Глава 12 - Вечно жить не запретишь

Сборная мира прилетела среди ночи, в четвертом часу. Незадолго перед тем пронесся слух, что она задержалась в дороге изза бурана в Южной Америке и будет только завтра к вечеру. Десятитысячная толпа, давно зевающая, в считанные минуты разбрелась. На драконбольном поле осталось только человек восемьсот самых упорных, которые тоже постепенно улетучивались.
Таня с Ванькой сидели на сыроватой скамейке в одном из последних рядов. Сектор был почти пустым. Тане не спалось, хотя завтра должен был состояться матч. Она поняла, что будет бродить всю ночь по магфордскому парку, и обрадовалась, когда поняла, что верный Ванька согласен быть ее спутником.
Моросил противный дождь, такой мелкий, что казался просто брызгами из пульверизатора. Ванька давно снял с себя свитер и натянул его Тане на плечи. И хотя Таня была в непромокаемом драконбольном комбинезоне, она не протестовала. Она давно поняла, что в своем жертвенном стремлении подхватить насморк Валялкин ни перед чем не остановится и будет идти до конца. Не потому ли в него влюбилась нуждающаяся в гиперзаботе Зализина?
И опять Таня поймала себя на злой, какойто слишком циничной и непривычной для нее мысли. Нет, с ней определенно чтото происходило. Давно она не ощущала себя такой несовершенной.
Внезапно один из припозднившихся фанов Пуппера громко закричал, показывая на чтото в небе. Таня вскинула голову. На горизонте появился огненный змей. Его длинное, казавшееся бесконечным туловище с земли было похоже на цепочку огней. В центре, где летел дракон, огненная цепочка прерывалась, а затем переходила в переливающийся огнями хвост, состоявший из многих сотен точек.
— Многовато для игроков. Орава какая! — озабоченно сказал Ванька.
— А тренер? А запасные? А ангарные джинны?
А болельщики?.. Всетаки сборная мира — это не ноябрьский междусобойчик лысегорских ведьм, — сказала Таня. Ейто как раз обилие факелов не показалось удивительным.
Змей скользнул к драконбольному полю и петлями стал снижаться. Вскоре первые двое магов, составлявшие голову змея, спрыгнули на песок и замерли, высоко подняв длинные факелы. За ними попарно, в том же образцовом порядке приземлялись остальные. Прошло несколько минут — и все поле дрожало факельными огнями.
В этой молчаливой, освещенной огнями толпе было чтото страшное, мрачное, инквизиторское. Тане пришло в голову, уж не для того ли сборная мира устроила это представление, чтобы оказать на игроков Магфорда и их болельщиков психологическое давление? Чтобы слабый дрогнул духом и усомнился в возможности победы. Команда Магфорда, как известно, тоже использовала этот прием, прибывая на Буян с помпой.
— Ну что ж, — сказала Таня. — Будем надеяться, они потратят всю ночь на этот цирк и завтра будут играть вяло. Хотя шансы, конечно, небольшие.

* * *

— С вами БабЯгун, неофициальный комментатор официального матча! Раньше я носил гордое имя «играющий комментатор», ныне же, увы, только «летающий». В матче я участия не принимаю, но на поле меня все равно выпустили, и даже, вообразите, на пылесосе. Хотя поначалу многие убедительно просили меня остаться на скамейке запасных и молчать в тряпочку. Тряпочку при этом обещали предоставить совершенно бесплатно. Большое спасибо Сарданапалу и Соловью О. Разбойнику, которые подобралитаки если не ключик, то отмычку к сердцу тренера невидимок! Отмычка эта сидит в одном из двух ангаров, плюется огнем на восемьдесят метров и зовется Гоярын.
Учитывая зыбкость моего положения, прошу минуту внимания, стакан терпения и вагон понимания! Мое знание языка позволяет мне полноценно работать только на славянскую аудиторию. Но оно и к лучшему. Тонкие шутки юмора с приземлением торта в центр физиономии осмысливаются мной только после седьмого повторения, а зачем нужен закадровый смех, я не понимаю до сих пор. Так что пускай лучше языком поработает мой коллега! Вон он сидит в застекленной кабинке, ухоженный такой, с перламутровыми ноготками, и листики перекладывает. Оно и правильно! Чего на полето смотреть? Какой дурак драконбола не видел? Без бумажки ты букашка! Кстати, зовут английского комментатора Гымберт Тролль. Его улыбка способна в считанные минуты оживить мертвого и умертвить живого…
Рисуясь, Ягун проверил, хорошо ли закреплен в петлице серебряный рупор, повернулся на своем поблескивающем пылесосе и посмотрел на Катю Лоткову.
— А вот и Катенька! Знакомьтесь: защита дракона невидимок и по совместительству моя девушка! — представил он с гордостью. — Ее выход на поле Айзеку Шмыглингу пришлось выслуживать, прыгая зайчиком. Да простят мне критиканство, но с ролью он едва справился и зайчиком был преотвратным! На будущее прошу учесть, что зайчики добрые, пушистые и зубами не скрипят. И олово у них в ушах не бурлит. Тренироваться надо, репетировать, вживаться в роль! Страдать вместе с зайчиком, любить вместе с зайчиком, радоваться вместе с зайчиком! Станиславский с Данченко недаром небо коптили!
Лоткова постучала указательным пальцем по лбу. Ягун в ответ послал ей воздушный поцелуй.
— Ох уж эта Катька! Снова я чтото не то ляпнул! Проще отбацать на ржавом напильнике всего Бетховена, чем добиться ее одобрения! С другой стороны, часто меня награждают совершенно ни за что, так что ворчать не приходится, — заметил Ягун.
Его лопоухая голова развернулась как локатор.
— Опаньки! Я вижу у раздевалок оживление! Боевые маги за ноги вытаскивают спрятавшегося журналиста. Журналист сохраняет олимпийское спокойствие, должно быть, заполучил уже чтонибудь компрометирующее! Фанаты Пуппера немедленно ощетиниваются плакатом: «Журналюге журналюжья смерть!» Журналист, спина которого скользит по песку, мстительно заносит эту фразу в свою книжечку. Готов поспорить, сегодня вечером он напишет, что очередные очки Пуппера были недостаточно ветхими и неубедительно треснутыми.
Снова мышиная возня! Неужели еще один журналюга? Нет, я ошибся! Никакого повторения ситуаций! Старушка жизнь не стоит на месте, а пилит свой сук. На этот раз из раздевалки появляется большая группа игроков сборной мира. Штучек примерно в десять плюсминус тренер. С радостными и просветленными лицами мирникисборники озираются и торопливо соображают, куда они попали.
Некоторые нашаривают глазами болельщиков, которые отзываются из своих логовищ приветственным ревом.
С минуты на минуту начнется матч. Возле ангаров толпятся отважные драконюхи, которые ожидают только сигнала, чтобы все бросить и убежать сломя голову! Да шутю я, шутю... Хотя в каждой шутке, как известно, есть ломтик правды.
К сожалению, мой английский конкурент был так трогательно заботлив, что, несмотря на сотню напоминаний, забыл снабдить меня списком игроков. Мне пришлось разузнавать все самостоятельно, подслушивая ночью на сквозняке, листать справочники и зубрить, заталкивая все в свою хлипкую юношескую память. Уж не знаю, как это все отразится на моем здоровье! У меня такие слабые бронхи, а в глазах сейчас все так и мерцает, так и мерцает!
Говоря это, Ягун хитро косился кудато в район гостевых трибун, где, как ему показалось, незадолго перед тем мелькнула цветастая шаль Ягге, специально прибывшей на матч из Тибидохса. Ягге он глазами так и не нашарил — уж слишком людно было на трибунах, но рассказ о злоключениях болезненного внука явно достиг ее ушей.
— Мамочка моя бабуся! — воскликнул Ягун в восторге. — Вы это видели? У второго комментатора загорелись все его бумажонки! Он в панике пытается их потушить, выливает воду из графина, размахивает руками, да куда там! Сгорело, все подчистую сгорело! Ойой! Как же он, бедный, будет без своих шпаргалок, ведь в отличие от меня он ничего не зазубривал! Нечего делать! Придется ему срочно вытаскивать за уши гнома и засаживать его за перевод меня, любимого! Это теперь единственный выход, он же заодно и вход!
Но ближе к делу! Номер первый сборной мира — Рамапапа. Гандхарв. Помнится, мы видели его в синеньком небе над Тибидохсом. Индийские гандхарвы прирожденные драконболисты. Большую половину жизни они проводят в воздухе. Где они проводят другую половину жизни, науке так и не удалось выяснить. В руке Рамапапа держит свою неизменную трехзарядную... пардон, трехструнную... лютню. Насколько я понимаю, лютня нужна Рамапапе для тех же целей, для которых Шмыглингу требуется в команде Кэрилин Курло.
Номер второй сборной мира — Замерзайло из команды полярных духов. Нос как сосулька, волосы как взрыв на молокозаводе. Познакомиться с вьюжньми фокусами Замерзайло будет особенно приятно в летнюю жару. Посмотрим, как невидимки будут летать на обледеневших метлах.
Номер три. Бактрийская ведьма, полное имя которой состоит из двухсот семидесяти трех согласных. Кроме того, имеется еще некая скромная горсточка гласных, которую можно произвольно расставлять в самых патетических местах. Поэкспериментировав некоторое время с полным вариантом, я решил называть ее просто и мило — Энтроациокуль.
Как вы видите, Энтроациокуль — дама моложавая и спортивная. При соответствующем освещении она выглядит лет на сто восемьдесят. На самом же деле она помнит еще древних инков.
Летает Энтроациокуль на бамбуковой палке, длина которой около двух метров. Завершается шест косым срезом, который вполне сойдет за наконечник копья. По слухам, Энтроациокуль обрабатывает острую часть шеста особым ядом, который усыпляет неприятельских драконов даже при случайных царапинах. Еще, поговаривают, у бактрийской ведьмы есть трубочка для метания заговоренных игл. У игрока, в которого попадает такая игла, наступает временное помрачение рассудка. Забыв, в какой команде он играет, он способен забросить мяч в пасть собственного дракона.
Номер четыре. Умрюкпаша, бабай. Летает на коврикециновке, хотя на его месте я вообще бы не летал. К чему рисковать и тащиться в небо, когда с таким размахом рук можно ловить мячи, просто сидя на песочке?
Номер пять сборной мира. Эразм Дрейфус, сугубый профессионал! Похож на старого контуженого гнома, зачемто усевшегося в медный таз. Однако внешность обманчива. Дрейфус превосходно играет в полузащите. За постоянную команду не выступает, меняет их как перчатки, Имеет жесткие расценки. Каждый перехваченный мяч и каждую результативную передачу требует оплачивать по особому тарифу. Получил миллион жабьих бородавок страховки за обожженный драконьим пламенем палец. Проклят четырьмя магическими школами мира, однако и в ус не дует.
Номер шесть. Фофан Бок. Атакующий полузащитник. Ммм... Ну что вам про него сказать? Нечто среднее между языческим истуканом, вытесанным из цельного дубового ствола, и профессиональным борцом сумо. Играет в стиле Демьяна Горьянова — тараню все, что вижу. Летает на пылесосе, который, на мой взгляд, так же напоминает пылесос, как тягач гоночную машину. Правда, попасть в реактивную струю его пылесоса я бы не рискнул. Честно говоря, я не понимаю, на что рассчитывала сборная мира, включая этого прямолинейного эмбриона в свой состав? Разве только эту боевую машину будет прикрывать ктото более искусный, с сильной магией и стратегическим мышлением. Не правда ли, дорогая Энтроациокуль, я угадал?
Бактрийская ведьма подняла голову и хмуро посмотрела на летающего комментатора. В ее взгляде, однако, присутствовала некоторая озабоченность.
Таня вздохнула. Ягун вел себя как камикадзе, которому не хватило самолета, но который, несмотря на это, собрался расстаться с жизнью точно по расписанию. В кармане драконбольного комбинезона Таня ощутила покалывание и провела по нему ладонью. Там с сегодняшнего утра лежал локон Афродиты, с которым она решила не расставаться. Время, отведенное ей артефактом, истекало. Кто знает, как скоро ей придется произнести заветные слова и не исчезнет ли артефакт раньше, навеки отняв у нее саму возможность когдалибо полюбить?
Существовала еще одна причина, по которой локон Афродиты перекочевал из футляра контрабаса в комбинезон. Втайне Таня надеялась на подсказку. Кто знает, возможно, артефакт поможет ей сделать правильный выбор?
— Номер семь. Лизхен Херц! — вновь услышала она голос Ягуна. — Таинственная личность. Ни в одном драконбольном справочнике я не встретил о ней ни единого упоминания! И это при том, что там можно отыскать любого, самого невзрачного игрока, забившего в своей жизни хотя бы один мяч в соревнованиях на приз детского садика. В общем, загадка на загадке.
Внешне Лизхен далеко не супервумен. Субтильная, миниатюрная. На вид лет пятнадцать. Светлая челочка, розовые ушки, глаза как блюдца, крошечный ротик. Похожа на ожившую картинку из японских комиксов. Куда там драконбольный мяч! Всякий груз в ее руке покажется издевательством над несовершеннолетними, если он тяжелее чайной ложки. Летает на лохматой палочкеконяшке в стилистике «мой дедушка — буденновец». Ведет себя так робко и скромно, что хочется погладить ее по головке и дать копеечку. Мммм... Не вяжется у меня с этим седьмым номером. Но ведь за чтото же ее включили в сборную мира? Явно не за то, что она выдувает пузыри из жвачки. Здесь я, пожалуй, дам ей очков десять вперед.
Номер восемь. Конечно, это ваш любимый Ягу... Нет, друзья, самое грустное, что нет. Я изгнан из рая без собственных ключей. Шучу, конечно, но могу и дошутиться.
Итак, номер восемь сборной мира — Дон Жульен, дальний родственник Дона Жуана со стороны лучшего друга его садовника. Дон Жульена легко узнать. У него серый в яблоках костюм из лошадиной шкуры и отличные зеркальные очки, недостаточно ветхие и треснутые, чтобы оказаться в коллекции величайшего из всех гурий и гуриев.
Играет Дон Жульен отвратно, на пылесосе сидит как собака на заборе, однако имеет сильные связи в магфии. Обычно подлетает к игроку противника и тихим вежливым голосом просит его отдать мяч. Типа дай поиграть, брателло, надо делиться. Если игрок упрямится и не отдает — через несколько дней к нему приходят несколько горообразных дядей и заставляют его съесть драконбольный мяч целиком, без соли и перца.
Лоткова, чего ты пальцем у виска крутишь? Не волнуйся, он порусски ни в зуб ногой, ни в капусту пальцем, К тому же — хехе! — у меня тоже связи, но не в магфии, а в магпункте. Если со мной что случится, то проблемы со здоровьем у Дона Жульена исчезнут вместе со здоровьем. Такто вот, мамочка моя бабуся!
Номер девять. Маланья Нефертити. Славянка египетского происхождения. Младенец был подброшен к подножию одной из египетских пирамид из проезжавшего мимо туристического автобуса с рязанскими номерами. Была подобрана жрецом древнего культа, который, маскируясь под нищего, собирал у пирамиды милостыню. При попытке принести ее в жертву издала такой крик, что в жреческой секте сразу образовалось множество свободных вакансий. Выжившие жрецы передали Маланье свои знания и навыки. Сейчас Маланье лет семнадцатьвосемнадцать. Красавица, умница, летает на крышке от гробницы египетского фараона не совру какой династии.
Будь я посмелее, я бы обязательно в нее влюбился, однако я не хочу бояться своей жены. Дрожать ночами, случайно заметив в ее руке ритуальный каменный ножик, — это большая пошлость.
Набрав высоту, Ягун бросил орлиный взгляд вниз:
— Опаньки! Мой безошибочный нюх подсказывает, что Глеб Бейбарсов заинтересовался! Глазки заблестели! Она не для тебя, Глеб! Куда тебе Маланью Нефертити! Такую тросточкой не испугаешь.
Таня быстро оглянулась на Ягуна. Бейбарсова, сидевшего на скамейке запасных, он видеть явно не мог и уж тем более различить какойто особенный блеск глаз, но ведь Ягун мог и подзеркаливать. Даже, скорее всего, он именно это и сделал.
Неужели Бейбарсов в самом деле заинтересовался Маланьей Нефертити? Этот вопрос взволновал не одну Таню. Верка Попугаева подпрыгнула на скамейке и, не в силах сдержать накопившихся в ней эмоций, стиснула Дусю Пупсикову. Дуся пискнула, как резиновая игрушка.
Рита ШитоКрыто проницательно воззрилась на Бейбарсова. И не она одна. На драконбольном стадионе оказалось немало любознательных телепатов, обожающих совать свои мысли в чужие дела, и Бейбарсов ощутил такое чудовищное давление на психику, что стиснул виски руками и сполз под скамейку. Ни один защитный блок уже не выдерживал. Не помогала и некромагия. Когда в дверь ломится стадо в тысячу слонов, патентованная задвижка от жуликов обычно не помогает.
Гробыня толкнула Гломова острым локтем. Гуня, поедавший гамбургер, уронил себе на колени ветчину и огорченно уставился на нее. На его неподвижном лице медленно проявилась печаль.
— Бейстаканчиковто притих! Уел его Ягун! Специально вякнул, чтобы его телепаты слегка попрессовали! Что ты об этом думаешь? — в восторге шепнула Гломову Гробыня.
— Ээ... ну да... Ты права, дорогая! — сказал Гуня. Это была единственная мысль, созревшая у него в текущую минуту.
— Вот такие вот дела с этой любовью! Люди как бильярдные шары. Входят в соприкосновение друг с другом, катятся кто куда, получают невидимые миру сколы и утрачивают оптимизм, — продолжал рассуждать Ягун. — Но ближе к драконболу, а то чтото Мексика в воздухе витает. А как вы хотели, весналето — самый сезон для психов и влюбленных.
Номер десять — Клопперд Блох. В профиль похож на палочку Коха, анфас отсутствует как таковой. Играет в нападении. Обладает чудовищной прыгучестью. Магический инструмент — костыль с пружинкой. Вам смешно? А невидимкам нет. Посмотрите, как помрачнел Пуппер. Когда игрок прыгает по полю как блоха, даже Кэрилин Курло не в силах чтолибо вякнуть.
И наконец, дракон сборной мира. Его зовут Агриппа Эйлах Флюс. Милое такое русское народное имя. Вес, размеры, температура пламени — все типтоп. Не дракон, а летающий некролог для бедных игроков команды невидимок. Зол, изворотлив, умен... В свободное от игры время Агриппа Эйлах Флюс охраняет один из секретных проходов в Тартар, если вам чтото говорит это слово.
Существует еще один момент, о котором следует предупредить зрителей. Уверен, для многих это станет сюрпризом. У дракона сборной мира три  головы...
Ягун сделал театральную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Зрители в тревоге уставились на закрытый ангар.
— Дадада, — продолжал внук Ягге. — Согласно правилам уж не помню какого года, использование на поле многоглавых чудищ, равно как и чудищ с ампутированными либо отрубленными добавочными головами, запрещено. Основная причина — несоответствие огневой мощи дракона возможностям игроков. На этот раз, однако, для зрелищности решено сделать исключение. Чтобы не возникало путаницы, на двух крайних головах установлены особые предохранительные сетки. Проще говоря, забросить мяч можно только в центральную голову, остальные же две головы будут преспокойно поливать огнем все, что движется. Сомневаюсь, что упырья желчь такое уж универсальное средство, особенно в данном случае. Так что не исключено, что вскоре кулинарное искусство обогатится такими рецептами, как Гурий Пуппер, свежезапеченный в собственном соку, и шашлык погроттериански с гарниром из контрабаса...
Хотя Ягун и измывался, Таня уловила в его голосе тревогу. Еще бы — три огненных жерла! Если дракон обучен ведению последовательного огня, когда хотя бы одна из трех глоток постоянно готова к огнеметанию, пока другие две находятся на «перезарядке», пробиться к дракону на расстояние броска практически нереально. А это означает, что игроки нападения станут фактически одноразовыми, как посуда в летних кафе.
Перебросив трубу из одной руки в другую, Ягун эффектно развернулся.
— Теперь займемся второй шайкой, — сказал он с предвкушением. — В смысле, начнем представление невидимок. Учитывая, что в команде куча легионеров, нумерация окончательно перепуталась. Итак, поневоле начинаем с первого номера. Капитан Глинт. Командует всей этой бодягой на поле, кому куда лететь и кому с какого инструмента падать. Ну а в плане моральных качеств... что тут скажешь? Красив, умен, благороден, улыбчив, приятен в общении, всегда готов протянуть нуждающемуся руку помощи...
Таня с удивлением уставилась на Ягуна.
— И все это, увы, не про него, — как ни в чем не бывало продолжал комментатор. — В конце концов не могу же я вслух сказать, что Глинт — чванный надоедливый болван, который готов бегать за Шмыглингом с тапочками в зубах, лишь бы и дальше оставаться капитаном? Если я такое ляпну, мне будет кирдык, поэтому считайте, что я вам ничего не говорил.
Номер два — Адмирал Жульсон. Адмирал он такой же, как и предыдущий капитан. Вначале нападает, а потом думает: а) началась ли игра; b) чей это дракон; с) есть ли у него вообще мяч.
Номер три. На вопрос ОФеиЛиИ, содержащийся в ее имени, отвечаем положительно. Далее, серебряная флейта в ее руках напоминает нам о стражах света, о которых никто из магов ничего толком не знает. В данном случае флейта далеко не всегда используется в мирных целях, но что поделаешь?
Драконбол есть драконбол. Нормальные люди с адекватной психикой в него не играют. Единственное исключение — я сам, но я, как известно, комментатор, а мы лежим в психушках совсем с другими диагнозами.
Номер четыре. Шейх Спиря. На метле. Все еще влюблен в Гробыню, хотя, по моим данным, имеет уже небольшой гарем из трех жен. В драконболе очень неплох, хотя и предсказуем. Каждый матч заканчивает в магпункте, и это в целом лучше, чем на том свете.
Номер пять — Эмилио Тобуш. Оборотень. Как все легионеры, приглашен в команду не за красивые глаза, а за чудовищно хорошую игру. Изворотлив. Непредсказуем. Я бы оценил его игровую мощь в полторы Риты ШитоКрыто. Говорю все исключительно в положительном смысле, чтобы меня не сглазили некоторые одноименные магические кадры.
Номер шесть — всем известная Тамара Гроттер. Миксер с прицепом... Шучушучу... Просто разве найдется болельщик драконбола в здравом уме и трезвой памяти, который не знает, как зовут Гроттер и на чем она летает? Если же найдется, мои комментарии ему все равно не помогут. И вообще ничего не поможет.
Номер семь. Пламядышащий джинн Фарух. Тут мне сложно чтолибо сказать, поскольку на тренировках ему запрещали играть в полную силу. Способен выдыхать языки пламени. Его полупрозрачное газообразное туловище очень похоже на сгусток тумана. Сшибить его с коврика невозможно по определению. Другое дело, что сшибить можно сам коврик, и в сосуд можно заточить, и еще много чего учудить, если пофантазировать, но, как говорится, консультации в платном порядке.
— Ягун! Ты за кого вообще болеешь? — крикнула Таня.
Ягун ее услышал только чудом.
— Если гриппом, то за себя. А если в данной конкретной игре, то затруднюсь сказать. Наверное, так: за невидимок, но без Глинта и без Шмыглинга. А за Пуппика с Танькой, пожалуй, да. Всей душой.
Номер восемь. Кэрилин Курло — особа, приятная во всех отношениях. Девушкаснайпер. Боевая подруга Демьяна Горьянова. Кстати, пользуясь случаем, делаю доброе дело. Если среди множества зрителей есть производители магического кефира, свяжитесь с Демьяном. Отныне ваше молоко будет прокисать мгновенно и совершенно бесплатно.
Номер девять — НуттоГнутто. Бабай по убеждениям и образу жизни. И вообще бабай. Помоему отличное приобретение. Учитывая, что в сборной мира есть бабай Умрюкпаша, им будет о чем пообщаться. На какиенибудь специфические бабайские темы. Кстати, я всю жизнь мечтал выяснить, что представляет собой специфическая бабайская тема. Номер десять — Гурий Пуппер. Ну что тут скажешь? Все выражено двумя словами, все прочие слова сплошное дежа вю. Единственное отличие от предыдущих матчей в том, что Пуппер будет использовать сменные метлы. Каждая метла из особого сорта магического дерева. Одни метлы хороши в свободном парении, другие — лучше подходят для виражей, Может, Таньке тоже использовать сменные инструменты? Ну там для пилотажа скрипочку, а для таранов лучше подойдет концертный рояль. Номер одиннадцать, дополнительный — дада, господа, это не глюки! — Катя Лоткова, защита дракона. Первоначально Катю хотели ввести в команду, убрав из нее Шейха Спирю. Однако впоследствии международная коллегия судей в лице почтеннейшего Тиштри, менее почтеннейшего Графина Калиострова и совсем уже не почтеннейшего Бессмертника Кощеева нашли возможным увеличить команду невидимок на одного игрока, в качестве компенсации за трехглавость Агриппы Эйлаха Флюса. Что ж, уверен, это сделает матч более зрелищным и острым. Десять игроков + трехглавый дракон против одиннадцати игроков + одноглавый дракон. Если считать по головам, то больше их, если считать по пупкам, то больше нас.
— Разве у драконов есть пупки? Они же из яйца! — громко крикнул Тарарах. Ягун поморщился:
— Есть пупок, нет пупка — какая разница! Ну не мелочный я человек, широкую кисть люблю! Не барское это дело — блох ловить! Я хозяин этого странствующего балаганчика! Захочу — у меня сейчас косяк коров на водопой полетит... И наконец, дракон сборной невидимок — Гоярын. Тарарах находит, что он сейчас в хорошей форме и на легком крыле.
Прежде чем игра начнется — а арбитры уже оседлали свои полосатые пылесосы, — последняя важная деталька. Философская, так сказать, мысля комнатного значения. Обычно драконбольные матчи ведутся по системе окончательного выбывания. Другими словами, теряя игрока — ну там с метлы упал товарищ или зазевался и стал драконьим завтраком, — остальное время матча команда играет в усеченном составе. Десять игроков... девять... восемь... и в конце игры обычно от каждой команды остается магов пять. Уставших, закопченных, но гордых самим фактом своего существования. В данном же случае применена редкая схема добавления игроков из состава запасных. Это означает, что каждый выбывший игрок будет немедленно заменяться новеньким камикадзе из тех, что сейчас сидят на скамейке запасных. И так, пока окончательно не закончатся претенденты на койки в магпункте. Однако опыт подсказывает, что тут волноваться нечего. Дураки никогда не кончаются. Природа запасает их впрок.
Пока летающий комментатор стрекотал, выстреливая слова со скоростью многоствольного пулемета, а его английский коллега, осыпая Ягуна страшными проклятиями, пытался торопливо восстановить свои уничтоженные записи, подошло время начала матча.
Самая добрая тетя по условному сигналу Графина Калиострова томно уронила розу. В тот же миг Бессмертник Кощеев выпустил в небо сигнальную искру. Искра получилась такой непредсказуемо яркой, что Бессмертник, испугавшись, даже зажмурился от неожиданности.
Полосатые арбитры — в этом матче их было с запасом, не двое, а целых четверо — точно осы взмыли в небо.
— Ну вот! — сказала Медузия Горгонова голосом, в котором озабоченности было куда больше, чем радости.
Соловей О. Разбойник проницательно взглянул на нее своим единственным глазом, словно пытался понять все значения этого таинственного «ну вот».
— Помоему, Спорткомитет магщества перегнул палку, — заметила Великая Зуби. — Зрелищность зрелищностью, но тут пахнет настоящим побоищем. Драконье пламя превратит в шашлык даже луну. Все эти безбашенные бабаи, которые только и ждут, кого разорвать, — фи... А Курло с ее потрошащим взглядом! А Маланья Нефертити... если она не сильнейший черный маг, то я не волшебница! А Лизхен Херц — темная лошадка! Современный драконбол может разом лишиться всех ведущих игроков.
Ванька Валялкин, сидевший неподалеку от Сарданапала, поднес к глазам бинокль. Таня, которая в этот момент занимала свое место в воздушном построении невидимок, показалась ему бесконечно родной и бесконечно далекой.
Ванька осторожно просунул руку под скамью и потрогал металлический бок пылесоса, скрытого пока заклинанием невидимости. Пылесос, который ему удалось сегодня утром купить у одного типа, был современным и даже с реактивным поддувом. Правда, стоил пылесос както подозрительно дешево, да и тип показался Ваньке скользким и не внушающим доверия. Сразу же после сделки, едва получив деньги, продавец телепортировался с нездоровой поспешностью.
Ягун, которому Ванька еще до матча показал пылесос, несколько раз обошел его вокруг, затем откинул крышку, заглянул в его внутренности и зацокал языком.
— Валялкин, слишком долгое общение с драконами и вепрями не пошло тебе на пользу! — сказал он.
— Почему?
— Ты никогда не задумывался, почему барон Мюнхгаузен летал на ядре единственный раз, а пешком ходил каждый день?
— Неа.
— Потому что он хотел жить, — сказал Ягун.
— Не мог бы ты выражаться менее туманно?
— Вот смотри сюда: серийные номера перебиты. С чего бы это? Думаешь, хозяину не понравились цифры? Теперь проверяем магические метки. Есть один левый способ, пары искр должно хватить. Давай: раз, два, три!
Две зеленые искры скользнули к крышке пылесоса и встретились. «Настурция», — вспыхнули на крышке высокие готические буквы.
— И что это означает? — спросил Ванька.
— Это означает, что пылесос краденый. Причем у когото, кто носит это прекрасное цветочное имя.
— О нет! — простонал Валялкин.
Однако выбора у него не было. Ягун не подозревал, что истинной причиной, заставившей Ваньку купить пылесос и тайком принести его на матч, было вовсе не желание порисоваться в небе на хорошем пылесосе. Ванька вообще без симпатии относился ко всей магической механике, предпочитая драконов. Разве какаянибудь железка или палка с пучком сухих веток на конце может сравниться с живым теплом чешуи и стремительными взмахами крыльев, рассекающих воздух?
Однако теперь пылесос был ему необходим. У Ваньки давно, дня за три до матча, начали появляться нехорошие предчувствия. Ему снились скверные сны, и в каждом из них Таня падала с безумной высоты, тщетно пытаясь замедлить падение. Смычок в ее руках был объят пламенем.
Как всякий неплохой маг, Ванька относился к снам крайне серьезно. Особенно к повторяющимся. Мимолетные сновидения могли и не сбываться. Кошмарам тоже доверять не следовало. Они снились обычно от жары, в душных комнатах, или их приносили на крыльях духи мрака, ответственные за распространение дезинформации. Однако сном, который повторялся ночь за ночью, пренебрегать не стоило.
Ванька знал, что давно еще, четыре года назад, полюбив Таню, связал себя с ней пуповиной заботы. А раз так, то любую нависшую над ней беду он ощущает куда лучше, чем Таня, и должен суметь отвести ее.
Конечно, покупать ворованный пылесос было далеко не блестящей идеей, но кто виноват, что деньги, которые он скопил за последние два года, пришлось истратить на другую, тоже бесспорно необходимую вещь?
Лишь бы пылесос с разгону сумел пробить силовую защиту магического купола, чтобы он, Ванька, прорвался на поле, если будет необходимо его вмешательство. Об остальном Ванька сейчас не думал. Он давно усвоил, что слишком много мыслей и идей, пусть даже логичных и правильных, всегда приводят к тому, что воз остается на месте. А значит, порой стоит дать голове отдохнуть и довериться чувствам.

* * *

— Арбитры засуетились! Вот что значит иметь в голове больше тараканов, чем рекомендовано магздравом! Должно быть, их осенило, что, хотя матч начался, драконы до сих пор не выпущены! Вот оно, подтверждение истины, что у семи нянек дитя без крыши! — в восторге завопил Ягун. — Один из арбитров кидается к ангарам! Джинны наваливаются на ворота, и ангары открываются почти одновременно. Из одного вырывается и сразу взлетает Гоярын, из другого неторопливо выползает Агриппа Эйлах Флюс. Я говорю, а он все выползает, выползает, выползает... Кончится ли это когданибудь? Что, скажете, риторический вопрос? Ничуть! Риторическим он стал бы, если бы я спросил: за кои прегрешения нам ниспослана эта трехглавая пожарная кишка? Если у него и крылья такого же размера, как туловище, то на поле, кроме Агриппы Эйлаха Флюса, все остальные будут просто лишние.
Кстати, про дракона сборной мира. Интересно — только сейчас задумался — почему у него три имени? У него что, каждую голову както отдельно зовут? Ну там одна Агриппа, другая Эйлах, у третьей Флюс и так далее? Или это коллективное имя? Вообще логично было бы назвать каждую голову отдельно. А то как иначе скажешь, к примеру. «Эйлах, не смей перегрызать Флюсу шейку! Он уже глазки закрыл и печалится!»
Нет, уважаемые зрители! Выражение морд этого драконаубийцы мне определенно не нравится. Гоярын, конечно, тоже далеко не страж света, но рядом с Агриппой он ягненок.
Точно почувствовав, что речь зашла о нем, Гоярын выдохнул длинную струю пламени, которая прошла совсем недалеко от пылесоса комментатора.
— Намек понят! Уже ни на кого не качу бочки! — спохватился Ягун, переключая свое внимание на арбитров. — О, вот и мячики! Наконецто эти притормаживающие товарищи их принесли! Пламягасительный, одурительный, перцовый, чихательный, обездвиживающий! Кушайте на здоровье, граждане драконы! Не обляпайтесь! — завопил он.
Пять мячей рванулись в разные стороны. Каждый вел себя по обычному сценарию. Обездвиживающий сразу улизнул, мелькая в самых непредсказуемых местах. В начале игры, когда магии в обездвиживающем мяче было много, за ним почти не охотились, даже игроки класса Таньки или Пуппера. Это было бы напрасной тратой времени.
Пламягасительный и одурительный, напротив, явно лезли на рожон. Едва вырвавшись на волю из корзины, они немедленно стали искать неприятностей на свою голову. Один атаковал джинна Фаруха. Другой же както сразу оказался в тазике у запасливого полугнома Эразма Дрейфуса. Маленькие глазки Эразма сладко прищурились.
— Вот такое вот дело Дрейфуса, мамочка моя бабуся! Игра начинается не просто остро, суперостро! — завопил Ягун. — Невидимки и сборная мира включаются в борьбу за мячи! Это объяснимо. Чем выше класс игроков, тем сложнее перехватить мяч впоследствии, не нарвавшись на заговоренный пас — этот трогательный подарок от тайного друга, который всегда с умилением готов понаблюдать, как вы расстанетесь со своим летающим инструментом в трехстах метрах от земли.
Ванька Валялкин поежился и вновь коснулся спрятанного пылесоса. Случайные слова Ягуна ударили точно в цель. Так и произойдет сегодня — он был уверен,
— О, вот и Агриппа соизволил взлететь! Впервые вижу у дракона такие глаза. Маленькие, выпуклые, маньячные! Сидят на переносице так близко, что почти сливаются в один. Отличный прицел для метания пламени, клянусь старой трубой своего пылесоса! Кстати, крылышки оказались не такие уж и впечатляющие. Можно сказать, совсем цыплячьи! Права бабуся, что всякая совершенная вещь имеет оборотную сторону! Если шея длинная, то крылья слабые. Если огонь жаркий, то на чешуе плесень. В общем, все как в жизни: или лицо красивое, или ноги прямые!..
Но вернемся к драконболу! Если Агриппа и держится в воздухе, то в основном за счет невероятной змеиной гибкости своего туловища. Определить, где у него заканчивается туловище, а где начинается хвост, можно только по хиленьким и тощим лапкам. Едва ли на таких лапках можно далеко утопать. Скорее всего, по земле наш дракон попросту ползает.
Лизхен Херц и Дон Жульен немедленно занимают места справа и слева от Агриппы. Вот уж не думал, что они будут работать в обороне. Правда, в сборной мира большинство игроков универсальны. Самый скромный защитник в любой момент способен превратиться в опасного нападающего.
Интересно, почему Агриппа не кидается на своих защитников? Ага, ясно! Они подносят к ноздрям дракона платок, пропитанный успокаивающим ароматом. Лизхен Херц обнимает Агриппу за шею и чтото ему шепчет. Интересно, он в самом деле понимает слова или это рекламный трюк на тему: девушка и чудовище. Ну дела! Агриппа открывает среднюю пасть и извергает струю пламени, целя в Адмирала Жульсона! Что это за струя, мамочка моя бабуся! Пока средняя пасть находится на перезарядке, огонь выдыхают две крайних! Я аж вспотел, хотя нахожусь на другом конце поля! На силовой защите, куда ударило пламя, остается пятно копоти. Впервые такое вижу. Жульсон спасается только потому, что дуракам везет! Адмиралу же, как клиническому идиоту, везет в квадрате! Его метла пылает, но он благополучно успевает перескочить на одну из запасных. Слава гуманному Пупперу, предусмотрительно снабдившему команду дворницким инвентарем. Оседлав новую метлу, Жульсон немедленно запахивается в свой плащик, подобно тем прихрамывающим на гормоны личностям, что пасутся в теплое время года в лесопосадках.
Агриппа Эйлах Флюс преспокойно разворачивается. Об Адмирале Жульсоне он уже забыл. Здесь и без него полно мишеней. Нет, вы видели? Дракон сборной мира явно собирается обстреливать невидимок до  того, как они вообще завладеют мячом! Мудро, очень мудро! Нечего народец распускать! Хороший враг — это вкусно приготовленный враг! С другой стороны, старинная людоедская пословица гласит: злейший враг, он и в супе горчит!
Гурий Пуппер и Таня устремляются за пламягасительньм мячом, который незадолго до этого упустил джинн Фарух. С их стороны это мудрое решение, ибо только пламягасительный мяч может както уравнять шансы драконов. Пуппер и Гротгер отлично смотрятся в игре, когда летят рядом! Наблюдать за ними даже не удовольствие, а прямо торт в шоколаде! Уверен, самая добрая тетя прослезилась от умиления! Пуппер мчится чуть впереди, а Гроттер держится выше, прикрывая его сверху, как заботливая наседка своего птенчика.
Замерзайло и Энтроациокуль устремляются им наперерез, отсекая от мяча. Вообразите, эти интриганы тоже догадались, с какой радости невидимки решили поиграть в пламягасительный мячик. Нос у Замерзайло как мартовская сосулька, забодай меня Буратино! Что касается его волос и бороды, то это вылитый Сарданапал, помывший голову в проруби и по ходу дела прошвырнувшийся пешочком по Антарктиде! Ой, мамочка моя бабуся, опять мой язык заводит меня за темные леса, за высокие горы, куда и Сусанин польских коммерсантов не водил! Плакала моя магспирантура луковыми слезами на чистом спирту!
Опс! А это что за бытовое хамство? Энтроациокуль мчится прямо на Таню с явным намерением насадить ее на свой бамбуковый шест! Караул! Куда, интересно, смотрят арбитры? По какому тарифу ныне оплачивается их совесть? Не, ребят, если проблемы с совестью, я могу одолжить немного своей! У меня ее столько, что лишний вагончик всегда отыскать можно!.. Заодно и скромности пару тележек добавлю от широты души!..
Расстояние между Таней и Энтроациокуль сокращается! Еще немного, и Тане придется брать билет в ладью Харона! Неужели она не видит, что косо срубленный бамбуковый шест смотрит ей прямо в живот?.. ТАНЬКАААА!.. Уф, пронесло! В последний момент Таня делает вид, что уходит вниз. Разумеется, Энтроациокуль считает, что это обманка и на самом деле Таня сейчас уйдет наверх. Там она и надеется ее перехватить! Однако едва ведьма начинает набирать высоту, как Танька действительно ныряет вниз,  разочарованная ведьма оказывается в гордом одиночестве! Теперь ей только и остается, что охотиться с шестом за арбитрами! Занятие, достойное хмыря болотного, а не уважающей себя ведьмы в полном... хихи... закате сил!
Энтроациокуль повернулась к летающему комментатору и поднесла ладонь ко рту, точно желая кашлянуть. Ягун собрался ляпнуть про проглоченную муху и пожелать Энтроациокуль приятного аппетита, но прежде, чем он это сделал, в воздухе чтото вспыхнуло и за ворот к Ягуну посыпался пепел. Энтроациокуль, ожидавшая явно не этого, сердито повернулась к трибунам и погрозила комуто кулаком. В следующий миг ее бамбуковый шест завертелся на месте, как винт кофемолки. Старая ведьма, бранясь, вцепилась в него руками. Сделав с полсотни оборотов, шест успокоился. Зрачки ведьмы, вращавшиеся как бешеные блюдца, вернулись в прежние орбиты. К трубочке она больше не прибегала. Должно быть, убедилась, что магия Ягге посильнее ее собственной.
— Диагноз понятен! Энтроациокуль получила предупреждение! Лицо ведьмы так пылает от злости, что сядь ей на щеку комар — он изжарился бы заживо! — затарахтел Ягун. — Меня пытались подстрелить заговоренной иглой из трубочки, но меня подстраховала Ягге! Вас бережет ваша милиция, а меня моя бабуся! Самый большой в России словесный фонтан не заткнуть пальцем! Я мог бы давать свою бабусю напрокат, но фиг вам!.. Самому нужно! Хорошие бабушки, друзья мои, на дороге не валяются! Их создает природа — медленно, тщательно и со вкусом!
Пока Таня и Ягун возились с Энтроациокуль, Замерзайло конкретно нацелился на Гурия. Он вскинул руки, распушил белую бороду, чтото зашептал и рассыпался вихрем. Пуппера запуржила метель, а его метла обледенела до самого кончика. Очки Пуппера покрылись толстым слоем изморози. На дужках повисли сосульки. Теперь бедолага едва ли видел чтото дальше своего носа. Но и на обледеневшей метле Пуппер упорно продолжал атаковать ускользающий пламягасительный мяч.
— Вот что бывает с дворниками, которые не заносят свой инвентарь на ночь в сарай! Я не устаю повторять: инструмент, дорогие друзья, надо хранить в строго отведенных местах! Лопаты с лопатами, веники с вениками!.. Невероятно! Наш ГурочкаСнегурочка настигает мяч и пытается схватить его. Но пламягасительный мяч обледенел, и пальцы Гурия никак не могут ею обхватить. Замерзайло, только что материализовавшийся чуть правее, подло ухмыляется. Сложности мальчика с копирайтом не ускользают и от ОФеиЛиИ. Она подносит к губам свою флейту и выдыхает маголодию. Меткий выстрел! Лед с мяча разлетается осколками. Вместе с ним разлетаются осколками и очочки Пуппера. Не обращая внимания на утрату очков, Гурий хватает пламягасительный мяч. Ошеломленный Замерзайло бросается на него, но Пуппер, делая резкий разворот, сшибает ему метлой носсосульку. Замерзайло мгновенно теряет интерес к игре и устремляется за носом. Вот вам пример человека, который хочет остаться с носом в самом буквальном смысле этого слова! Еще бы — потеряется в песочке, растает и все дела! Так его, Гурик, этого Замерзайло! В хвост и в гриву! В очочки и в метлу!
Агриппа Эйлах Флюс выдыхает три... четыре... пять... шесть... и далее до бесконечности струй огня, целя в Таню и Пуппера. Те вынуждены отступить и отказаться от немедленной атаки. Еще бы! Мчаться на Флюса в лоб — нелепость. Это настоящий трехствольный пулемет на цыплячьей шее! Особая благодарность Лизхен Херц! Думается, это она своими командами управляет дыханием дракона так, чтобы он не нуждался в перезарядке.
Ощутив, как вдруг замер стадион, Ягун быстро повернул голову, вгляделся во чтото и завопил:
— О нет! Вы это видели? Мои нервы как канаты, и то они едва не лопнули от этого душещипательного зрелища! Жесточайший разгром! Команда невидимок несет первые потери! А теперь подробности, хотя мое сердце содрогается от собственной болтовни!
Под шумок Глинт и Жульсон — вот уж химики! — подкрадывались к Агриппе с чихательным мячиком. Интересно, где они его надыбали? Жульсон по ходу дела прятал мячик под невидимым плащиком. Это не укрылось от Дона Жульена! В ту же минуту магфиози итальянского разлива потер ручки и выдал целую серию ухмылок разной степени коварства. Закончив это представление, которое, должно быть, ужасно пугает пожилых людей и инвалидов, Дон Жульен чтото негромко сказал Лизхен Херц.
Агриппа развернул одну из боковых голов — ну и гибкая же у него шея! — и, трижды плюнув пламенем, выпустил завершающую длинную струю огня прямо в Глинта с Жульсоном! Глинт сразу кудато исчез. Думаю, через некоторое время он обнаружится в магпункте. Заключаю это по сумасшедшей активности санитаров на песочке. Испепели дракон Глинта окончательно и бесповоротно, они бы так не суетились.
А Дон Жульен между тем потирает ручки и хихикает! Нет, вы видели эту моральную амебу? Это же просто ботиночная инфузория на тему человека! Какимто чудом Жульсону удается уйти от струи пламени, и он поспешно улепетывает вместе с чихательным мячиком, ловко уворачиваясь от огненных плевков. Решив, что он не в зоне досягаемости драконьего огня, Жульсон улыбается, однако улыбка тотчас пропадает, едва он понимает, что не только метла, но и его плащик охвачены пламенем и вотвот сгорят! С громким воплем Жульсон прыгает с метлы. Это уже не театр одного актера! Это цирк бешеного каскадера, мамочка моя бабуся! Мяч потерян. Его загребает своей огромной лапой суровый бабай Умрюкпаша. Робкий Жульсон тихо прячет тело жирное в песочек! Только гордый Гурий Пуппер реет гордо и свободно над седой равниной мо... тьфу ты!.. Повторенье мать ученья, но не до такой же степени!
На скамейке преподавателей Тибидохса ход игры обсуждался не менее горячо, правда, без цитирования классических текстов.
— Да, Лизхен Херц девочка не промах! Ягун прав, чтото с ней не так. Хотел бы я знать: в чем ее магия? — с досадой произнес Соловей О. Разбойник.
Доцент Горгонова задумчиво лизнула ноготь указательною пальца и провела им по ветру.
— Возможно, не ошибусь, если предположу, Она — его мозги! — заметила Медузия.
— Что? — изумился Соловей. — Как ты сказала? Мозги?
— Точно. Драконы, охраняющие проходы в Тартар, столетия проводят без движения. Нет новых впечатлений, нет мыслительной работы — ничего. Даже пищу им не приходится добывать. Коровьи туши им сбрасывают сверху, в трещины скал. Единственный ключ к решению всех проблем — три струи огня. В результате ярости в них много, а вот мозгов совсем нет... Чтобы такого дракона можно было выпускать на поле, нужен сильнейший природный телепат, способный полностью или почти полностью подчинить себе мозг ящера, Сдается мне, это и есть Лизхен. Неудивительно, что ее нет ни в одном драконбольном справочнике. Она вообще не из этой тусовки! В справочник же к телепатам Ягун явно не заглядывал! — спокойно сказала Медузия.
Соловей привстал на месте, вгляделся. Его лицо помрачнело.
— Да, ты права, Медузия... Смотри, как близко Лизхен держится к дракону. Снова коснулась рукой его чешуи! Ей нужен постоянный контакт с ним, причем и физический тоже. Только так она сможет держать примитивные мозги всех трех голов под контролем, — произнес он с волнением.
— Но если Лизхен никогда раньше не играла в драконбол, как она знает, какие команды отдавать дракону? — спросил Тарарах.
Медузия пожала плечами.
— Перед игрой она вполне могла прочитать пару книжечек в духе «Драконбол для домохозяек» или «Драконбол. Сто советов тормозу от чайника». Опять же у меня такое чувство, что самой Лизхен руководит Дон Жульен. Вон он ей снова кричит чтото! Показывает рукой цель для дракона!.. Интересно, кто на этот раз? О, невероятно! Это арбитр! — сказала она.
— А арбитрто Дону Жульену чем не угодил? Вполне такой созревший был олух, — поинтересовался Сарданапал, сострадательно провожая взглядом пылающий полосатый пылесос.
— Не знаю... — сказал Соловей. — Может, просто посмотрел не так или сунулся слишком близко? Бедняга! Так редко приходится видеть хорошо закопченного джинна. Обычно они приготовлены куда менее изобретательно.
Милюля, которую Поклеп протащилтаки на игру, не обращая внимания на сопротивление устроителей матча, хихикнула. Она на секунду скрылась в бочке и вынырнула с рыбиной, которую начала пожирать тут же на месте. Графин Калиостров с судейской скамьи с ужасом наблюдал за этим. Закончив с рыбиной, Милюля кокетливо икнула и через три ряда бросила в Калиострова рыбью голову. Поклеп ревниво нахмурился и так посмотрел на Графина, что тому сразу захотелось надеть защитные доспехи и вообще оказаться подальше от этого хмурого типа, буравящего его заплывшими глазками.
— Не злись, Клепа! Ты же знаешь, я люблю тебя, противный старикашка! — капризно сказала Милюля. — А таких, как эта Лизхен, я встречала лишь однажды. Только она не телепатка. Горгошка ошибается!
Медузия, Зуби и академик Сарданапал разом повернулись к ней.
— Ну и кто же она? — сурово спросила Медузия.
Похоже было, что «Горгошку» она спускает ей в первый и последний раз. В следующий раз языкастой русалке придется описать в воздухе дугу до ближайшего магфордского болота. Даже если оно в нескольких километрах отсюда.
Милюля задумчиво продолжала обсасывать рыбий скелетик. Ее маленький лобик страдальчески хмурился. Связное мышление давалось русалке с трудом.
— Ну, она это... врожденная зрящая! Они могут смотреть на мир чужими глазами и думать чужими мыслями. Им подвластны все лопухоидные животные, кроме кротов. А из магических — кроме грифонов! Лизхен стала мозгом этого тупого дракона! Она сейчас сама дракон, понимаете? Смотрите, как она... ну... двигается. Она подражает его движениям, — заявила русалка.
— Хм... А русалкато дело говорит! Да, несладко невидимкам придется! — буркнул Тарарах.
С досады он, сам того не замечая, так хлопнул ладонью по лысой макушке сидевшего впереди болельщика — толстого французского ведьмака, что тот улетел в астрал на всю оставшуюся игру.
— Смотрите! Маланья Нефертити атакует Гоярына! — воскликнул он.
Действительно, египетская волшебница Маланья Нефертити не теряла времени даром. На крышке древнего саркофага она неслась наперерез Гоярыну с перцовым мячом в руках.
Ее гладкие темные волосы были зачесаны назад. Ни одной непослушной пряди. Высокий лоб, широкие скулы. Безмятежное и высокомерное лицо. Она мчалась с такой уверенностью, точно вокруг была обжигающая пустыня и, кроме нее, на поле больше ничего не существовало. Гоярын же был просто мусорной корзиной, в которую требовалось выбросить скомканный лист бумаги.
— А девочкато нравная, с характером! — заметила Медузия Горгонова. Великая Зуби хмыкнула: — Не то слово. И ведь ей только семнадцать! Я в семнадцать лет не позволяла себе таких вещей! — сказала она с негодованием.
— Спорить не буду. Но башню, которую ты разнесла в пятнадцать с половиной, до сих пор не починили, — улыбнулась Меди.
Дорогу Маланье Нефертити преградили НуттоГнутто и Эмилио Тобуш. Бабай раскинул широко свои ручищи, не пропуская ее к дракону, а оборотень короткими зигзагами страховал его, мешая египтянке маневрировать. Однако Нефертити не собиралась переигрывать защитников на маневре. Она подняла над головой руку с тонким изящным браслетом и сжала ее в кулак. Странное белое сияние окутало ее тело, мяч и крышку саркофага. Окруженная сиянием, она хладнокровно летела навстречу легионерам.
Продолжая вычерчивать в воздухе свои мудреные финты, Эмилио Тобуш сунулся к Нефертити, пытаясь завладеть мячом. Правда, на самоуверенном лице оборотня появилось легкое недоумение. Маланья обращала на него не больше внимания, чем на назойливого комара. Она спокойно летела ему навстречу, хотя она была семнадцатилетняя девчонка на какойто ветхой крышке, а он — здоровенный оборотень, который вотвот ее протаранит.
Белое облако, окутывающее Маланью Нефертити, коснулось Тобуша. Пылесос Эмилио в последний раз чихнул и внезапно заглох. Оборотень изумленно скосил глаза. Он свято верил в тройное магическое зажигание, не пробиваемый молниями бак и дюжину отличных защитных амулетов. Однако все это стало вдруг блефом. Пылесос оборотня превратился в кусок белого мрамора. Эмилио попытался спрыгнуть и произнесла подстраховочное заклинание, да куда там! Маланья щелкнула пальцами, и легкая золотая цепочка сковала ногу оборотня и мраморный пылесос. Некоторое время он еще летел по инерции, а затем начал стремительно падать. Нефертити проводила его равнодушным взглядом. К Тобушу уже спешили санитары.
А Маланья тем временем приближалась ко второму защитнику — НуттоГнутто. Тот пригнулся и быстро нырнул вниз, избегая встречи с белым облаком. Таня не верила своим глазам. НуттоГнутто струсил? Быть этого не может. Скорее мудрый бабай просто понял, что Маланью Нефертити невозможно остановить.
Гоярын выдохнул длинную струю пламени. Таня была уверена, что Маланья попытается уклониться от огня, что было бы вполне естественно, однако волшебница даже не попыталась выполнить маневр. Она оказалась в центре испепеляющего драконьего пламени, полностью исчезнув из виду.
Трибуны застонали. Глеб Бейбарсов сорвался со своего места.
— Ну все, конец! В таком огне невозможно выжить. Драконий огонь уничтожает всякую магию, — сказал Тарарах.
— Не всякую. Есть несколько разновидностей черной магии, на которые он не действует, — негромко сказал Сарданапал.
Точно в подтверждение его слов, драконий огонь погас, и сквозь него вновь проступил белый кокон. Маланья Нефертити, живая и невредимая, подлетела к Гоярыну, еще не успевшему захлопнуть пасть после огнеметания, и метнула перцовый мяч. Втянутый струей вдыхаемого воздуха, мяч попал Гоярыну в глотку. Полыхнуло сиреневое пламя.
— Пять очков! — мрачно сказал Бессмертник Кощеев, поворачивая к тете Настурции свою черепушку.
— И вы их засчитаете? — возмутилась тетя Настурция, направляя на Кощеева свой лорнет.
— Увы, да.
— Но почему? Она же применила запрещенную магию!
— Именно поэтому и засчитаю. Если я этого не сделаю, сегодня во сне ко мне явится Маланья Нефертити, а в руках у нее будет яйцо с моей смертью! — сказал Кощеев.
— Все так серьезно?
— Более чем. Но если хотите, берите ответственность на себя.
Лорнет в руках у тети Настурции дрогнул.
— Нет, ни за что! — поспешно сказала она. — Я еще так молода, и Гурик у меня до сих пор не женатый! Я думаю, пять очков — это не так уж и много... О, смотрите! Опять этот болтливый русский комментатор оживился! Хотела бы я знать, что он говорит!
— Так ли это важно, мадам? Наверняка какаято чушь! — предупредительно отвечал влезший в разговор Графин Калиостров, одаривая тетю Настурцию улыбкой не столько приветливой, сколько меркантильной.
— Это не драконбол! Это хамство в квадрате и маразм в кубе! — возмущался в серебряный рупор Ягун. — Не гореть в огне — это прекрасно, но как же быть со всеобщим равенством? Может, им еще связать Гоярына веревкой и кормить его мячами с ложечки? Сборная мира применяет запрещенные приемы!.. И главное, по большому счету судьям даже вякнуть нечего, потому что всякому ясно: Кэрилин Курло тоже не овец на поле пасет, да и у ОФеиЛиИ немало коронок для ее флейты!
Но что это? Что означают эти суетливые движения Айзека Шмыглинга? С какой стати он так размахивает руками? Он что, решил сделать утреннюю гимнастику для старых толстяков? Неужели он подзывает меня, ничтожного, к себе? Не верю своим отсутствующим очкам! С чего бы это ему преисполниться ко мне неожиданной симпатией? 0, все ясно! Команда невидимок понесла тяжелые потери! Вначале Глинт с Жульсоном, теперь еще и Тобуш. И вот Шмыглинг решил использовать мои разносторонние таланты на поле! Уряаа! Я в игре! Какое трогательное доверие! Бабочкаоднодневка просит взаймы на сорок четыре года?.. Да, так и есть. На табло со списком игроков произошли существенные изменения. Теперь я не просто летающий комментатор, но снова играющий комментатор! Повышение, однако! Спасибо, Азя! С меня пузырь с валерьянкой!
Кроме меня, родного, на поле выходят еще Глеб Бейбарсов и ГулькиндНос. У ГулькиндаНоса вид такой унылый, словно ему прислали приглашение на собственные похороны. Похоже, он с радостью бы отвертелся, но толком не знает, как это сделать. А вот Бейбарсов держится достойно. Такой сосредоточенный роковой юноша в ступе! Мечта всех девушек со склонностью к самоистязанию! «Хотите быть несчастными, спросите меня, как!»
Судьи в замешательстве. Мало было одной Нефертити, теперь еще и Грызискелетов! Графин Калиостров явно жалеет, что не родился стаканом! Тиштря на всякий случай телепортировал своих жен назад в гарем. Бессмертник Кощеев отгородился от поля древним щитомартефактом. Мало ему, болезному, одних доспехов. С чего бы это? Неужели снова Маланья? Энергичная девушка! Такие под пирамидами не валяются! А сейчас, если возражений нет, я немного помогу Таньке и Пупперу с пламягасительным мячиком! Есть у меня пара идеек!
Играющий комментатор вцепился в трубу, газанул и помчался. Внезапно у него на пути выросла темная фигура. Ягун попытался обогнуть ее, но бесполезно. Куда бы он ни поворачивал — препятствие не исчезало.
— Что это за мебель здесь мешается? О, это же Фофан Бок! Дяденька, а дяденька! А я тут мячик ловлю! Вы тут мячика не видели? — с широкой улыбкой обратился к нему играющий комментатор.
Громадный игрок сборной мира вперился в Ягуна взглядом, точно вбивающим гвозди в крышку его гроба. Затем рванулся вперед и помчался на Ягуна, определенно собираясь протаранить его своей широкой грудью. Одновременно Агриппа Эйлах Флюс сделал три огненных плевка подряд, вынудив Ягуна метнуться в сторону.
— Похоже, нашу симпатию сложно назвать обоюдной, радует только одно: сборная мира не пришла к единому мнению — поджаритъ меня или протаранить! Буридан, пните вашего ослика! Он никак не определится! — констатировал Ягун, зигзагами удирая от своего преследователя. — Поиграем в игру: догони меня кирпич? В роли кирпича незабвенный Фофан Бок. Вот уж у кого фигура так фигура! 90— 60— 90, и всё в метрах, хихи! Фрекен Бок не ваша бабушка, нет?.. А то погоняло больно похоже!
В ответ на оскорбление Фофан Бок оглушительно взревел. Его рев был такой силы, что пылесос с Ягуном отбросило на дюжину метров.
— Интуитивная магия! — со знанием дела ухмыльнулась Пипа.
— Нет, ну дела, а? У меня и мячикато нету, и вдруг такое нездоровое внимание к моей недостойной персоне, — пожаловался Ягун. — Зато теперь я понял тактику сборной мира в этом матче! Тактика эта называется «Мертвые не играют в драконбол!» или «Уважаемый коллега, позвольте вас онекроложить!».
Атакуя Ягуна вспышками интуитивной магии, Фофан Бок прижал его к защитному барьеру. Ягуну ничего не оставалось, кроме как резко набирать высоту. Столкновение е грузовым пылесосом великана Бока не могло закончиться для него ничем хорошим.
— Поймаю — душу выдавлю! — с предвкушением прохрипел Бок и удачным порывом магии заставил пылесос Ягуна перевернуться в воздухе. Играющий комментатор усидел только чудом. Внезапно он увидел прямо под собой Гоярына. Тибидохский дракон медленно разворачивался, пытаясь атаковать Рамапапу, движения его были замедленными. Он все еще не отошел окончательно от магии перцового мяча.
Пока Ягун соображал, нельзя ли нырнуть на пылесосе под крыло Гоярыну, на пути у атакующего исполина возник Глеб Бейбарсов в ступе. Он поднял тросточку и нехотя направил ее на пылесос Фофана Бока. Фофан ухмыльнулся, готовый снести новое препятствие, но не тутто было. Его пылесос застыл в воздухе, точно налетел на незримую преграду. Загребая руками воздух, разогнавшийся Бок ласточкой помчался вниз и, попав на крыло Гоярына, был отброшен на другой конец поля. Лицо его, надо отдать ему должное, сохраняло философское спокойствие профессионального драконболиста, который треть жизни провел на койке в магпункте. Сопровождая его взглядом, Маланья Нефертити удивленно подняла брови и сделала быстрое движение ладонью. Падение Бока замедлилось, а затем он, словно наполненный газом, поплыл к своему пылесосу. Поняв, что его подстраховывают, Бок довольно ухмыльнулся и, прицелившись в Бейбарсова пальцем, насмешливо произнес: «Пуф, малявка!»
— Невероятно! Зуби, ты смогла бы дистанционно — силой одной мысли — двигать тушу такого веса и размера? — спросил Тарарах.
Великая Зуби покачала головой.
— В детстве я ела мало каши, — сказала она. — А ты, дружок?
— Разве что пинком в форточку... — вздохнул питекантроп. — Ну и даровитая же молодежь нынче пошла! Еще лет двести — и хоть на пенсию выходи, хоть в сторожа нанимайся!.. Но мне кажется, что история с Боком еще не закончена.
Тарарах не ошибся. Бейбарсов не собирался уступать египетской девице. Он снова поднял тросточку, прошептал заклинание и нетерпеливо повел ее концом к земле. Бок, так и не успевший опустить палец, пулей полетел вниз.
Маланья нахмурилась. Белое сияние сгустилось.
Фофан Бок вновь остановился и вновь устремился вверх, словно подброшенный мощной пружиной. И опять Бейбарсов направил его вниз магией трости.
Игра приостановилась. Даже драконы перестали извергать огонь. Все следили за единоборством двух темных магов.
Туша атакующего полузащитника металась то вверх, то вниз, сметая все на своем пути. Ни Нефертити, ни Бейбарсов не церемонились. Маланья тянула Фофана Бока в одну сторону, а Глеб в другую. Наконец настал момент, когда унизанная кольцами и браслетами рука Нефертити и некромагическая трость Бейбарсова поймали цепь в один и тог же момент. Фофан Бок застыл между небом и землей, разрываемый равновеликими силами. На лбу у бедного Бока набухли жилы. Лицо посинело.
— Проклятье! Вы меня разорвете! — взвыл Фофан Бок, вкладывая в свой вопль чудовищную интуитивную силу.
Защитный барьер дал трещину в двух местах. Бейбарсов и Нефертити опомнились и отвели взгляды. Бок, на которого теперь не воздействовали никакие магические силы, кроме элементарной силы тяжести, некоторое время повисел, предоставленный сам себе и наконец раскормленной жабой плюхнулся на песочек.
Ягун подлетел к Бейбарсову.
— Ты мне помог, — сказал он радостно.
— Да, — неохотно признал Глеб.
— Спасибо.
— Некромаги не любят слова «спасибо». Если хочешь меня отблагодарить, завещай мне после смерти свое тело на опыты, — сказал Бейбарсов.
— Мечтать не вредно. Вредно кушать суп без хлеба, — парировал Ягун.
Заметив, что оба легионера невидимок находятся рядом и представляют соблазнительную мишень, Агриппа Эйлах Флюс выпустил с десяток огненных плевков, и Бейбарсову с Ягуном пришлось разлететься в разные стороны.
Ягун направился к Тане, которой, маневрируя, удалось оторваться от Клопперда Блоха. Когда же Блох вновь сел ей на хвост, Таня перебросила пламягасительный мяч Пупперу.
— Клопперд Блох сильно плох. На голову прихрамывает конкретно, как наш Соловей О. Разбойник на ногу! Иначе он не играл бы в собачку. Однако голова, как известно, единственная часть тела, которая не лечится магией, — затарахтел Ягун.
Ощутив телепатически невысказанный укор Ягге, он виновато оглянулся на трибуны.
— Это изза Соловья, да? Опять я чегото не в масть брякнул. Иногда хочется чтонибудь ляпнуть. И понимаешь, что лишнее и обидишь человека, а слово так на языке и прыгает. И слова жалко, уж больно кстати пришлось, и человека жалко. Так вот и мучаешься... А потом думаешь: ну и ладно, выскакивай, родимое! Вот и получается, что слово для меня важнее человека. Может, мне и правда завещать свою тушку Бейбарсову? — уныло признал Ягун.
События, происходившие на поле, отвлекли его от невеселых мыслей.
— Осторожно, граждане! Лизхен Херц наводит на нас своего симпатичного дракона. Сейчас снова начнется пальба и прочая огненная отрыжка. Так и есть!.. Мамочка моя бабуся! Сразу из трех стволов, или как там называются эти бестолковые сооружения с глазами и зубами?..
Пригнувшись к пылесосу, Ягун ринулся вниз, уходя от пламени. Таня последовала за ним. Настырный Клопперд Блох исчез, чтобы возникнуть в другом месте поля, а вот Пуппер замешкался. Его метла вспыхнула, точно соломинка. Попытки сбить огонь ни к чему не привели. Опасаясь потерять мяч, он послал заговоренный пас играющему комментатору, сам же стал поспешно снижаться.
— Пуппер сердится. Он оглядывается по сторонам, ожидая, пока ему подадут новую метлу. Группа поддержки тормозит, соображая, в чьей зоне помощи он в данный момент находится. Обычная ясельная история. У семи нянек дитя без противогаза!.. Да ничего, Пуппер какнибудь разберется, мы же с Танькой пока займемся трехглавым оболтусом! — ловко ловя мяч, прокомментировал Ягун.
Теперь они атаковали Агриппу вдвоем. Нападать в лоб, не имея защиты Маланьи Нефертити, было дохлым делом. Дракон испепелил бы их. Метать мяч издали — затея еще хуже. Мяч или пролетит мимо цели, или прилетит в руки защитникам,
Дон Жульен и Лизхен Херц внимательно наблюдали за их движениями.
— Ох, мамочка моя бабуся! Болтается орясина в воздухе, и не сунешься. Както мне не по себе! Оно, конечно, пепел — лучшее удобрение, да только из меня все равно никакого стоящего овоща не вырастет! Я по жизни фрукт! — признался Ягун.
— Думай, Ягуша, думай, хороший мой! Думай, и ты выкрутишься! Ты же умный. Вылитая мать! — с умилением сказала Ягге.
— А помоему, он вылитый папаша! Магпрохиндей и карточный шулер, — поправила Медузия. В свое время она была знакома с дочерью Ягге и ее супругом.
— Как ты можешь? Мой Ягун даже в карты играть не умеет! — возмутилась Ягге.
— Кто спорит? Но тогда Гуня две недели назад сам себя обыграл в покер до трусов, — не удержавшись, шепнул Тарараху малютка Клоппик.
— Охохох, меняю идеалы на идею! Как подобраться к дракону, сохранив фигуру в ее первозданной необугленности? — продолжал рассуждать потомок магапрохиндея и лысегорской ведьмы.
Увернувшись от очередного огненного плевка, Ягун сосредоточился. Он несколько раз пытался проникнуть в сознание к Лизхен Херц, однако всякий раз натыкался точно на стекло. Ни одной лазейки. Уже только по совершенству этой защиты можно было заключить, с телепатом какого уровня ему приходится иметь дело. Да и с телепатом ли?
Некогда Ягуну приходилось слышать о врожденных зрящих — могучих магах, сочетавших телепатию с зомбированием. Этот наследственный дар передавался через четыре поколения по материнской линии и развивался тяжелыми тренировками.
А что, если Лизхен Херц зрящая? В этом случае сунуться к ней невозможно и мысли она его должна читать на подлёте. Ах ты, стрекоза глазастая!
Едва Ягун об этом подумал, как его правая рука помимо его воли поднялась и ударила его в подбородок. Не сильно, но особенно и не церемонясь. Играющий комментатор прикусил язык. Лизхен Херц усмехнулась и вновь занялась драконом.
Ягун поспешно заблокировал сознание. Уж чточто, а блоки он ставить умел. Теперь вздумай Херц вновь выкинуть подобную шутку и проникнуть к нему в сознание, она услышала бы только прилипчивую модную песенку с бесконечно повторяющимся припевом.
Повернувшись к Тане, Ягун подал ей знак. Догадавшись, чего от нее хотят, Таня круто нырнула влево и вниз. В тот же миг сам Ягун метнулся вверх и вправо. Прием назывался «растяжка». Крайние головы дракона рванулись в разные стороны, преследуя каждая свою мишень, средняя же продолжала тянуть вперед. Видимо, растерялась и сама Лизхен Херц, не успевшая заметить, у кого из двоих находится в данный момент мяч.
Два огненных плевка пронеслись близко от Тани. Третий жаром обдал ей щеку. Защитная смазка вспузырилась. Ожидая новых огненных залпов, Таня забрала еще круче в сторону и мельком оглянулась на Ягуна. Внук Ягге был далеко, и видела она только днище его пылесоса, однако интуиция и опыт подсказали, что Ягун чтото мудрит. И Таня не ошиблась.
Секунд десять спустя Агриппа Эйлах Флюс перестал извергать огонь и сделался похож на большую бестолковую собаку. Дон Жульен удивленно оглянулся на Херц, а затем негодующе замахал руками и кинулся наперерез Ягуну. Смысл этой жестикуляции был очевиден. Дон Жульен пояснял, что он и его люди сделают с Ягуном после матча, если он и дальше будет плохим мальчиком и не отдаст ему мячик.
Ягун вздохнул.
— Ты хочешь мячик? Так и быть. Лови! — сказал он и послушно бросил Дону Жульену мяч.
Тот с презрительной ухмылкой протянул руку, но уже в следующий миг с воплем полетел вниз. Мяч же, только что отскочивший от лба Дона Жульена, вернулся к Ягуну.
— Сорри... Это чисто случайно оказался заговоренный пас, — пояснил Ягун в серебряный рупор. Он атаковал, увернулся от удара хвостом, нырнул под левую голову Агриппы, чудом избежал укуса, закружился в воздушном потоке от крыла и забросил пламягасительный мяч прямо в клацнувшую пасть центральной головы.
Послышался приглушенный хлопок. Агриппа Эйлах Флюс окутался магическим сиянием. Он тут же попытался атаковать Ягуна пламенем сразу из трех пастей — уж больно соблазнительная это была мишень, — однако из его горла вырвался лишь черный, унылый дым.
— Есть! Этот мяч наш! 5:3! — крикнул Калиостров.
Тетя Настурция на радостях обняла его и поцеловала в губы. Калиостров вежливо улыбнулся, позеленел и упал в обморок.
— Чего это он? Не думал, что он такой слабонервный! — удивился наблюдавший за ними Тарарах.
— Слишком мало счастья! Слишком много яда! — со знанием дела пояснила Медузия Горгонова.
— Как ты это сделал? Ягун, как ты вообще пробился к дракону? Ты гений! — пораженно спросила у Ягуна Таня.
Играющий комментатор просиял. К комплиментам он относился тем положительнее, чем глобальнее они звучали.
— Я же не совсем чайник... А если и чайник, то, во всяком случае, электрический. Я создал ложное сознание дракона. Совсем на чутьчуть, зная, что Херц все равно раскусит. Она и раскусила, но не сразу. Несколько секунд она управляла драконом, которого не существовало. За это время ее с Агриппой зомбирующие связи ослабли... А чтобы восстановить новые, нужно пару минут, не меньше! Ломать не строить, пинать не целовать! — сказал Ягун, горделиво созерцая погасшего дракона.
Однако торжествовать было еще рано. Три мяча оставались в игре, да и счет был не в пользу команды Магфорда.
— Эразм Дрейфус, до сих пор прятавший одурительный мячик у себя в тазике, приходит к выводу, что наступило его время! Вращаясь вместе с тазом — как только голова не закружится, видно, просто нечему кружиться! — он стремительно атакует Гоярына. Милая английская девушка Кэрилин Курло встречает приближающийся таз серией превосходных сглазов. Слышите звуки? Это сглазы, точно пули, барабанят по бортику таза, за которым укрылся хитрый и коварный гном. Осторожный Дрейфус предпочитает лишний раз не высовываться из таза. Лишь изредка, явно глумясь, он показывает кончик своего колпачка или носок ботинка. Помните детский стишок? «Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу?»
Замерзайло и Энтроациокуль устремляются на помощь Дрейфусу. Снежная метель залепляет Кэрилин глаза. Пока Кэрилин пытается смахнуть снег с ресниц, Энтроациокуль, стремительно появившись прямо под ней, зачемто подносит руку ко рту. Бабуся, ахтунг! Поздно! Курло замирает. Чародейская игла вонзается ей в руку. Какоето время Кэрилин находится в замешательстве — должно быть, пытается бороться с действием магии, а затем, перепутав все на свете, атакует Трумэна Душа, только что выпущенного на поле, превосходным сглазом. Метла Душа ломается сразу в трех местах. Тем временем Дрейфус, пересидев в тазике огненную струю Гоярына, забрасывает ему в пасть одурительный мяч. Магия еще не сработала, а таз, встреченный ударом хвоста, совершает экстренную посадку на песочек. Дрейфус выбирается из него и сердито смотрит наверх... Вспышка! Магия одурительного мяча охватила Гоярына! Кошмар! Мало нам было спятившей Курло! Теперь у нас еще и спятивший дракон!
Сообразив, что это может означать для Лотковой, которая все время держалась рядом с Гоярыном, Ягун бросился к ней.
— Улетай, Катька! — заорал он.
Было поздно. Гоярын ударил Лоткову крылом. Ее пылесос задымил. Спасаясь от струи пламени, которая вотвот должна была последовать, Катя спрыгнула с пылесоса и уже у самой земли открыла платокпарашют. Ветер надул его, и она приземлилась вполне благополучно.
— Отлично продумано! Открой она платок чуть раньше — дракон бы ее поджарил или перегревшаяся Курло шарахнула бы запуком! А так тютелька в тютельку! — оценил Ягун. — Моя жена будет если не умнее меня, то, во всяком случае, предусмотрительнее. Женский ум — штука особенная. Чаще бывает или слишком большой градус, или слишком маленький. А вот Катька умна в самую точку — правильно, общепопулярно, без закидонов. Для семейной жизни о большем и мечтать нельзя.
Лоткова, спокойно шествовавшая к скамье запасных, посмотрела на играющего комментатора и вздохнула. Она привыкла к тому, что Ягуна нужно слушать не столько ушами, сколько сердцем.
— 6:3. Чихательный и обездвиживающий мячи до сих пор в игре, — продолжал Ягун. — От того, какому дракону их скормят, зависит судьба матча. Это так банально, что вполне сойдет за глубокую и оригинальную мыслю. Советую всем записать в свои блокнотики... Рамапапа, Замерзайло, Энтроациокуль и Умрюкпаша атакуют Гоярына. Чихательный мяч у Умрюка. Изредка бабай с ухмылкой перебрасывает его гандхарву Рамапапе. Замерзайло и Энтроациокуль и не пытаются завладеть мячом. Они мчатся вперед, явно намереваясь заняться Гоярыном и отвлечь его, пока остальные забросят мяч.
Бедолага Гоярын, охмуренный одурительным мячом, бесится и играет в Герострата со всеми подряд. Хоть у него и одна голова, зато какая! Соваться к нему крайне опасно. Замерзайло вновь рассыпается ледяной крупой. Он стремится запорошить дракону глаза. Одновременно он пропускает вперед Энтроациокуль, которая пытается уколоть Гоярына своим заговоренным шестом. Нет, наглостьто какая, а?
Таня и Пуппер бросились к Гоярыну, стремясь прикрыть дракона, который ничего не видел в этой ледяной завесе. Помогая им, джинн Фарух выдохнул струю пламени — пусть не такую, как у Гоярына, но достаточную, чтобы растопить ледяную магию Замерзайло. С воем Замерзайло вновь собрался воедино. Теперь он стал вдвое, даже втрое меньше. Две трети его были растоплены пламенем джинна, стали водой и ушли в песок.
— Эдакое финальное размышление на тему гномика! — подытожил Ягун. — Теперь, чтобы восстановиться, Замерзайле придется вернуться в родную Антарктиду. Хотел бы я стать огнедышащим джинном! Пусть не в этой жизни, так в следующей! Но что это? Гоярын бросается в атаку и встречает Энтроациокуль мощным ударом хвоста. Ее шест ломается, и ведьма выбывает из игры... Хоть одна хорошая новость. Но кто же всетаки отберет мяч у Умрюка и у Рамы, который чейто там папа? К гандхарву и бабаю просто так не сунешься. Эта парочка подкрадывается к нашему дракону. Им всегото и осталось, что спровоцировать его на метание огня и затем, пока он не захлопнул пасть, атаковать... Отважный Пуппер стрелой налетает на Рамапапу, однако гандхарв бесцеремонно сгребает его за шиворот и пытается сбросить с метлы! Со стороны это выглядит, словно спятившая горилла из зоопарка поймала третьеклассника! Протестую, это не драконбол! Это избиение малолетних!
На Рамапапу пикирует Танька, но прежде, чем ей удается вырвать мяч, гандхарв касается струн своей лютни! Огого, лютня против контрабаса! Это круто! Это вам не какойнибудь барабан против губной гармошки! Но, увы, на этот раз не повезло! На Танькином контрабасе лопаются сразу две струны, и его относит в сторону. Бедная, бедная Танька! Беднее тебя по жизни только бедная Лиза!.. Гандхарв доволен. Он лучится от счастья, как фонящий реактор! Дайте мне стаканчик атомов, профессор!.. Эй ты, Умрюк! Живее всех живых, тупее всех тупых! Не ломай нам Пуппера!,. Ааа!
И, забыв о рупоре, Ягун ринулся в бой. Таня беспомощно посмотрела на контрабас. Без двух струн он, хотя и держался в воздухе, утратил прежние скорость и маневренность. Теперь он летал не лучше, чем пружинный диван, который брали напрокат пожилые ведьмы, отправляясь на Лысую Гору.
Тане хотелось заплакать! Да что же эта сборная мира делает! Превратила матч в какието магладиаторские бои!
Она скорее почувствовала, чем увидела, что ктото возник рядом. Она повернула голову и увидела ободряющую улыбку НуттоГнутто. Если, конечно, жуткую многозубую улыбку бабая ктонибудь способен был назвать ободряющей. Для этого нужно было иметь воображение.
НуттоГнутто рванулся вперед. Таня и не предполагала, что массивный бабай способен развить такую скорость. Почти сразу он оказался между Рамапапой и Умрюкпашой.
— Два сражающихся бабая — это сильно! Это душещипательно, как схватка двух дождевых червячков за один яблочный огрызок! — тараторил Ягун. — В одно мгновение НуттоГнутто вырывает мяч у Рамапапы и, стиснув запястье Умрюка, дарит свободу одиноким Пупперам! Освобожденный Гурий имеет вид полузадушенный, но благородный. По ходу дела Пуппер поднимает ручку и вяло шевелит пальчиками, приветствуя своих поклонников. Вот он — страстный английский темперамент! Горяч как мороженое! Поправив челочку, Пуппер вместе с НуттоГнутто атакует Агриппу. Он отвлекает дракона, вызывая огонь всех его глоток на себя, а НуттоГнутто точно и решительно забрасывает мяч в его среднюю пасть! Получай, фашист, гранату! Получи и передай другому! Вспышка! Оглушительным чихом бабая отбрасывает на сотню метров, но все уже свершилось! 6:5! Невидимки проигрывают лишь одно очко! Теперь для полного счастья осталось забросить только обездвиживающий мячик...
Таня, пытавшаяся добиться от своего покалеченного контрабаса хотя бы минимального послушания, внезапно перестала различать слова Ягуна. Они становились все тише и тише, словно ктото постепенно убавлял звук. Вначале она решила, что это иссякает магия серебряного рупора, но почти сразу поняла, что дело в другом. И ей стало жутко, потому что именно в эту минуту она начала ощущать боль.
Локон Афродиты в кармане у Тани раскалился настолько, что прожег комбинезон. Жар достиг тела. Боль была невыносимой, точно в кожу вгрызлось раскаленное сверло. Она перестала чтолибо видеть, слышать, понимать. Осталась одна боль. Не думая ни о чем ином, Таня отпустила гриф контрабаса и схватилась за карман. В ту же секунду ураганный порыв ветра, возникший из ниоткуда, сбросил ее с контрабаса. Таня падала и сквозь белую клейкую массу, заполнившую ее сознание, понимала, что не сможет произнести подстраховочное заклинание и заклинание смягченного падения. В мыслях все путалось, мешалось. Не было ни страха, ни удивления. Ей почемуто казалось, что она падает не вниз, а вверх. И вообще не падает, а скользит по бесконечному золотому волосу, который сплетается с лучами солнца.
Внизу же или вверху — там, куда устремляется ее полет — дрожит металлическая мачта, к которой изредка привязывают резервных драконов. Странная, неостановимая сила притягивает Таню именно к этой мачте, хотя, следуя всем расчетам, упасть она должна была совсем в другой части поля. Она упадет, и мачта пронзит ее насквозь. Даже магии Ягге не залечить такой раны.
«Кто это меня сглазил? Аббатикова? Маланья Нефертити? Лизхен Херц? Энтроациокуль?» — мелькнуло у Тани на миг, но и это было уже както неважно. В конце концов, так ли обязательно знать, кто помог поставить последнюю точку, если нить твоей жизни все равно тянется с небес?
Бейбарсов с криком вскинул свою трость, но смог лишь немного приостановить падение Тани. Магия, противостоящая ему, была гораздо сильнее. Трость Бейбарсова треснула.
Силовая защита поля брызнула магическими осколками. Это Ванька разнес ее двойным Искрисом фронтисом  и ворвался на поле на ревущем пылесосе. Стремительная точка пылесоса метнулась наперерез Тане. Ванька схватил Таню за запястье. Некоторое время пылесос был в свободном падении, а затем Валялкин газанул до упора. Длинная реактивная струя вырвалась из трубы. Двигатель взревел. Однако это ничего не изменило: магия была сильнее. Они как падали, так и продолжали падать. Разве что Ваньке удалось немного отклонить Таню от металлической мачты. Возможно, теперь им удастся упасть на песок и хотя бы выжить. Но не успела робко забрезжить надежда, как тетя Настурция поднесла к глазам лорнет.
— Нет, вы видели! Джон Вайлялька спасает эту авантюристку! И на чем? На пылесосе, который эльфдворецкий украл у меня месяц назад! Его возмутило, видите ли, что я задержала старые ботинки, полагавшиеся ему за пятьдесят лет службы! — сказала тетя Настурция, обращаясь к Графину Калиострову.
— Возмутительно, мадам! Разделяю ваше негодование! Слугам совершенно нельзя доверять! — сказал Калиостров, все еще зелененький после предыдущего поцелуя и не совсем пришедший в себя. — И что вы собираетесь делать? Вернете пылесос себе, когда они опустятся на поле?
— Ни в коем случае. Я верну его прямо сейчас. Сигналус багус заглушус! — мягко сказала тетя Настурция.
Произнесенные слова прозвучали совсем тихо. Искра, оторвавшаяся от кольца, была совсем слабой. Однако хватило и этого. Пылесос внезапно заглох. Могучая магия, не встречавшая более противодействия, вновь повлекла Таню к роковой мачте.
— Что вы сделали, мадам? — вежливо осведомился Графин Калиостров.
— Я выключила свой пылесос, чтобы это русское жулье не летало на чужой собственности! Запомните, друг мой: всегда надо устанавливать на магическую технику вербальные секретки! Угонщики нынче совсем обнаглели!
— Но они разобьются! — удивился Калиостров. Тетя Настурция возвела глаза к небу и приложила руки к сердцу.
— Да видит Зевс, я никому не желаю смерти. Я всего лишь распорядилась тем, что принадлежит мне.
— Я уважаю ваши принципы, мадам! Не пожалеть пылесоса ради торжества справедливости! — с умилением сказал Калиостров.
Неумолимая сила влекла Таню к земле, с каждым мгновением разгоняя ее все больше. Мачта приближалась. Рука Ваньки с прежней настойчивостью сжимала ей запястье. И это несмотря на то, что на него проклятие не распространялось. Он вполне мог еще отпустить ее и подстраховаться заклинанием, но не делал этого. И упрямый же ты, Валялкин! И зачем она тебе?
 

<< Глава 11 Оглавление    Глава последняя >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.