустить мяч, не испугаться огненной пасти дракона!
- Вот такая вот у нас команда! С такой командой глупо бояться бабаев! - с воодушевлением воскликнул Баб-Ягун.
Неожиданно крайний левый ангар затрясся. Из отверстий в его крыше повалил густой белый дым. Тотчас со всех сторон к ангару кинулись джинны, выполнявшие в Тибидохсе роль драконюхов.
- Это Гоярын. Он снова разбушевался, - озабоченно сказала Катя Лоткова.
Многие называли ее самой красивой девчонкой во всем Тибидохсе. И недаром. Когда она жила в мире у лопухоидов, весь асфальт возле ее дома, все лифты и весь подъезд были исписаны признаниями в любви. По вечерам на каждой ступеньке сидело по поклоннику. Это было бы еще терпимо, не будь в доме девять этажей... Наконец, даже волшебники забили тревогу, и Сарданапал велел перенести Катю в Тибидохс. И точно - все дело оказалось во врожденной приворотной магии, которую Катя унаследовала от своей прабабки-колдуньи.
Гоярын снова ударил хвостом. Бронированный ангар загудел, как пустая консервная банка. Оглушенные джинны, зажимая руками уши, стали выскакивать наружу. А Гоярын все ревел и ревел.
Ребята подбежали к ангару. Заглядывать внутрь никто не решался, поскольку там бушевало настоящее пламя. Его раскаленные струи ежеминутно прорывались наружу. А в промежутках слышно было, как Гоярын с хрипом втягивает воздух и сразу же вновь начинает дышать огнем, прогоняя остававшихся еще джиннов.
Когда из ангара выскочил последний закопченный джинн и, закричав что-то, возмущенно испарился, к ангару, прихрамывая, подошел Соловей.
- Не нравится мне это... С Гоярыном что-то происходит. Сейчас январь, и он должен быть в спячке. А он проснулся. Уже три дня его никак не успокоят, - сказал он.
- Он не заболел? - спросила Таня.
Соловей задумчиво посмотрел сначала на нее, потом на раскалившуюся дверь ангара и пожал плечами.
- Надеюсь, что нет... Жду вас завтра ровно в шесть! Никому не опаздывать! - велел он.

* * *

На другой день на снятии сглаза Зубодериха вздумала отработать с учениками куриное заклятие.
- Считайте это проверочным заданием. У вас есть двадцать минут, чтобы его снять! Приготовились? Начали! - произнесла она и, небрежно щелкнув пальцами, что-то негромко пробурчала себе под нос.
Из ее кольца выскочила красная искра. Сразу же класс заволокло розоватым дымом. На несколько секунд все скрылось из виду. Когда же дым рассеялся, Таня увидела, как Рита Шито-Крыто, захлопав руками как крыльями, вскочила с ногами на парту и, вытягивая шею, громко закукарекала. Гробыня Склепова и Лиза Зализина немедленно отозвались ей со своих мест.
Дуся Пупсикова на корточках прыгала по классу и все время оглядывалась, взволнованно квохча. За ней торопливо прыгали цыплята: Верка Попугаева и Баб-Ягун. При этом Верка Попугаева держала во рту какую-то нитку, явно принимая ее за червяка.
Но потешнее всех было наблюдать за Гуней Гломовым. Здоровенный гориллообразный недоросль, явно возомнивший себя несушкой, с озабоченным кудахтаньем высиживал... пенал.
Таня, но тут часть розоватого облака доползла и до нее.
А еще через несколько секунд Таня с изумлением обнаружила, что сидит на полу и пытается носом клевать зерна. Это было странное, очень странное ощущение... Она была курица и одновременно не курица. И мысли у нее тоже были какие-то половинчатые - частично ее собственные, частично куриные.
Таня сама не понимала, что заставляет ее клювом выщипывать у себя перья или гоняться за Ритой Шито-Крыто, уже охрипшей от кукареканья. Недаром сглазы Зубодерихи всегда были просто убойными. Настолько убойными, что даже Поклеп Поклепыч предпочитал не связываться со своенравной преподавательницей.
Зубодериха удовлетворенно оглядела последствия своей магии и, открыв верхний ящик стола, достала томик русских поэтов серебряного века.
- Чудненько! Наконец-то есть время почитать стихи! - певуче сказала она.
Продолжая царапать нос об пол в поисках зерен, Таня поспешно припоминала заклинания, которые учила вчера вечером. Как же снимать этот куриный сглаз? Короджогло богло? Хмырюс капустис? Нет, опять не то... Сосредоточиться было ужасно трудно. Попробуй соберись с мыслями, когда приходится все время прыгать и кудахтать.
Только за пять минут до звонка Тане удалось вспомнить контрзаклинание, Даже не вспомнить, а случайно подглядеть в чьей-то тетради, которую Верка Попугаева и Гуня Гломов расклевали в клочья.
- Ливодис курекус! - крикнула Таня и, освободившись, осторожно встала. Она вся была в пыли. Кончик носа досадливо ныл.
Кроме нее, от сглаза освободились только Ванька Валялкин, Гробыня и Лиза Зализина. Остальные продолжали еще рядком сидеть на воображаемом насесте, изредка зачем-то отгрызая себе пуговицы.
Зубодериха со вздохом покосилась на часы и захлопнула томик стихов.
- Скверно! - сказала она, одной искрой исцеляя весь класс. - Очень скверно! А ведь куриное заклятие совсем слабенькое!
- Ничего себе слабенькое! - гневно фыркнула Гробыня. - Да я едва живая!
Зубодериха окинула ее оценивающим взглядом.
- Плохо, Склепова, плохо! Вы провозились почти полчаса и то еле справились с куриным заклятием. А теперь представьте, что было бы, наложи я на вас роковую порчу, которую снимать в сотни раз труднее?
- А что было бы? - пугливо спросила Лиза Зализина.
- У вас было бы всего пять минут на все про все. И больше ни одной секунды, - пояснила Зубодериха.
- А потом? - услышала Таня свой голос.
- Ты что, совсем тупая? Стало бы на одну бестолковую сиротку меньше! - встряла Гробыня. - Жаль, Гроттерша, что на тебя ее еще никто не напустил. Давно мечтаю одна пожить в комнате.
- Боишься, что кто-нибудь узнает, как ты храпишь и зовешь во сне мамочку? - поинтересовалась Таня.
Класс захохотал, а Гробыня прикусила язычок. Таня поняла, что ей удалось поставить Склепову на место. Больше она встревать не будет. Во всяком случае в ближайшее время.
Таня вопросительно посмотрела на Зубодериху. Преподавательница по сглазу одна не смеялась и очень серьезно смотрела на нее. Серьезно и озабоченно.
- Гробыня, к сожалению, права. Повторяю: речь идет о роковой порче. Самой сильной и убийственной из всех существующих. Правда, наложить ее по силам только очень сильному магу, - сказала она.
Тане почудилось, что Зубодериха произнесла эти слова с каким-то особенным выражением. Вот только с каким? Что она хотела этим сказать?
- А как защититься от роковой порчи? - спросила Таня.
- Вот это, Гроттер, мы будем проходить через несколько занятий. Но на всякий случай запомните: верный признак роковой порчи - дикая резь в животе. Ваши внутренности словно скручивает в тугой узел, - сказала Зубодериха.
Неожиданно Дуся Пупсикова громко ойкнула и схватилась за живот.
- Как у меня! Мне больно! У меня резь! - пожаловалась она.
- Ты хочешь сказать, что на тебя наложили роковую порчу? - нахмурилась Зубодериха. - Терпеть не могу глупых шуток!
- Это не шутка... Я, кажется, свое кольцо склевала, когда была курицей... И теперь у меня резь. Что мне делать? - простонала Дуся.

<< Глава 6 Оглавление    Глава 8 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.