Глава 12 - ЧАША ИСКРЕННОСТИ

После ухода Зербагана и Поклепа никто из преподавателей не показывался в Зале Двух Стихий. Выпускникам предоставлена была полная свобода. Бейбарсов, исчезнувший вслед за ревизором, тоже не возвращался и, признаться, это начинало тревожить Таню.
«Мы тут развлекаемся, а он там один…» — думала она, вспоминая тонкую руку Глеба, независимо помахивающую тросточкой.
Жора Жикин блистал. Точнее, ему так казалось. Он разгуливал по залу и всем рассказывал один и тот же анекдот. В анекдоте сын спрашивал у папы: «Может ли Пегас жениться на корове?» и получал ответ: «Только так и бывает в этой жизни, сынок!» Под Пегасом Жикин явно подразумевал себя, хотя крыльев не имел, разве что зубы у него были лошадиные.
Ягун был в ударе. Он болтал так много и хохотал так громко, что окажись в зале Ягге, она встревожилась бы, все ли у Ягунчика в порядке с головой. Спокойная Ягге никогда не могла понять, откуда у нее взялся такой буйный внук.
Ванька все время находился рядом с Таней, подкармливая то ее, то Тангро тем, что ему удавалось раздобыть у молодцов из ларца. Молодцы носились по залу с подносами, пустевшими с невероятной стремительностью.
Шурасик, приглядывавшийся к молодцам с научным интересом, внезапно заявил, что их статус ему не ясен. Кто они, по сути? Почему обязаны сидеть в ларце и выполнять желания того, кто ларец откроет? Почему они не стареют? Чем занимаются внутри ларца, когда сидят там одни, и вообще: как в нем помещаются? Уменьшение? Дематериализация? Адресная телепортация? Прерванное существование? Едят ли они сами? Спят ли? Есть ли у них естественные потребности? И, наконец, подозрительно, почему они всегда в хорошем настроении?
Но все же главным был первый вопрос: кто они. Джинны из бутылок с молдавским вином? Духи? Призраки? Утопленники из числа покорителей Трои, которых на пути домой настигла месть Посейдона? Сироты, спроворенные мачехой за хворостом в метель?
Тирада Шурасика была такой длинной и изобиловала таким количеством цитат, прямых и косвенных, научных примеров и ссылок на первоисточники, что до конца ее дослушала одна Ленка Свеколт. И, разумеется, немедленно начала спорить.
— Остынь, Шурочка! Какие они джинны? — заявила она.
— А кто? — сердито спросил Шурасик.
— Комиссионеры или суккубы, трансформированные ларцом, — небрежно уронила Свеколт.
Шурасик на мгновение застыл, а затем изумленно подскочил и потребовал подтверждающих цитат. Увы, цитат у Свеколт не оказалось, а была лишь железная уверенность.
— Комиссионеры? — повторил Шурасик, вкладывая в это слово побольше язвительности и научного сомнения.
О комиссионерах Шурасик, как истинный маг, знал не слишком много, но все же кое-что знал, так как судьбы мрака и деяния темных магов то и дело пересекались, бесчисленно отражаясь во всевозможных трактатах. Шурасик же, как ученый, был уникален тем, что воспринимал жизнь сквозь бойницы сотен и сотен томов.
— Скорее все же суккубы. Похоже, некогда они были порабощены магией ларца и стали слугами всех его владельцев, — сказала Свеколт.
— А мрак? Он их не хочет освободить своих слуг? — уточнил Шурасик, поправляя очки.
Ленка засмеялась.
— Я тебя умоляю! У мрака этих духов как грязи. Он вообще не замечает, когда кто-то из них пропадает.
Шурасик задумался. Версия была смелая. Слишком смелая для него, но все же интересная. Торопливо пролистав в памяти некогда прочитанные книжные страницы, Шурасик вспомнил, что у комиссионеров пластилиновые головы, а суккубы боятся щекотки. Коварно усмехаясь, Шурасик принялся бегать за молодцами с твердым намерением пощекотать их или попытаться отщипнуть кусок от уха. Однако догнать молодцов из ларца, скользивших в толпе с подносами, было под силу лишь профессиональному драконболисту, так что научный интерес Шурасика так и остался неутоленным. Отчасти потому, что, промахнувшись, он вместо уха молодца из ларца вцепился в нос Гуне Гломову и был спасен только Гробыней.
К четырем утра Склеповой постепенно надоело бузить, и ее захлестнули волны язвительной нежности. Самое привычное, если разобраться, ее состояние, после хронической аллергии на мелованную бумагу, которой она вечно объясняла нежелание записывать лекции.
Гробыня подозвала Гломова и что-то прошептала ему.
— Гуня! Давай! — решительно крикнула она в самом конце, придавая медлительным движениям Гломова требуемое ускорение.
Гуня быстро сбегал куда-то и вернулся с огромной деревянной чашей, стенки которой покрывал причудливый узор, уже тронутый ветхими пальцами времени.
— Тань, ты помнишь, откуда эта чаша? — спросил Ванька.
— Нет.
— Она стояла в подсобке кабинета Клоппа, когда он еще не стал малюткой Клоппиком.
— Угу, а мы с Гуней выменяли ее! Помните, было такое золотое время, когда за блок жевательной резинки Клоппик отдавал щепку от Ноева ковчега или каменный глаз ехидны-убивающей-взглядом, — подтвердила Склепова, обладавшая исключительным слухом. Причем слух ее был тем исключительнее, чем меньше та или иная реплика относились к ней лично.
Забрав у Гуни чашу, она бережно поставила ее на стол, с которого предусмотрительные молодцы уже сдернули скатерть-самобранку.
— И чего теперь будет? Вода превратится в пиво? — шмыгнув красным носом, заинтересовался Кузя Тузиков.
Склепова посмотрела на него сперва одним глазом, затем, зажмурив его, другим и задумалась, точно проверяя, совпадают ли картинки.
— Приятно иметь дело с настоящим мачо! У него в голове две извилины: по одной вагончики катятся в направлении «чего бы выпить?», а по другой «кого бы поцеловать?» — сказала Склепова.
Тузиков обиделся и, как многие обиженные люди, стал нести чушь.
— А твой Гуня разве не такой? — спросил он.
Склепова с негодованием всплеснула руками.
— Нет, вы слышали? Обидеть Гуню — это как пнуть ребенка!.. У Гуни есть еще третья извилина. Целый мозговой проспект. Она называется «кому бы вмазать?» Плюс к тому Гуня очень верный. Возможно, со временем его достоинства окончательно покорят меня, и я преумножу славный рот Гломовых. Так что лучше не нарывайся!..
Кузя опасливо покосился на Гуню. Гуня был даже не боевой пес, а боевой медведь, драться с которым отважился бы лишь камикадзе да и тот в пору психического обострения. Забыв о Тузикове, Гробыня провела рукой по рунам чаши.
— Профессор Клопп называл ее Чашей Искренности.
— А как она действует? — спросила Пипа.
— Просто и надежно, как все древние артефакты. Наливаем обычную воду, на которую наглые лопухоиды приклепали погоняло «аш-два-о», и пускаем чашу по кругу. Каждый делает глоток. Из людей начинает переть искренность, и они начинают резать друг друга правдой-маткой, — пояснила Гробыня.
Катя Лоткова брезгливо передернулась.
— Гадость какая! Не буду я это пить!
— Почему? Должны мы узнать, что думаем друг о друге? Завтра к вечеру мы все разлетимся и неизвестно, когда соберемся снова. Через год? Через пять лет? Чаша Искренности позволит нам разобраться, кто нам друг, а кто так себе, мимо пробегал, — заявила Склепова, подавая знак Гуне, чтобы он наливал в чашу воду.
Тане идея Гробыни совсем не понравилась.
— Если под искренностью подразумевается, что люди говорят друг другу неприятные вещи, но это не искренность, а лучший способ растерять друзей. А то одному ляпнешь, что у него голос противный, другому, что у него изо рта пахнет, третьей, что она хамло недорезанное…
— Хамло? Погоди, Гроттерша! Не беги впереди паровоза, что везет три тонны навоза! Ты еще не пила из Чаши, а уже все вываливаешь! — возмутилась Склепова, принимая «хамло» на свой счет.
Но все же неизвестно, согласился бы кто-нибудь пить из Чаши Искренности, если бы не Ягун. Играющий комментатор загорелся этой идеей, особенно когда ему пришло в голову, что он сможет выведать тайну Семь-Пень-Дыра. А когда Ягун бывал чем-то воодушевлен, он не оставлял никому выбора, столько вдохновляющего буйства было в одном отдельно взятом комментаторе.
— Э, нет, Ягун! Что-то ты слишком увлекся! Чур я первая! — сказала Гробыня и взяла у Гуни Чашу.
Сделав глоток, она кокетливо поморщилась и вытерла губы тыльной стороной ладони. Ее разновеликие раскосые глаза скользили по однокурсникам.
— А теперь я собираюсь произнести тост! Так-то, пуси мои косопузые, имейте это в виду! Ах да, на «пусей моих косопузых» все копирайты у Грызианки, а я сижу в тенечке и обмахиваюсь веером…
Зрачки Склеповой встретились у переносицы и сразу разошлись. Магия чаши медленно и мягко охватывала ее.
— Пррр! Что-то я сбилась! Что я хотела сделать? — спросила Гробыня слегка охрипшим голосом.
— Тост! — подсказала Рита Шито-Крыто.
— А… да… тост! Спасибо, Крыто-шиша! Просьба меня не убивать, потому что тост будет колючий, сладкий и противный… короче такой, как я сама!.. В общем, поехали! Разбирайте бокальчики и прочую посуду! Мою чашу не трогать! Пррр! Глома (а да! я давно уже называю его Глома! Вы не знали?), проследи!..
Отдав Гуне приказ, Гробыня отняла у кого-то бокал с шампанским и не очень ловко, но все же вполне достойно, залезла с ногами на стол. Стол попытался завалиться, но Ягун с Гуней его придержали.
Гробыня выпрямилась, подняв над головой бокал.
— Ну-с, первым делом выпьем за наших преподов!.. По-моему, больших милашек не найти даже в Белых Столбах в палатах для буйных. Еще (Гробыня огляделась) выпьем за Таню Гроттер, которая не имея ни кожи, ни рожи… ну хорошо-хорошо, кожа есть и место для рожи тоже… разбила сердце Пупперу, Ваньке, Ургу и… э-э… ну еще возможно кое-кому.
Про Глеба Склепова дальновидно не упомянула, не желая связываться с Зализиной, усмирение которой могло отгрызть хороший кусок всеобщего счастья.
— В-третьих, выпьем на Пипу, чья далеко не осиная талия навеки заслонила Генке Бульонову остальных девушек! Еще выпьем… э-э… за Жору-Плодожору, чье некрасивое, но умное лицо, так часто маячит путеводной звездой в лабиринтах душ неоперившихся школьниц… Хорошо сказала? Учись, Ягун, пока я жива.
Гробыня покачнулась. Верный Гуня удержал ее, схватив за талию.
— Пока ты жива, я буду держать стол, — сказал Ягун.
— В каких-то там следующих, выпьем за Аббатикову, Свеколт и Бейлошадкина! Кстати, где он? Гроттер же вроде тут? Спокойно, Лизон, это была шутка! Конечно, нам и без некромагов было неплохо, но с некромагами стало еще веселее… Еще выпьем за мою хорошую подругу Ритку Шито-Крыто. Она такая таинственная эта Ритка, что я никогда не знаю, что она отморозит в следующий миг. И вообще вот сейчас она на меня смотрит, а я все такая в тревоге. То ли она надо мной мысленно ржет, то ли кладет с пробором, то ли восхищается… Шут ее знает, короче, эту личность!
Ритка Шито-Крыто усмехнулась. Заметно было, что она довольна. Во всяком случае, Склепова думала о ней явно лучше, чем о Жикине.
— Еще я очень люблю Ягуна и Лоткову, — продолжала Склепова. — Не удивляйтесь, что я вас объединяю, но с вами мне ясно было всё с самого начала. Неправильный Ягунчик и правильная Лоткова — это ж идеальная пара, елы-палы! Ей будет кого перевоспитывать, а ему кого доводить до белого каления. В общем: «Буратино и Мальвина. Книга вторая. Двадцать лет спустя».
Лоткова сердито скрестила руки на груди. Сравнение с Мальвиной ей явно не польстило.
— Я молчу! Я держу стол! — напомнил всем Ягун.
Гробыня отхлебнула из бокала.
— Фу, какая гадость это шампанское! Помесь ситро и пива!.. И что я в нем только находила в пятнадцать лет? Кстати, Гроттершу — хи-хи! — однажды тоже подпоила, когда ее Пупперчик купидошками доставал и она мучалась, как ежик во время бритья… Эй, Танька, перестань в меня искрами пулять!.. Я хорошая!.. Еще выпьем за Верку Попугаеву и Дусю Пупсикову! К этой парочке уникумов я жутко привязалась, когда училась в Тибидохсе! Какую дверь, бывало, не толкнешь — вечно Верке по глазу дашь!
— А я? — подал голос Тузиков, о котором вечно забывали.
— И за тебя, Кузя, выпью! Не комплексуй! Правда, в моей памяти ты настолько слился с веником, что вы образовали прямо-таки нерасторжимый дуэт… И за Семь-Пень-Дыра, этого мага-махинатора! Кстати, Пень, со второго курса я осталась должна тебе две дырки от бублика! Какой процент ты насчитаешь?
Семь-Пень-Дыр забеспокоился. Похоже, он действительно принялся вычислять процент, пока хохот Гробыни не показал ему, что Склепова издевается.
— Верно, Пенек! Это была такая прикольная шутка комического юмора! Ягун, не тряси стол, мелкий завистник! Разумеется, это твоя фразочка!.. Кто у нас еще остался? Демьян Горьянов? Демьяша, даже не знаю, что о тебе сказать… Будьте бодрее, юноша! Бодрее и добрее! Человек, обиженный на мир, это изначально отыгранная карта. Мир можно менять, но вот дуться на него — заведомо дохлое дело… Ну а теперь я слезаю! — Гробыня покачнулась и, не устояв, рухнула в объятия верного Гуни.
— Опа! Где это я? А, да, в колыбельке! А это мой папочка! — сказала она, притягивая к себе Гуню за волосы, чтобы поцеловать его в нос.
Освободившись от необходимости держать стол, Ягун незаметно подлил воду из чаши в бокал с шампанским, и отправился к Семь-Пень-Дыру, который по ряду причин совсем не стремился к искренности.
Таня и Ванька увидели, что Семь Пней машинально взял у внука Ягге бокал, долго держал его, беседуя с Ягуном, и лишь много позже, задумавшись о чем-то, отхлебнул. Ягун тотчас утянул его в уголок и принялся расспрашивать. Семь-Пень-Дыра несло. Он то с радостными воплями размахивал руками, то озабоченно затихал и начинал раскачиваться.
— Как-то нехорошо Ягун поступает… — сказал Ванька задумчиво.
Дракон высунул из рюкзака морду, осмотрелся и, без большой меткости обстреляв расфуфыренную Пипу, вновь скрылся.
— Смотри, как Семь-Пень-Дыр ржет! В сущности, Ягун выбрал наибезобломнейший способ узнать правду! — сказала Таня.
Наконец играющий комментатор оставил Семь-Пень-Дыра в покое и вернулся к Тане и Ягуну. Оставленный без присмотра Семь Пней полез целоваться к Ритке Шито-Крыто, смотревшей на него с вежливым зоологическим интересом.
— В общем, тут такое дело… На Пенька мы напрасно катили бочку. Он, конечно, не паинька, Пенек-то наш, но с Зербаганом никак не связан, — сказал Ягун.
— А кто подослал к нему наляпов?
— Пень и сам, по ходу дела, не знает кто. Хотя говорит, что сам напросился.
— Напросился? — не понял Ванька.
— Пень перебежал дорогу целой толпе темных магов. Причем «магов» это еще широко сказано. Среди них есть и упыри, и парочка вампиров, и оборотни. Послав наляпов, эта разномастная команда намекнула Дыру, что с ним станет, если он не перестанет совать ложку в чужое мороженое.
— А чем занимались эти темные маги? — спросила Таня.
Ягун улыбнулся.
— Махинациями. Лотереи… спортлото… игровые автоматы… рулетка… Ну знаешь все эти лопухоидные забавы, где нужно угадать несколько чисел подряд или заставить шарик остановиться в нужном месте… Именно в это Пень и влез, — сказал он.
— Простейшее заклинание начихалус . Из списка ста запрещенных! — напомнила Таня.
Ягун подышал на кольцо и потер его о рукав.
— Ага. Но начихалусом  Дыр не ограничился. Ему надоело возиться с игровыми автоматами и отмечать крестики на лотереях. Он раздобыл еще артефакт, какую-то глиняшку, которая стала вмешиваться и изменять котировки акций на бирже. Его богатство росло как снежный ком. Он не сумел вовремя остановиться.
— Это похоже на Пня, — сказал Ванька, вспоминая, как однажды полгода проходил в должниках у Семь-Пень-Дыра, заняв у него десять дырок от бублика на подарок Тане.
— В общем, с каждым месяцем Пень становился все богаче. На него стали обращать внимание опытные игроки на бирже. Еще год, и Пень вошел бы в десятку самых состоятельных людей планеты, — серьезно заметил Ягун.
Ванька недоверчиво фыркнул.
— Наш Пень? Самый состоятельный лопухоид планеты? Чушь какая!
— Напрасно смеешься, маечник. Почему бы и нет? Но тут уже темные маги — те самые, что промышляли начихалусом , забили тревогу. Одно дело понемногу дурачить игровые автоматы и совсем другое — наглеть. Ты еще не забыл первое правило поведения мага в лопухоидном мире?
— Не светиться, — сказал Ванька.
— Точно. Не светиться. А Пень светился. В общем, кто-то из шишек, прикрывавших темных магов, подослал к нему наляпов, чтобы они вправили ему мозги и забрали глиняшку. А под раздачу, естественно, попал я, — заявил Ягун.
Он хотел добавить еще что-то о себе дорогом и любимом, но не успел. Неожиданно Пупсикова оглушительно визгнула и попятилась. Дело в том, что Ленка Свеколт, стоявшая с ней рядом, побледнела, покачнулась и стала падать вперед. Не успей Шурасик подхватить ее, она разбила бы лицо. Спустя несколько секунд она очнулась и сделала судорожный вдох. А еще спустя мгновение Жанна Аббатикова закашлялась и тяжело опустилась на пол, закрывая лодочной ладони нос. Из носа у нее шла кровь.
Все растерянно сгрудились вокруг. Никто ничего не понимал. Вездесущая Верка Попугаева, разумеется, оказалась в первых рядах.
— Что случилось? Они не подрались? — спрашивала она у всех, приседая от любопытства.
— Нет, — отвечали ей.
— И сглаза не было? И запука?
— Нет.
— Обе влюбились в Шурасика? Тоже нет? А в кого? — спрашивала Верка, поспешно намечая направления для будущих сплетен.
— Попугаиха, да замолчи ты!.. Ягун… зови Ягге! — крикнул Шурасик, вскакивая и порываясь бежать.
Свеколт удержала его за руку.
— Не надо Ягге! Не сюда! — выговорила она с усилием.
— А куда? Что с вами?
Ленка с трудом села, набираясь сил.
— С нами — ничего. Глеб… Что-то произошло с ним, — произнесла она.
— С Бейбарсовым? — удивленно переспросил Шурасик.
— Да. С Глебом.
— Но почему тогда вы..? — начал Шурасик.
— Мы с ним в связке… Общий дар, общая защита… Если умрет один из нас, умрут все трое, — спокойно, без малейшего сомнения в голосе сказала Свеколт.
Она нашла глазами Жанну Аббатикову и взглядом, казалось, передала ей часть своих сил. «Они как совмещающиеся сосуды… Общая энергетическая система!» — подумала Таня.
Она задыхалась от чувства вины. Если бы не ее просьба, Глеб не стал бы следить за Зербаганом. А тут еще, растолкав всех, из толпы вынырнула Лиза Зализина. Ягун досадливо поморщился.
— Я знаю: это все она — Татиана Гроттер! Где кровь, где смерть, где измена — везде она! — голосом трагической актрисы из погорелого театра вскричала Зализина.
Она шагнула к Тане, точно собираясь выцарапать ей глаза, но, так и не дотянувшись до глаз, рухнула в обморок.
— Пол холодный. Лизон, не лежи на животе: дети отморозками вырастут, — спокойно посоветовала Шито-Крыто, хотя Лизон лежала вовсе не на животе, а на спине.
Зализина гневно дернула ногой и демонстративно повернулась именно на живот. Ритка удовлетворенно усмехнулась. Такие психологические штучки были в ее вкусе.
Свеколт поднялась и, опираясь на руку Шурасика, пошла по лабиринту коридоров, безошибочно выбирая путь. Остальные следовали за ней. Ленка долго двигалась по прямой галерее, а затем вдруг свернула в проход, ветвящийся к одной из башен.
— Башня Привидений? Ого! Что Бейсусликов, интересно, тут забыл? — удивленно спросила Гробыня.
Ей никто не ответил. Таня, Ягун и Ванька переглянулись, разом подумав, что именно в Башне Привидений они встретили Зербагана в последний раз. Еще с полсотни ступеней, и они увидели Недолеченную Даму, которая, заламывая руки, парила над небольшой площадкой.
К Недолеченной Даме ринулись с вопросами, но она, обычно словоохотливая, отшатнулась и исчезла с коротким возгласом. Ванька догадался направить луч перстня вниз. И сразу все увидели тело. Глеб лежал на плитах пола лицом вниз. Рядом, в полушаге, валялась бамбуковая трость. Ее конец выглядел оплавленным, точно Бейбарсов ворошил им угли.
Не задумываясь, Таня метнулась к Глебу, но кто-то твердо удержал ее за локоть. Она сердито рванулась, удвоив свой рывок заклинанием, способным согнуть фонарный столб, однако не сдвинулась и на сантиметр. Ее локоть точно вмуровали в стену. Уверенная, что только Гломов может обладать такой нечеловеческой силой, Таня крикнула: «Отпусти, Глом!» и была крайне удивлена, услышав гунино «Чё?» совсем с другой стороны.
Повернувшись, Таня увидела ласковое и спокойное лицо Жанны Аббатиковой.
— Не нао… не нао… Успоойся, Тая, не тогай ео!.. Нельзя тоать! — заговорила Жанна, глотая согласные. Она всегда говорила так, когда волновалась.
— Почему?
— На Гебе поклятье. Ели ы коешься Геба, поклятье пеекиется на тея и ты урешь.
— Не важно! Я должна помочь! — упрямо сказала Таня, продолжая напрасно вырывать локоть, который Аббатикова держала безо всякого внешнего усилия. Это было вполне в духе Тани. Жертвенность пересиливала в ней здравый смысл.
— Геб ив, поому что мы с Еной ывы. Поклятье не согло уить его и осталось. Посотри на каень! — успокаивающе повторила Аббатикова, показывая на ступени, по которым шла легкая рябь.
Творя на ходу защитную магию, к Глебу осторожно приблизилась Ленка Свеколт и, не касаясь, осторожно стала водить над его телом руками, точно снимала невидимую паутину. После двух-трех движений в одном направлении она сворачивала что-то пальцами — что-то липкое и неприятное — и отбрасывала. Луч Ванькиного перстня случайно упал на руки Ленки. Таня увидела, что ногти у Свеколт стали почти фиолетовыми, а на пальцах вздулись волдыри, точно от ожога.
«Это же чудовищно больно!» — подумала Таня, пораженная, как Свеколт терпит эту боль. Лицо Ленки почти не изменилось, лишь стало как будто бледнее. Движения, которыми она собирала проклятье, по-прежнему оставались неторопливыми и просчитанными.
— Почему она может, а я не могу? — почти шепотом, удивленная, что произнесла это вслух, произнесла Таня.
Ответа она не ожидала и была удивлена, услышав его от Аббатиковой.
— ОА НЕ Ы! — спокойно сказала Жанна.
«Она не я! Ёмко сказано», — подумала Таня.
Окончательно освободив Глеба от паутины проклятия, Свеколт опустилась на колени и с усилием перевернула его на спину. Под носом Бейбарсова Таня разглядела темное пятно крови и вспомнила, что кровь она видела и у Аббатиковой. Три некромага вместе были единое целое. Проклятие, которое с легкостью убило бы одного, не смогло уничтожить троих.
Свеколт что-то пробормотала, почти неразличимо, сосредоточилась и вдруг легко, точно это был невесомый манекен, оторвала Бейбарсова от ступеней. Хрупкая девушка, без усилия держащая на руках юношу, который был почти вдвое ее тяжелее… Это было сюрреалистично и… жутко.
— Теперь к Ягге! Ягун, беги вперед — предупреди! Проклятье я сняла, но больше ничего не могу, — сказала Ленка Ягуну.
Играющий комментатор кивнул и, раздвигая толпу, чтобы помочь Свеколт пронести Глеба, стал пробиваться к галерее. Вначале, правда, предстояло выбраться из Башни Привидений. Свеколт несла Глеба бережно, как ребенка. Она согнула его ноги в коленях и голова Бейбарсова оказалась у нее на плече.
— Учись, как надо! А ты когда меня поднимаешь, вечно пыхтишь и делаешь героическое лицо! — обращаясь к Бульонову, назидательно произнесла Пипа.
 

<< Глава 11 Оглавление    Глава 13 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.