Глава 15 - ТЕНЬ СОВЫ

«Тангро не успеет соскучиться».
Эти слова академика Таня повторяла много раз, пытаясь понять, что Сарданапал имел в виду. Предположений было немало, но окончательный ответ Таня получила, когда утром Ягун крикнул, распахнув дверь: «Бежим скорее! Попался!»
— Кто попался?
— Да не знаю я! Я подзеркаливал Сардика! (так Ягун порой невежливо сокращал имя главы Тибидохса) Конечно, он меня не пускал, но минут пять назад я ощутил такой эмоциональный всплеск!.. Академик даже блок забыл поставить! Клюнуло, говорят тебе!
Захватив по дороге Ваньку, друзья перехватили Сарданапала на полпути в подвалы. Академик торопливо спускался по лестнице. Его перстень сердито вспыхивал. Примерно так же вел себя и перстень Феофила.
— Сработало? — без церемоний крикнул Ягун, догоняя академика.
Тот обернулся и, не удивившись, махнул рукой.
— А, так вот кто ко мне в голову лез!.. Ягун, сбегай за Зуби! Ванька — за Медузией и Поклепом! Танька, за остальными!.. Только Тарараха не зовите! — приказал он.
— И всех в подвал, да? — спросила Таня.
Академик мрачно кивнул.
— Меди знает дорогу.
— Значит, попался?
— Кто бы он ни был, ему отсюда не выбраться, — отрывисто проговорил академик, продолжая спускаться.
Выполняя просьбу академика, Ягун рванул за Зуби. Ванька помчался за Медузией и Поклепом. Таня же задумалась, кого из «остальных» ей надо звать в первую очередь? В конце концов, решила, что самые нужные «остальные» — это Ягге, Соловей О.Разбойник и джинн Абдулла с его заветной тетрадью.
Четверть часа спустя, когда Таня вместе с Ягге, которая шла медленнее остальных, добралась до темницы Древнира, там уже собрались все преподаватели, кроме Тарараха. Узкая дверь темницы была распахнута. Изредка то один, то другой преподаватель заглядывали внутрь. Выглядели все до крайности возбужденными. Никогда еще в узком подземном коридорчике, где и троим-то едва хватало места, не собиралось столько разгневанных магов.
Ягун и Ванька благоразумно держались в стороне.
— Иди к нам! Попадешь под горячую руку — улетишь под горячую ногу! — быстрым шепотком посоветовал Тане Ягун.
Играющий комментатор был личностью многоопытной. Некоторое время Таня терпеливо стояла рядом с Ягуном, а затем, когда взбудораженные преподаватели раздвинулись, заглянула внутрь.
В залитой светом темнице она увидела карлика, секретаря Лигула. Он метался, как безумный, налетая на стены. Особенно карлика бесило, что он не может дотянуться до Тангро. Спящий дракончик в сумке, которую Сарданапал поставил в центре очерченного круга, был вне его досягаемости. Карлик бросался, но всякий раз врезался в незримую преграду и шипел от боли, отступая.
— Признай свое поражение! Ты в ловушке, построенной для Чумы-дель-Торт! Тебе никогда не покинуть этих стен! — крикнул ему Сарданапал.
Услышав его голос, карлик перестал метаться. Остановился. Высокомерно взглянул на академика. И куда подевалось его былое подобострастие? Давно ли он дрожал при всяком звуке голоса Зербагана?
— Древнирова работа? Его чары? — спросил он деловито.
Академик кивнул.
Карлик глухо выругался и опустился на табурет. Нет, он не сдался. Скорее, задумался. Ведь Древнир, как известно, был не просто магом. Он был стражем света, подавшимся в маги, поглоти его Тартар!
— Я давно знал, что ты сильнее Зербагана! — продолжал Сарданапал.
Карлик с любопытством поднял голову и пошевелил кустистыми бровями.
— Наблюдательный ты наш… И когда понял, давно? — процедил он.
— В Зале Двух Стихий, когда ты управлял взбесившимся Зербаганом, как марионеткой. Он был твоим слугой, не так ли?
Карлик Бобес поморщился.
— Слугой? Нет, разумеется. Хороший слуга в наше время — редкость. А этот был всего лишь давний раб. Однако и он бывал полезен. Такой важный, с глазами навыкате, с посохом. Все замечали только его, а я спокойно мог заниматься своими делами… (Бобес хихикнул). И никто не знал, что если он выпустит посох хотя бы на минуту, то умрет. Посох давал ему жизнь, но он же был сосредоточием моей власти!..
— Так вот почему он так испугался, когда я схватился за посох! Тогда на стене! — ощеломленно воскликнул Поклеп.
Карлик кивнул.
— Но все же посох был сильным артефактом. Тогда в Башне, когда Зербаган случайно задел меня посохом по голове, я потерял сознание и не сумел убить дракона… Как я жалел об этом!
— Так их убивал ты? Не Зербаган? — с негодованием спросила Медузия.
Карлик пожал плечами.
— Разве это важно? Порой я, порой он по моему приказу. Ведь он был всего лишь раб. Он превращал их в камни и разбивал на втором этаже дома на Лысой горе, в своей жалкой каморке. Его же я отправил недавно к мальчишке-некромагу… Надеялся, что он станет еще одним полезным рабом. Не получилось! Зербаган даже забыл у него сумку… Зато здесь в Тибидохсе, в Башне, он набросился на него. Эта парочка друг друга стоит.
«Глеб!» — подумала Таня.
— Но зачем вы убивали драконов? — спросила доцент Горгонова.
Лицо карлика пожелтело. Губы задергались.
— Это была вынужденная мера. Кто виноват, что один из этих воришек украл мою жемчужину?
— Твою жемчужину?
Бобес кивнул. Он встал с табурета и, проверяя, протянул руку к сумке с драконом. Неведомые силы не пустили его, и, выругав Древнира светлым маразматиком, он с досадой отдернул обожженные пальцы.
— А чью еще? Во время одного из затмений луны жемчужина на перстне Зербагана случайно оказалось в средоточии силы. И получила ее. Много темной силы. Не так много, как получил Буслаев при сходных обстоятельствах, но все же немало. Очаровательно, не правда ли? А теперь слушайте дальше. Этот идиот Зербаган, который тогда уже был моим рабом, стал скручивать перстень с пальца, потому что перстень якобы раскалился добела. Он переусердствовал, дернул слишком сильно, проклятый медведь! и… жемчужина, выскользнув из кольца, упала в море.
— В море? — удивилась Ягге.
Карлик гневно дернулся.
— Ну да! Затмение застало этого олуха на корабле! Я узнаю об этом, я спешу, ныряю как последний дурак на немалую глубину, хотя ненавижу воду, и… у меня перед носом жемчужину проглатывает жалкий, невесть откуда взявшийся мелкий дракон! Пока я поднялся на поверхность, пока пришел в себя от такой наглости, мерзавец уже улетел! Пришлось мне уничтожать драконов одного за другим. Эти мерзавцы все похожи, поди их отличи. Часто я делал это руками Зербагана, так как сам бывал занят… Дела, знаете ли, друзья мои. Дела!
В тоне карлика появилось что-то небрежное, высокомерное, занятое. Он говорил с преподавателями как с детьми, которым бесполезно объяснять многие вещи. Все равно не поймут, да и стоит ли?
Ощутив это, Сарданапал пристально всмотрелся в карлика.
— Кто ты такой? Клянусь светом, Бобес не твое настоящее имя. У меня такое чувство, что я слышал о тебе когда-то. Но где, когда? Как жаль, что я не знаю твоего истинного имени!
— Ты его и не узнаешь, жалкий старый дурак! Скоро я прикончу последнего дракона, доберусь до жемчужины и тогда — фьють! — нету меня! — заверил его карлик, скаля пильчатые зубы.
— Ты не сможешь коснуться сумки! Тебе отсюда не выбраться! — сказал Сарданапал.
— Ой ли! — сказал карлик с насмешкой. — Я не дотянусь до сумки? Ну и пусть. Ты не учел, Сарданапал, что Древнир устраивал этот магический круг не для живых существ. Он, видно, планировал разместить там некий артефакт, на который позарилась бы Чума.
— Безумец! Ты в ловушке! Навеки!.. Даже захоти я спасти тебя, я не смог бы. Эти стены сильнее меня! — воскликнул академик.
Карлик равнодушно передернул плечами.
— Ошибочное суждение, светленький ты мой! Ошибочное!.. Стены меня не удержат. Они сотканы из заурядной магии, которая лишь вам, неучам, кажется сильной. А вот в круг я не войду, это верно. Древнир чертил его с мыслями о Том, Кто сильнее меня.
— Я говорил! Ты не доберешься до дракона!
Псевдосекретарь досадливо потер выступающие ушки.
— Я — нет. Но ничего не помешает самому дракону покинуть его, когда он проснется. Древнир едва ли мог предвидеть, что артефакт, который он положит туда для приманки, окажется живым. Не так ли? А когда я получу жемчужину, посмотрим, что останется от вашей милой школы. Обожаю — хи-хи! — эксперименты с новыми игрушечками.
Усы Сарданапала беспокойно задвигались. Похоже, карлик не блефовал. Да и Древнир едва ли защитил круг изнутри, это верно…
— Жаль, круг звуконепроницаем, и криком дракона не разбудить. Ну ничего… потерплю немного, так и быть… — продолжал вслух рассуждать мелкий человечек.
Сарданапал решился.
— Тем хуже для тебя… Во имя Тибидохса и во благо его учеников мы, преподаватели школы, бросаем тебе вызов, кто бы ты ни был, неведомый маг! — сказал он торжественно.
Карлик затрясся.
— Вы? Мне? Ах, сударь мой! Все поджилочки трясутся! Что же со мной, бедным будем?.. Уф, надоело! Знаешь, почему я всегда издевался над светлыми магами? У них слишком много глупого пафоса!
Он повернул табурет к двери и устроился на нем поудобнее, забросив ногу на ногу. Дальше началось то, чего никто после не мог внятно описать. Карлик сидел на табурете и ехидно скалился. Великая Зуби и Медузия поочередно атаковали его сильнейшими заклинаниями, однако для карлика они были безвреднее комариных укусов.
Поклеп, не помещавшийся в узком проходе, бегал за спиной дам, размахивая руками.
— Самтытыхс  пробовали? А самтыбысдохс ? — подсказывал он.
— Бесполезно! На него не действует никакая магия! Он только впитывает наши силы! — хмуро отвечала Великая Зуби.
— Не верю! Не существует лопухоида или мага, на которого бы они не действовали!
— Мага и лопухоида — да, — таинственно отвечала Медузия.
Поклеп не понял намека, хотя он был очень прозрачен.
— Ерунда! Это древнирово подземелье ослабляет атакующую магию! Тут надо что-нибудь попроще… Что-нибудь сильное и совсем элементарное, как правый прямой. Я вам это докажу! — заявил Поклеп.
Отодвинув Великую Зуби локтем, Поклеп пустил в карлика трых ты-ты-ты-ты-тыхсом.  Карлик, ухмыляясь, уклонился от искры и, поймав раскаленную добела искру в горсть (Зуби тихо охнула), бросил ее в Поклепа. Завуча щелкнуло по лбу, и он неподвижно растянулся на полу. Ягге поспешно склонилась над ним и зацокала языком.
— Ничего, кость крепкая… жить будет… — сказала она, смазывая чем-то ожог.
В этот момент с заветной тетрадочкой проклятий под мышкой появился джинн Абдулла. Размяв пальцы с нетерпением скрипача, он торопливо пролистал тетрадь.
— Ну-с… Дрожи, несчастный! — пробормотал он.
Карлик послушно застучал зубами.
— Так? Или еще громче? Ты давай командуй! — спросил он.
Абдулла вскинул прозрачные руки, смахнул с подбородка сползший глаз, и начал читать что-то бесконечно длинное, в томных стихах. Карлик умильно слушал, положив подбородок на руки.
— Это ж надо сделать из скромного романса на стихи Тютчева такое уродство! Прямо душа радуется! Обокрали великого пиита, можно сказать, на корню! — с радостным удивлением внезапно сказал он, обращаясь к преподавателям.
Услышав такое, Абдулла от злости подпрыгнул, сбился и… вынужден был читать заклинание заново.
— Ну уж нет, увольте! Второй раз я слушать не буду! Мы так не договаривались! — отказался маленький человечек и махнул рукой, на которой поблескивал перстень Зербагана.
Тетрадь Абдуллы вспыхнула и в одно мгновение прогорела дотла, опалив пальцы. Джинн горестно застонал. Академик отвернулся. Он отозвал Медузию и негромко сказал ей что-то. Она ответила. Оба говорили озабоченно и, как показалось Тане, безнадежно.
— Ничего, — разобрала Таня.
— Но если так, то…
— Я не знаю, как ему помешать. Разве только вызвать … но у нас слишком мало времени…
Внезапно карлик издал торжествующий возглас. Сумка, лежащая в круге, шевельнулась. Тангро просыпался. Еще минута — и он вылезет. Преподаватели засуетились. Ощутив, что кто-то коснулся рукой его плеча, академик обернулся и увидел Ваньку Валялкина.
— Что ты хочешь? — спросил он.
— Я знаю, что нужно сделать!
Академик с досадой отмахнулся.
— Да, что тут сделаешь? Послушай, не мог бы ты…
Ванька не стал дослушивать. Оставив Сарданапала, он подошел к порогу комнаты, глубоко вдохнул и сделал шаг. Он ощутил, как властная преграда вначале отстранила его, а затем неохотно пропустила.
— Что ты делаешь? Не смей! — крикнула Ягге, однако было уже поздно.
Ванька шагнул в комнату, и сразу же все посторонние голоса исчезли для него. Остались лишь они двое — он и странный карлик, нетерпеливо поглядывавший то на Ваньку, то на рюкзак с Тангро, последним пелопонесским драконом.
Ванька смотрел на карлика. Коротконогого, пожилого, с красными, горевшими в полутьме глазами. Пильчатые зубы неприветливо скалились. Седая шерсть на ушах кучерявилась, отличаясь по цвету от остальной шевелюры. Ванька смотрел на него и почему-то то, что он видел, казалось ему не истинной сущностью, а маской, натянутой поверх… поверх чего-то иного.
Ощутив настойчивый интерес к своей персоне, карлик, кривляясь, вскочил с табурета. Он протянул руку с длинными желтыми ногтями и небрежно царапнул воздух. И, хотя он не коснулся Ваньки, тот ощутил, что бесцеремонные пальцы раздирают ему грудь, точно пытаясь извлечь что-то.
— Кто у нас тут? О, мальчик-маг, хранитель дракона! Решил заглянуть в гости? Чем порадуешь? Дрыгусом-брыгусом  или… о, нет!.. искрисом фронтисом ? — с издевкой воскликнул карлик.
— НЕТ. Я ИЗГОНЯЮ ТЕБЯ СИЛОЙ НЕПРОДАННОГО ЭЙДОСА! — произнес Ванька по наитию, которое с каждым мгновением перерастало в уверенность.
— Что ты сказал? Силой чего? — спросил карлик страшным голосом. И хотя голос его не был громким, все внутри Ваньки содрогнулось, точно кто-то ударил в гулкий колокол.
— Силой моей человеческой души… Души не мага, человека! — спокойно повторил Ванька.
Карлик рванулся к нему, но застыл, стирая в порошок пильчатые зубы. Неведомая сила отбросила его от Ваньки. Карлик стоял, тяжело дыша. Лицо его желтело. Из прокушенной губы текла зеленоватая, светящаяся кровь.
— Я сейчас тебя уничтожу! Защищайся! Используй магию! Ставь блоки! — прошипел он.
— Нет, никакой магии… — сказал Ванька. — Чтобы изгнать тебя, мне не нужен даже перстень. Смотри!
Таня не верила глазам. Ванька скрутил с пальца кольцо и небрежно отбросил. Карлик попятился. Незримая сила оттеснила его еще дальше, к стене. Похоже, без магического кольца, Ванька стал только сильнее.
— Властью свободного эйдоса, я приказываю тебе сбросить личину! Стань таким, каков ты есть! — произнес Ванька все с той же уверенностью.
Карлик содрогнулся, закричал, схватился за лицо. Пепельная кожа, редкие волосы, мохнатые уши — все исчезло. Остались лишь красные, горящие как угли глаза. Видно, они были его собственными. Минуту спустя рядом с Ванькой, закрываясь руками, дрожало горбатое, жалкое, ненавидящее все на свете существо. На шее у него покачивалась на цепочке длинная серебристая сосулька.
Тангро, наконец, вырвался из сумки, вылетел из круга и, отважно атаковав горбуна, выдохнул пламя, спалив ему брови. Но тому было уже не до дракона и не до жемчужины. Горбун схватился руками за сосульку, выкрикнул что-то угрожающее и… исчез. Провалился. Лишь на полу у табурета темнела темная, быстро затягивающаяся дыра, и все никак не мог остановиться, подпрыгивая на полу, лишенный жемчужины перстень Зербагана.
— Ванька! Он погиб, да? — крикнул Ягун.
— Тебе отвечу я. К сожалению, он бессмертен, — сквозь зубы ответил Сарданапал.
— А куда он делся?
— Всего лишь вернулся в Тартар. Магия Древнира не смогла его удержать. Слишком много плененных эйдосов… Сила слишком велика…
— Но кто это был? А? Не маг, нет? — растерялся Ягун.
Академик покачал головой.
— Это был не маг. Темный страж в личине мага… Похоже, сам карлик Лигул, глава канцелярии мрака. Собиратель коллекции редчайших артефактов… У меня были сомнения, но когда он сбросил личину, все стало ясно… — отвечал он.
Видя, что атаковать больше некого, Тангро успокоился. Он сел к Ваньке на плечо и с ним вместе вышел из темницы. Сарданапал повернулся к нему.
— Откуда ты знал, что нужно сказать? — спросил он у Ваньки.
— Просто почувствовал. Я много читал последнее время… — коротко ответил тот.
Таня ободряюще коснулась руки Ваньки (как же она любила его в этот момент!) и шагнула к академику.
— А этот… Лигул… он не получит жемчужину? Не нападет снова? — спросила она озабоченно.
Академик покачал головой.
— Надеюсь, что нет. Я смогу извлечь жемчужину без вреда для Тангро и уничтожить. Это вполне в моих силах. О жемчужине можете забыть.

* * *

В третьем часу дня на площадке перед подъемным мостом, готовясь к отлету, собрались все выпускники. Настроение у большинства, как всегда бывает при разлуках, было вокзальное. Где-то вспыхивали короткие, сразу погасавшие ссоры. Кто-то торопился. Кто-то обнимался. Кто-то обменивался адресами. Кто-то подзывал купидонов и что-то нетерпеливо объяснял им. Купидоны, недавно одетые пуританином Поклепом в цензурные, великанских размеров спортивные трусы, подтягивали их до шеи и шмыгали носами.
— Ну что, вот и всё? «Прощай! Прощай! Ничего не обещай?» — обращаясь сразу ко всем, спросила Гробыня Склепова.
Она стояла рядом с Гломовым, одетая в комбинезон. Верный Гуня, навьюченный несколькими чемоданами, держал в руках еще и два пылесоса. Он сердито сопел, а на лице его читалось: «нучтополетеливседосталискокаможно!»
— Улыбайся, Гунечка! Улыбайся и будь проще! У тебя отличная доброжелательная улыбка времен раннего неолита! — посоветовала ему Склеппи.
Гуня невнятно прорычал, что у него своих вещей одни носки, и что в другой раз он столько барахла не попрет.
— Хорошо, Гломов!.. В следующий раз мы оставим твои носки дома! Ты рад? — спросила Гробыня, поощрительно целуя его в нос. Гуня оттаял.
Гробыня продолжала со всеми прощаться. Она делала это неторопливо и вкусно. Обнялась с Риткой Шито-Крыто, Дусей Пупсиковой и даже с Веркой Попугаевой, хотя, обнимая Верку, и скорчила незаметно рожу.
В другой части площадки безраздельно царил Ягун. Он, как и Таня, оставался в Тибидохсе и никуда не собирался. Правда, пылесос он все равно захватил, чтобы проводить бывших однокурсников до гардарики .
— Прости-прощай! Залетай на чай! — сказал он Жикину, попавшемуся на его пути.
— Я не люблю слова «прощай!» Я люблю «до свидания»! Мы еще увидимся, обязательно! Пока, девочки! — с роковым видом уронил в пространстве Жора Жикин.
Третьекурсницы зарыдали. Две девушки упали в обморок и очнулись лишь, когда к их ноздрям поднесли нашатырь. Баб-Ягун похлопал Жикина по плечу.
— «До свидания» это хорошо. Ты у нас давний свиданоман. Слушай, Жорик, просто между нами! У тебя есть какая-нибудь возрастная планка, ниже которой ты на свидания не ходишь? Ну там двенадцать лет или хотя бы десять?! — шепнул он.
Жикин вспыхнул.
— Я тебя презираю, ничтожный шут! Умоляю больше ко мне не обращаться! — произнес он отчетливо.
— Так и быть, Жика! Я рассмотрю твою просьбу, раз ты так уж умоляешь! — сказал Ягун и, утратив к Жоре интерес, отправился к Горьянову. Подробностей их расставания история не сохранила.
Бейбарсов, стоя рядом с Зализиной, нет-нет, а беспокойно посматривал в Танину сторону. Лизон тихо психовала и раз семь уже успела громко произнести:
— Ну так что? Мы полетим куда-нибудь или как?
Разумеется, ей никто не отвечал. «Ничего, ничего… — думала Зализина, — мы улетим, и он ее забудет! Я его заставлю! Он моя собственность!»
Таня же не вспоминала о Глебе. Для нее существовал лишь Ванька, отважно защитивший всех от Лигула. Сейчас этот долговязый, растерянный и бесконечно упрямый балбес вновь улетит в лес и засядет там в своей глухой избёнке. И она ничего — совсем ничего — не сможет сделать с его сумасшедшим упрямством! Может, правда, всё бросить и прилететь к нему?
Тане казалось, что две равновеликие силы разрывают ее душу на части. Одна ее часть хотела полететь с Ванькой. Другая настойчиво повторяла, что ее место здесь, в Тибидохсе, и что если они с Ванькой любят друг друга, разлуку — пусть даже она будет длиться полгода или даже год — прекрасно можно перенести. Разлука страшна лишь слабым сердцам. Сильные сердца она лишь закаляет.
— Э! Ну дела! Кто ж так прощается? Стоят и молчат, как два великих молчальника! Кого хороним? — спросил Ягун, обнаруживаясь вдруг с ними рядом.
Ни Ванька, ни Таня ему не ответили.
— Танька да Ванька! Ванька да Танька! Битва великих упрямцев? Самосовершенствоваться, самосовершенствоваться и еще раз самосовершенствоваться, как завещал великий Я? Великий Я — это я, Ягун. Будьте проще, ребята! — бойко продолжал играющий комментатор.
И снова — ни слова в ответ. Убедившись, что здесь явно не до него, умный Ягун не стал приставать и пронесся дальше. Откровенно говоря, он не понимал, с какой целью это парочка планомерно усложняет себе жизнь? Ну хочется людям страдать, пускай страдают, хотя, досадно, конечно.
— Ты прилетишь ко мне? — спросил вдруг Ванька. Он долго набирался отваги, чтобы задать этот вопрос.
— Да, — кивнула Таня.
— Когда?
Таня ободряюще улыбнулась.
— Не спрашивай! Есть вопросы, ответ на которые не нужен… — сказала она.
— Ну вот и пора! Кто знает… возможно, еще когда-нибудь!.. — бодро и громко произнес академик Сарданапал.
Он поднял руку с кольцом и дал сигнал к отлету. Две зеленые искры, взмывшие ввысь до самой грааль гардарики  и долго не погасавшие…
Хор привидений затянул прощальную песнь. Заглушая его, циклопы ударяли в тарелки и барабаны.


Конец

 

<< Глава 14 Оглавление    Альтернативный конец >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.