Глава 9 - Itak, ona zvalas Tatjana!

Таня давно заметила, что эйфория от полета на большой высоте продолжается обычно минут десятьпятнадцать. Именно столько времени требуется, чтобы окончательно продрогнуть и думать исключительно о том, чтобы тебя не сшибло с контрабаса ледяным ветром и смычок не выпал из окоченевших пальцев.
Единственное, что ее ободряло, были красные жизнеутверждающие уши Ягунчика, который летел рядом, но то и дело, несмотря на запрещение Поклепа, вырывался вперед и чтото весело кричал Лотковой, обламывая у себя с одежды лед.
Поглядывая вниз, Таня видела Гоярына, который, широко раскинув кожистые крылья, планировал в воздушном потоке. Ваньку ей разглядеть не удавалось. На таком расстоянии он казался одним из разводов на серебристой, шелушащейся чешуе дракона, который в этом году чтото поздно начал менять ее.
Поднявшись в область постоянных ветров, они мчались теперь к Магфорду со скоростью, которая показалась бы безумной любому лопухоиду. Для мага же это была та скорость, на которой трехсотлетняя ведьма из глубинки тащится в ступе навестить своего нерадивого внука, который угодил в Дубодам, ощипав дюжину жарптиц на лунной поляне.
Таня, однако, знала, что, лети она одна или, скажем, с Ванькой и Ягуном, они давно уже были бы в Магфорде. И не только они. Бейбарсов, нетнет да бросавший на нее из своей ступы проникновенный взгляд, тоже давно добрался бы до места.
Верный Генка Бульонов трясся на пылесосе рядом со скамейкой, на которой гремела кандалами перепуганная Пипа.
— Мы уже куданибудь прилетели? — томно спрашивала она через каждые пять минут.
— Нет, — отвечал Бульонов, наклоняясь к ней.
— Я так и думала. И что, мы высоко?
— Высоко.
— Я так и думала. Внизу чтонибудь видно?
— Облака, а под ними еще облака. Ты глаза не хочешь открыть?
— Я так и думала. Этот человек хочет, чтобы я грохнулась, — говорила Пипа.
К концу четвертого часа полета из рыхлого облака внезапно вынырнул длинный семиместный склеп. Круто развернувшись, склеп лег с ними на параллельный курс и стал бесцеремонно поджимать летящего первым Сарланапала.
Академик присел на обледеневшем диване со стременами.
— Меди, что там такое? — спросил он, близоруко щурясь.
— Насколько я понимаю, боевой склеп Магщества Продрыглых Магций! В нем магфицер, пепелометчик с помощником, боевой маг и три стрелка из сглаздаматов... — пояснила доцент Горгонова.
— А что им надо?
— Надо полагать, ваш автограф, академик! Особенно симпатягам со сглаздаматами! Смотрите, с каким воодушевлением они разглядывают вас в свои прицелы... А я определенно заинтересовала вон того тощего косоглазого пепелометчика. Раньше он, очевидно, практиковался только на кошках!
— Говорит патруль безопасности! Приказываю вам остановиться! По какому праву вы находитесь в воздушном пространстве Магфорда? Немедленно предъявите разрешение или будете уничтожены! — загрохотал усиленный магическим рупором голос магфицера.
Пожав плечами, Сарданапал сунул руку под плащ. Три сглаздамата внимательно следили за каждым движением главы Тибидохса. Достав длинный свиток, академик телепортировал его магфицеру.
Тот внимательно изучил свиток и вернул его Сарданапалу.
— Акадьемик Черноморио? Это вы? Медузия Горгонофф?.. Простите, мадам!.. Я вспомнил, на инструктаже нас предупреждали о прибытии группы с острова Буйанн. Приношу свои извинения!
— Нам не нужны извинения. Нам надо, чтобы вы убрали свой многоместный гроб у нас с дороги! — Сарданапал нетерпеливо обернулся.
— Не все гак просто. С вами дракон! Его нет в списке! Извините, академик, но мы вынуждены изъять вашего дракона!
— Как? Изъять нашего дракона?
— Это наша работа, академик! Магфорд проводит исключительно жесткую политику в отношении всех посторонних магических животных на своей территории. Если ваш дракон не последует за нами добровольно и не покинет воздушное пространство Магфорда, мы его уничтожим!
Нахмурившись, Сарданапал переглянулся с Медузией.
— Я не советовал бы вам!.. — грозно начал он.
Рука офицера начала медленно подниматься Он готовился отдать приказ пепелометчику.
— Уничтожайте! Мы не против! — внезапно перебила его доцент Горгонова и, подняв голову, с насмешкой посмотрела на чтото за спиной магфицера. Магфицер резко обернулся.
Узкая длинная струя пламени оставила огненный росчерк на каменном боку их транспортного склепа. Это Ванька Валялкин, сообразив, что требуется его вмешательство, позволил дракону набрать высоту. Теперь Гоярын кружил над склепом Магщества, недружелюбно разглядывая его. Весь его вид говорил, что первый выстрел был только предупреждением.
Магфицер покосился на пепелометчика. Пепелометчик на сглаздаматчиков. Те принялись толкать боевого мага. Под огненным взглядом Гоярына боевой маг быстро спрятал свой хрустальный шар за спину и показал дракону пустые руки.
Магфицер достал платок и вытер пот со лба. У него хватило ума здраво оценить ситуацию.
— Имейте в виду, я доложу куда следует! На драконе Джон Вайлялька? Он был в Дубодаме, не так ли? Сдается мне, у него неплохие шансы туда вернуться! — хмуро сказал магфицер.
Он махнул рукой, и склеп Магщества, быстро набрав скорость, скрылся из глаз.
— У нас будут неприятности! Взяв с собой Гоярына, мы погорячились! — озабоченно сказала Медузия.
— Возможно, да. Только Магфорд не то место, куда можно приезжать, не имея с собой хотя бы одного дракона, — таинственно отвечал академик, продолжая полет.

* * *

Ягун махнул рукой, привлекая внимание Тани, а затем выразительно показал вниз, на огни.
«Неужели это хваленый Магфорд? Всего лишь?» — с удивлением подумала Таня.
Снижаясь, она начала вглядываться. Она увидела длинное извилистое строение этажа в четыре, со многими переходами и галереями, с красной крышей, которая сверху казалась изломанной, как спина ползущего змея. Вокруг основного корпуса были разбросаны мелкие домики. И все это тонуло в молочном тумане.
Единственное, что радовало глаз, было большое драконбольное поле с десятком просторных ангаров. Почуяв в них драконов, Гоярын громко и вызывающе заревел. Из крайнего ангара ему немедленно откликнулся КенгКинг.
— Вот что значит настоящая дружба! Чувак не видел чувака кучу времени, а сразу готов порвать его, как Тузик грелку! — весело крикнул Ягун.
«Интересно, Пуппер будет нас встречать? Он там, среди них?» — задумалась Таня, вглядываясь в маленькие фигуры на драконбольном поле. Чуть поодаль фигурки стояли толпой, ближе же к центру выстраивались прямыми линиями. Таня заметила, что Поклепу это не слишком понравилось и он даже подлетел для консультации к Сарданапалу.
«Почетный караул! А может, просто караул, не почетный... — подумала Таня. — Сейчас как скажут нам: дорогие русские маги! В связи с тем, что в гостинице нет свободных мест, вам отвели целый этаж для буйнопомешанных в Дубодаме. Вам там понравится».
Они продолжали снижаться. Странная штука. Там, в вышине, в постоянных воздушных течениях, был волчий холод, здесь же, внизу, пышно бушевало лето. Она видела множество розовых кустов и вспоминала те многочисленные розы, которые присылал ей Гурий. Интересно, они были отсюда? Хотя нет, едва ли. Ни один уважающий себя англичанин не срежет розу, не получив разрешения экологической комиссии и не потребовав справку об отсутствии болезнетворных бактерий на ее шипах. Это вам не Ванька, который, решив нарвать ей роз в Тибидохском парке, забыл ножницы и сделал это голыми руками, исколов ладони в кровь...
Таня быстро взглянула на Гоярына, на шее у которого, пригнувшись и держась рукой за чешую, сидел Ванька. Ей захотелось оказаться радом и ободряюще коснуться рукой его волос. После недавней дуэли с Бейбарсовым чтото изменилось в ее сердце. Вечная мерзлота начала оттаивать, и там, где с недавних пор был лед, снова пробивалась зеленая трава.
Наконец наступил момент, когда ноги Тани коснулись песка. Она соскочила с контрабаса и подхватила его, пока он не успел поцарапать днище. Руки сделали это сами, по давней привычке.
Боевые маги из оцепления, вскинув руки с шарами настороженно выцеливали Ваньку на спине у Гоярына. Ванька же из озорства пронесся на драконе так низко, что хвост Гоярына едва не сшиб с ног декана Магфорда, а поднятый промчавшимся драконом песок ураганом обрушился на боевых магов. Те зашипели от злости, но без приказа не стреляли.
Сарданапал сердито крикнул Ваньке, чтобы он перестал валять дурака и посадил дракона поближе к ангарам. Ванька неохотно подчинился и, завернув Гоярына, направил его к ангарам. Здесь Гоярын немедленно высмотрел цистерну со ртутью и, разогнав драконюхов одним щелчком хвоста, стал жадно пить. Соседние ангары окутались серным дымом. Это английские драконы приветствовали русского собрата, который нагло прихватизировал их вечернюю рюмку чая.
Подождав, пока Гоярын напьется ртути, Ванька отвел его в один из пустых ангаров.
— Ох уж этот Джон Вайлялька! — укоризненно сказал Пуппер и направился к Тане с огромной корзиной роз. К корзине была привязана ленточка с романтичной надписью:
«Itak ona zvalas Tatjana!»
Вероятно, надпись намекала, что влюбленный Гурий ознакомился с Пушкиным.
Увидев корзину, Таня простонала: «О нет! Только не это!», а Гробыня пакостно захихикала. Она еще в Тибидохсе поспорила с Таней на четыре шоколадки, что Пуппер притащит именно розы и именно в корзине. И ленточку, кстати, она тоже предвидела.
За Пуппером, капая ядовитой слюной, семенила его невеста Джейн Петушкофф. На ее красивом желчном лице было написано, что ейто как раз роз и не досталось. Кроме того, кислые взгляды, которые она бросала на ленточку, говорили о том, что Пушкина она тоже читала. Таня подумала, что, если бы можно было убить взглядом, глаза Джейн Петушкофф насверлили бы в ней с полдюжины дыр.
Зато Лизе Зализиной Джейн очень понравилась.
«Очень достойная девушка, с большим самоуважением! Хорошо бы найти с ней общий язык!» — подумала она и поочередно, как семафор, замигала Джейн глазами.
Петушкофф настороженно посмотрела на Зализину и улыбнулась ей краем рта. Зализина в свою очередь улыбнулась Петушкофф и продемонстрировала ей раздвоенный язык. Затем глазами показала на Таню и большим пальцем быстро провела по шее.
Петушкофф понимающе наклонила голову и хотя больше на Зализину не смотрела, та поняла, что приобрела если не подругу, то союзницу. Две метущиеся души нашли друг друга в огромном мире.
— Таня! Это для тебя! Ты так долго летель, так долго... Я стояль на поле так давно, так давно!.. Еще никого здесь не быль. Только Джейн говориль: иди домой, не будь клоунпосмешищ!.. Нет, ты не думай, Таня, я тебя больше не любить! Это просто подарок от старый друг! — залепетал Гурий.
Таня неловко взяла протянутую ей корзину. Вручая цветы, Гурий, запутавшийся в своих чувствах, не сообразил, что в руках у нее и без того уже был контрабас, тяжелый, как классовая ненависть.
К ним подошел Бейбарсов и, остановившись между ними, посмотрел на Пуппера с холодным прищуром.
— Глеб Бейбарсов, — сказал он.
— Пуппер. Гурий Пуппер! — заученно улыбаясь, представился Гурий. Он решил, что перед ним один из его поклонников. Даже машинально зашарил глазами в поисках бумажки, на которой надо расписаться.
— Я не понял, — сказал Глеб. — У вас что, три имени? И два из них одинаковые? Пуппер Гуриевич Пуппер?
Удивленный Пуппер впервые посмотрел на Бейбарсова и легонько хлопнул себя ладонью по лбу.
— О, извиниль меня, я забыл! Я видель тебя на драконбольном матче! Ты же тот самый мальчик вуду, который лететь на ступа!
— Точно! А ты тот самый небритый племянник своей тети! — отрезал Глеб.
Пуппер машинально провел рукой по подбородку и за неимением лучшего улыбнулся, пытаясь превратить все в шутку.
— Ты чего остановилась, дорогая? Что там такое? — поинтересовался Гломов, который, расталкивая народ, тащил за Склеповой ее чемоданы.
— Душераздирающее зрелище! Ломайлошадкин представляется Трупперу, — пояснила Склепова.
— Ааа, класс! Рад за них! — протянул Гуня. — Жертв еще нет?
— Нет. Но не исключено, что вотвот появятся... Пуппер уже кипит от злости! Ого, а Женькато, которая Петушкова, заинтересовалась нашим Кусайбукашкиным! — внезапно сказала Гробыня.
— Откуда ты знаешь, что заинтересовалась?
— Она посмотрела на него небрежно, зато три раза подряд. И каждый следующий взгляд был чуть продолжительнее предыдущего. Обычно, если человек тебе неинтересен, бывает наоборот. К слову сказать, Гунечка, на тебя она не посмотрела ни разу.
— Ну и чё из того? Чё на меня смотретьто? Меня бояться надо! — хладнокровно прогудел Гломов и чемоданом так толкнул под колено подвернувшегося ему магфордского журналиста, что тот пропахал носом песочек и тотчас, даже не вставая, носом кинулся отщелкивать на ноутбуке всякие гадости про русских. Впрочем, он написал бы их и без помощи Гломова, ибо специализировался исключительно на скандальной хронике.
Какойто незнакомый, очень длинный и тощий магфордец, лет семнадцативосемнадцати на вид, открыв рот, в упор уставился на Риту ШитоКрыто. Раздражительной Ритке он показался слишком назойливым.
— Гробыня, а глупость заразна? — громко спросила она.
— Еще как! — сказала Склепова.
— Молодой человек, вы слышали? Не дышите на меня!
Тем временем Бейбарсов заметил в руках у Тани корзину цветов Пуппера. Его брови чуть дрогнули.
— Таня, тебе помочь? Дай ее мне!
Едва Бейбарсов взял корзину, как с розами стало чтото происходить. Черный тлен пробежал по листьям. Затем наступила очередь лепестков. Они сморщились и опали.
— Прошу прощения! Но букетикто малость того... Перестояли цветочки! Не унывай, я подарю тебе другой. Он будет скромен и прекрасен, без всего этого пафоса!.. А ленточка была совсем уж ни к чему, не похоронный же венок... — сказал Бейбарсов.
Он отбросил корзину и брезгливо отряхнул ладонь.
Брови у Пуппера поползли на лоб.
— Ты вандаль! Ты соображать, что сделаль? — крикнул он, бросаясь на Бейбарсова.
За ним со сглаздаматами наперевес заспешили Прун и Гореанна. Но тут пустая корзина вспыхнула так ярко и так внезапно, что Пуппер от неожиданности отпрянул. Черный столб дыма окутал Глеба, когда же он рассеялся, обнаружилось, что Бейбарсов исчез.
Прун и Гореанна перестали целиться в пустоту и переглянулись.
— Он у вас ввсегда такой? — озадаченно спросил Пуппер.
— Нет. Но со вчерашнего вечера он немного нервный, — сказала Таня, вспоминая крышу Башни Привидений.
Подошедший БабЯгун потянул Таню за руку.
— Один ноль в пользу некромагии! Пойдем, Танька! Привет, Гурий! За ужином увидимся! — сказал он.
Пуппер невесело кивнул. Должно быть, он представлял себе встречу иначе. Корабль мечты утонул, столкнувшись с айсбергом реальности. Таня пошла за Ягуном, волоча громоздкий контрабас.
Борода Сарданапала, не успевшая оттаять, торчала острой ледяной сосулькой, и веселые усы, развлекаясь, колотили по ней своими кончиками, играя как на ксилофоне. Он оживленно обсуждал чтото с деканом Магфорда, который, увлекаясь, то и дело переходил с древнегреческого на старофранцузский, а со старофранцузского на средневековый английский.
Сарданапал, забавляясь, стал было отвечать ему на языках коренных народов Русского Севера, но, поймав укоризненный взгляд Медузии, послушно перешел на английский.
Чуть поодаль, шагах в пяти от академика, стояла носатая дама, издали незаметно наблюдавшая за Пуппером. Вокруг дамы, точно очерченное циркулем, было пустое пространство. Никто не решался подходить к ней.
Дама поигрывала зонтиком, рукоять которого заканчивалась серебряным черепом с алмазными глазами. Желая чтото сказать на ухо декану, она подцепила его зонтиком за шею и пригнула к себе.
— Тетя Настурция! — пробормотал узнавший ее Ванька.
Убедившись, что Гоярыну ничто не грозит, он оставил его в ангаре, велев не впускать внутрь никого постороннего — впрочем, мало кто бы сунулся! — и пошел разыскивать Таню.
— Тетя Настурция? Какая женщина! Это правда, что она вдова? — заинтересовался Жора Жикин, приближаясь к Ваньке Валялкину.
— Чистейшая правда, — подтвердил Ванька.
— И она свободна?
— Свободна. Но каждый новый муж живет у нее только три дня. Потом вешается на брючном ремне или глотает яд. Сугубо добровольный, исключительно логичный финал семейного счастья. Здесь Магфорде есть особая усыпальница. Так тебя представить? — встрял вездесущий БабЯгун.
— Нет! Юн я еще для таких экспериментов! — сказал Жикин, пятясь с вежливой улыбкой.

* * *

Вскоре вежливые, то и дело кланяющиеся эльфы развели учеников Тибидохса по комнатам, где им предстояло прожить две недели. Основную массу поселили в главном общежитском корпусе в двух пятнадцатиместных просторных помещениях.
Таня, Бейбарсов и БабЯгун, как легионеры сборной Магфорда, должны были жить отдельно. Им отвели старинный двухэтажный дом у драконбольного поля, недалеко от ангаров.
Ванька шагал рядом с Таней с ее контрабасом в руках. Бейбарсов пошел впереди, рядом с эльфомпроводником, демонстративно не желая делить Таню с Ягуном и Ванькой. Правда, перед этим он обернулся и так двусмысленно прокрутил в пальцах свою тросточку, что даже самому мужественному человеку стало бы не по себе.
— Слушай, а почему у них все эльфы в рабских ошейниках? — спросил Ванька по дороге у Ягуна.
— Тшш! Ты же в стране победившей магократии! Здесь и у пяток есть уши. Где ты видишь ошейник? Называй его просто ожерельем.
— Но всетаки?
— Для них это вопрос менталитета. Они основывают всякие общества, проводят совещания. Вообрази: бац — и рабство отменили! Целая куча защитников обездоленных сразу останется без работы. Некому будет выкрадывать носки, совершать благородные поступки и всякое прочее в том же духе. Поэтому просто не выступай по этому поводу и все. Иначе тебя не поймут.
Вскоре впереди, в тенистой зелени, показалась крыша дома. В этот момент Таня охнула. В ногу ей вонзилась колючка. Эльф перепугался и стукнулся лбом о дерево.
— Дюдя плохой! Очень плохой, отвратительный! Он мог повести господ по тропинке, а повел через колючие кусты! Дюдя сам себя накажет! — заныл он.
— Перестань, ничего страшного! Только давай скорее, а? — попыталась успокоить его Таня. Но Дюдя был безутешен.
Бум! Бум! Бум!
Первым вспылил Ванька Валялкин.
— Ой, родной, надоело! Все это мы в кино про Пуппера видели! Нечего тут тавтологию разводить! Топай, дружочек! — нетерпеливо сказал он.
Однако эльф, не успокаиваясь, продолжал биться головой о дерево.
— Слышь, клоун, надоело уже!.. Чтото ты слабо както стучишься! Давай я помогу! — предложил Ягун, взвешивая в руке хромированную трубу от пылесоса.
Эльф тревожно покосился на трубу. Она показалась ему опаснее дерева.
— Дюдю не надо больше наказывать! Дюдя исправился. Дюдя резко стал хорошим!.. — сказал он и быстро засеменил вперед. — Гурий Пуппер был не такой! Гурий всегда жалел Дюдю! Не грозил ударить его трубой! — сердито бормотал он.
Вскоре они оказались на лужайке. Окружавший се кустарник был похож на стриженые бакенбарды. Дом был совсем старый. Камень снаружи местами покрывал мох. Эльф заспешил вперед и угодливо открыл дверь. Ручкой служила литая львиная пасть с кольцом в зубах.
— Осторожно, порожек! Не споткнитесь, а то будет плохо! Дюде придется себя высечь! Больно высечь! — предупредил он Таню.
— Почему'? — не поняла Таня.
— Под порогом зарыты кости, госпожа! — шепотом сказал эльф.
— Какие кости? — недоуменно спросила Таня.
Эльф хотел ответить, но его опередил Бейбарсов:
— Какие? Сейчас глянем! Берцовая, голеностоп, тазовая с позвоночником, ключицы и руки... Нет второй ноги и черепа... Тот, кто споткнется о порог, лишится головы и ноги. Таково действие проклятия Даунса Паркинсона, мага, обезглавленного на буковом пне и похороненного в 1672 году под порогом своего дома согласно завещанию.
— Ничего себе домик нам отвела тетя Настурция! Спасибо хоть веревку над порогом не натянули, мамочка моя бабуся! — буркнул Ягун.
— Но откуда вы знаете про проклятие, господин? — поразился эльф, с ужасом оглянувшись на Глеба.
Бейбарсов усмехнулся.
— Господин знает о мертвых все, особенно когда их останки рядом!.. Показывайка лучше дорогу, не болтай! — сказал он.
Вскоре обнаружилось, что кроме них в доме жили два мрачных бабая, один пылкий огнедышащий джинн и три оборотня, у одного из которых были временные проблемы с психикой, так что товарищам пришлось посадить его на цепь. Увидев Таню и Ягуна, оборотень стал бросаться на них. На носу у него Таня заметила серебристую шерсть, и ей все стало понятно. Беднягу доконал влажный климат, и он застрял гдето посередине между волком и человеком.
— С ним надо быть осторожнее. Педро ненавидит туманы и звуки охотничьего рожка... — обратился к Тане громадный седой оборотень. — Эй, что делает ваш друг? Умоляю, синьор, отойдите!
Но Бейбарсов не послушался. Он приблизился к оборотню на длину цепи и спокойно уставился на него. Зрачки некромага и глаза полуволка встретились. В одних глазах была спокойная уверенность и ледяной холод, в других — бесконечная звериная тоска. Первым сдался оборотень. Он заскулил, отвернулся и поспешно закрыл лицо заросшими шерстыо руками. Остальные оборотни притихли изумленно и тревожно.
— И чтобы никакого скулежа ночью! Держи себя в руках, будь мужчиной! — негромко приказал ему Бейбарсов.
Оборотень ничего не ответил, только издал короткий тявкающий тоскливый звук.
— Рад, что мы поняли друг друга, — сказал Бейбарсов и отошел, искоса взглянув на Таню. Под мышкой у него была папка с рисунками, на плече — небольшой рюкзак с вещами. В отличие от большинства тибидохцев некромаги путешествовали налегке.
«Нет, — подумала Таня. — Както все неправильно. Быть роковым, конечно, хорошо, но не до такой же степени. Нельзя любить человека, которого боишься».
Сопровождаемая Ванькой и Ягуном, Таня поднялась на второй этаж. Здесь ей была отведена маленькая спальня, уютная, с тяжелыми красными шторами на круглых окнах. Посреди комнаты рядом с кроватью стояла оставшаяся с рождества елка.
— А это что такое? Они в курсе, что июль на дворе? — спросила Таня.
— До вас здесь жил волшебникиндус, который все время ссорился со своей женой. Они никак не могли договориться, кто уберет елку! Освободили комнату только вчера! — с удовольствием наябедничал эльф.
— А его жена не могла сама убрать, без ссор? — удивилась Таня.
— Нет. Тут особый случай родового проклятия. Жена индуса постоянно находилась внутри глиняного сосуда. Женщиной она становилась только тогда, когда индус играл на флейте. Но стоило ей превратиться в женщину, как она начинала ругаться и требовать у индуса убрать елку. Он злился, переставал играть на флейте, и она вновь становилась змеей, — пояснил Дюдя.
— И где сейчас индус? — поинтересовалась Таня.
— Они развелись, и индус уехал. А жена ползает гдето в парке. Вы не беспокойтесь. Маловероятно, что она сюда вернется. Здесь же неубранная елка, — сказал эльф.
— Ясно! — сказала Таня, задвигая футляр с контрабасом под кровать.
Затем она села на кровать, положила на колени руки и, радостно улыбнувшись, сказала:
— Ну вот я и дома! Во всяком случае, на какоето время!
— А все лишние могут прямо сейчас сделать «брысь!» — уточнил Ванька, искоса посматривая на Бейбарсова.
Глеб взглянул на него так, как матерый медведь смотрит на отважного зайца, заявляющего: «Эй ты, косолапый, прочь с дороги! У меня черные уши по карате!»
— Тебя я не воспринимаю. Я поступлю так, как скажет Таня, — отвечал он спокойно.
— Я бы отдохнула. И мне еще вещи разобрать надо, — сказала Таня.
Бейбарсов поклонился, круто повернулся, зацепив краем тросточки стену, и вышел.
— Дада, господин некромаг! Следуйте за мной. Я покажу вам вашу комнату! — заспешил эльф.
 

<< Глава 8 Оглавление    Глава 10 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.