Глава 10 - Ветеринарная магия

На другой день первым уроком было нежитеведение. Медузия Горгонова вошла в класс и, сухо кивнув всем, направилась к своему столу. Два дюжих сторожа из перевоспитанных шаманов вкатили клетку, в которой бесновалось небольшое противное существо, поросшее жесткой шерстью, с желтыми рожками и неприятным, словно крысиным, хвостом.
Таня вздрогнула. Она была убеждена, что прежде уже сталкивалась с ним, видела эти рога - один длинный, а другой маленький и кривой. Точно, это был Агух!
- Перед вами один из типичных представителей нежити - хмырь болотный, - учительским голосом сказала Медузия, извлекая из воздуха указку. - Неприятное, нечистоплотное существо, подпитывающееся энергией тех, кого оно заставляет страдать. Владеет начальными речевыми навыками и слабыми телепатическими способностями. Отдельные неразборчивые в средствах маги используют хмырей в качестве посыльных или соучастников преступлений... Этот экземпляр я поймала сегодня у себя в кабинете. Он совал нос в мои бумаги, не сообразив, что я закрываю ящики не только на ключ.
Объясняя, Медузия неосторожно просунула указку сквозь прутья клетки. Агух мгновенно щелкнул зубами и перегрыз указку посередине.
- Ненавижу! Ненавижу тебя, Горгонова, и Таньку Гроттер! Скоро прольется кровь! Много крови! Распотрошу! - заорал хмырь.
Медузия брезгливо извлекла из клетки обломок указки и выбросила его в мусорную корзину.
- Сами видите, что это за тип, - как ни в чем не бывало продолжала она. - К счастью, хмыри болотные очень боятся определенных заклинаний. Особую жуть наводит на них вот это: “Мотис-ботис-обормотис”.
Агух, точно облитый холодной водой, перестал выкрикивать угрозы и забился в угол клетки.
- Ай, не надо произносить при мне эту гадость! - в панике запищал он. - Я буду хороший! Никому не буду отпиливать головы! Буду сажать цветочки и шаркать ножкой!
- Прекрасно, - сказала Медузия. - Можешь начинать.
Она открыла клетку и позволила Агуху выбраться наружу. Ребята удивленно переглянулись. Неужели Медузия поверила ему? Тем временем болотный хмырь затравленно огляделся, но уже через секунду его маленькие глазки зажглись ненавистью.
- Убью! Кишки выпущу! Всем дрожать! - заорал он и ринулся на Медузию.
- Искрис фронтис! - негромко, но четко произнесла доцент Горгонова.
Вырвавшаяся из ее кольца зеленая искра ударила болотного хмыря в грудь и отшвырнула его назад в клетку. Дверца захлопнулась. Медузия подула на кольцо.
- Еще один урок. “Искрис фронтис”, как вы знаете, главное защитное заклинание белой магии. Мы называем его заклинанием боевой искры. “Темным” магам я искренне не рекомендую его использовать. Это оружие может обратиться против них самих. Вопросы есть? Тогда унесите это!
Два сторожа подхватили клетку и вынесли ее из класса.
- Хорошо запомните то, что вы только что увидели. Я вам это очень советую, - сказала Медузия, особенно подчеркнув слово “очень”. При этом она выразительно посмотрела на Таню, как будто то, что она говорила и показывала, относилось главным образом к ней.

* * *

После нежитеведения все отправились на обед, который проходил обычно в Зале Двух Стихий - единственном помещении Тибидохса, способном вместить одновременно несколько сотен человек. “Темное” отделение Тибидохса собиралось на своей половине, а “светлое” на своей. Преподаватели, как белые маги, так и черные, спускались сверху по лестнице атлантов, а внизу примыкали уже каждый к своему отделению. Со “светлыми” учениками сидели академик Черноморов, Меду-зия, Ягге, а с “темными” - Зубодериха, профессор Клопп и тренер по магическому пилотажу Соловей О.Разбойник. Завуч Поклеп Поклепыч, как маг-универсал, использующий как белые, так и темные заклинания, ходил туда-сюда, не опасаясь пламени.
Старинные дубовые столы, сохранявшие на себе случайные царапины и надписи разных веков, порой очень забавные, были еще совершенно пустыми. Пока Таня прикидывала, каким образом успеют одновременно накрыть сразу на всех, Сарданапал вышел на середину зала и распахнул деревянный ларец, который был у него в руках.
- Двое из ларца, одинаковых с лица, а ну-ка быстренько накормите нас! - крикнул Сарданапал.
В тот же миг крышка ларца распахнулась, и из него вылетело два стремительных смерча. Прищурившись, Таня разглядела, что это два румяных плечистых молодца в красных рубахах, перемещающиеся с неимоверной быстротой. Всего за несколько секунд по всем столам развернулись скатерти-самобранки, и на них появились караваи, калачи, крендели, пельмени, вареники, пироги, ватрушки, ореховые бабы, пампушки, кексы, блины с семгой, икрой. Всего этого было в таком количестве, что могло утолить любой аппетит. Видя, что Баб-Ягун и Ванька Валялкин как ни в чем не бывало набросились на еду, Таня последовала их примеру. Ей казалось, что после слипшейся вермишели и пареной редьки тети Нинели она в состоянии будет одна опустошить весь стол. Но это было невозможно, поскольку чем больше они брали, тем больше появлялось. Не прошло и двадцати минут, а Тане уже казалось, что еще один кусочек, и она попросту лопнет. Баб-Ягун, тоже успевший наесться, осоловело хлопал глазами, один лишь Ванька Валялкин, похоже, готов был еще перекусить, но у него-то случай особый...
Сарданапал хлопнул в ладоши:
- Спасибо вам, двое из ларца! Пожалуй, хватит!
Молодцы в красных рубахах поклонились в пояс и нырнули обратно в ларец. Прежде чем его крышка захлопнулась, Гуня Гломов и его приятель Юра Идиотсюдов быстро метнули туда несколько костей. Они думали, что эта проделка сойдет незамеченной и они посмеются над Сарданапалом, но в ту же секунду молодцы со скоростью молнии вновь выпорхнули из ларца. Один зажал Гломову и его приятелю носы, а другой в тот же миг опрокинул в открывшиеся рты по полбанки столового хрена.
С громкими воплями, с брызжущими из глаз слезами, едва ли не выдыхая пламя, Гломов и Идиотсюдов вскочили и метнулись к выходу, в то время как молодцы, крайне довольные собой, вновь нырнули в ларец.
Сарданапал тонко улыбнулся, сделав вид, что ничего не заметил.
- Поели? Теперь снова на занятия! - скомандовал он.
- Угу! А теперь мой любимый предмет - ветеринарная магия! - радостно сказал Ванька Валялкин, сдергивая отяжелевших от сытости приятелей со скамей.
- О да! Лечить зубы у гарпий - всегда мечтала о такой работе. Пальцем больше, пальцем меньше - чего мелочиться? - фыркнула проходившая мимо Гробыня Склепова.
- Она никак не может забыть прошлого занятия, - пояснил Ванька. - А дело-то простое, надо, чтобы зверь тебе поверил, внушить ему, что ты не вред ему причинить хочешь, а помочь. Вот у Тарараха, преподавателя нашего, это классно получается...
У Тарараха это действительно получалось здорово, настолько здорово, что Таня вполне разделила восторг Ваньки Валялкина. Правда, в первую минуту Тарарах ей не очень понравился - она даже испугалась, когда в большой зал с зарешеченными окнами, где сильно пахло драконьим пометом, вначале вкатилась большая бочка, а затем кто-то, подталкивавший эту бочку сзади, прямо с порога заорал: “Берегись, а то задавит!”
Выкатив бочку на середину класса, обладатель зычного голоса с богатырским пыхтением привел ее в вертикальное положение и вышел из-за нее. Таня пораженно уставилась на него. Тарарах был низкого роста, кривоногий, но настолько широкоплечий, что, казалось, в ширину он больше, чем в высоту. Волосы у него были длинные, никогда не чесанные, глаза черные, как две маслины, а нижняя челюсть казалась просто огромной.
- Здорово, новенькая! - радостно сказал Тарарах, приветственно махнув ей рукой. - Сегодня у нас лечение русалок. Их, бедолаг, карповая вошь заедает, поэтому они все жутко злые. Значит, так, когда я открою бочку, близко не соваться. Они хоть и разумны, да только не совсем. Надо осторожно! И не давайте русалке себя щекотать, а то насмерть защекочет! Ясно?
- Ясно! - ответил за всех Ванька.
- Ну и ладненько! Поехали!
Тарарах решительно сдернул с бочки крышку, и оттуда мгновенно высунулась бледная девушка с распущенными зелеными волосами.
- Фу, как от нее рыбой несет! Меня сейчас вывернет! - брезгливо сказала Гробыня, зажимая нос.
Русалка неприятно захохотала и, плеснув хвостом, метко обрызгала Гробыню водой из бочки. Причем досталось и маячившей поблизости Рите Шито-Крыто, одной из гробыниных подруг.
- А-а! Что она наделала! - завопила Гробыня, отскакивая в дальний угол зала.
- Ничего, высохнешь! Разве ж ей приятно? Она у нас такая красавица, а ты говоришь: рыбой пахнет! - сказал Тарарах.
Стоило русалке услышать комплимент, как она мгновенно перестала колотить по воде хвостом и начала прихорашиваться, смущенно хихикать и поправлять волосы.
Тарарах продемонстрировал, как из еловых шишек, корня одуванчика и ядовитых цветков лютика приготовить раствор, убивающий карповую вошь, и ловко обработал им хвост русалки.
- Видели? - сказал он. - А теперь ваша очередь. Кого я давно не вызывал? Пупсикова!
Неохотно вытащившись к доске, Дуся попыталась сделать то же самое, что и Тарарах, но русалка внезапно схватила ее за руку и принялась щекотать, да так, что у Дуси глаза на лоб полезли.
- Ну-ну, успокойся! - велел Тарарах, отправляя Дусю на место. - Это оттого, что ты взяла ее за плавник! Русалок за плавники не трогать, они этого не любят! А вот за чешую сколько угодно! Кто следующий?
Урок пролетел незаметно. Во всяком случае, для Тани. Хотя многим “темным” да и кое-кому из “светлых”, она чувствовала, не слишком понравилось.
- Ну вот и все! Надеюсь, про русалок вам все понятно, - сказал Тарарах, взглянув на часы. - На следующее занятие прошу всех явиться в касках. Будем менять подковы у Пегаса, а он, пройдоха, здорово лягает задней левой...
Ребята стали расходиться. Таня вместе с Ванькой подошла к Тарараху, который заталкивал русалку в бочку.
- Уф, помогите, ребята! Надо будет ее в пруд выпустить! - пропыхтел он, пытаясь закрыть хохочущую русалку крышкой. Наконец ему это удалось, и он, ловко подпрыгнув, уселся на бочку.
- Тарарах, это Таня Гроттер! - сказал Ванька Валял-кин.
- Угу, я понял! Тебя ни с кем не спутаешь, - кивнул тот.
Сообразив, что он имеет в виду ее родинку, Таня хотела обидеться, но почему-то не смогла. На Тарараха невозможно было таить зло - такой он был радостный.
- Ты небось хочешь узнать, почему я такой странный? - продолжал преподаватель ветеринарной магии. - Челюсть тяжелая и вообще? Я ведь и не маг вовсе - не белый и не “темный”. Но и не лопухоид. Я питекантроп.
- Питекантроп? Но они же жили жутко давно! Тарарах улыбнулся. Зубы у него были очень крупные и мощные, хотя и неровные.
- Видишь ли, какая вышла история... Ну мы завалили вроде кой-кого, а это оказался белый дракон - очень редкий. Даже среди драконов таких один на миллион. Ну это я потом узнал, лет так через несколько тысяч. А тогда просто лопать хотелось... А остальные, кто со мной дракона ел, им, короче, меньше повезло. Они сперва раздулись, как шары, а потом - бух! Хорошо, что питекантропы народ в общем не слабонервный, а то кое-кто обязательно хлопнулся бы в обморок... Мне уж потом сказали, что белых драконов ни в коем случае есть нельзя. У них только один кусочек есть около хвоста, который дает это самое бессмертие. Вот так я и маялся, пока наконец Сарданапал меня не подобрал и не научил за магическими существами ухаживать. Мне это дело сильно понравилось.
Неожиданно Тарарах, словно вспомнив о чем-то, помрачнел.
- Вот еще что, ребята. Не суйтесь в подвалы и другим скажите, чтоб не лазили.
- Вы о Замурованном Подвале, там, где волос? - спросил Ванька.
Тарарах покачал головой:
- Не... туда вы так и так не сунетесь: там все ходы перекрыты. Я о нижних подвалах говорю, там, где Жуткие Ворота... Что-то они дрожать последнее время стали: будто прорывается кто с той стороны. Я Сарданапалу сказал, а он говорит: мол, не волнуйся. Но я-то знаю, что с Жуткими Воротами не шутят! Ну пошел я... - Тарарах энергично перевернул бочку и покатил ее в выходу. Русалка внутри громко хохотала: похоже, ей нравилось кувыркаться.
Возвращаясь с занятий, Ванька и Таня обсуждали то, что только что услышали.
- А что такое Жуткие Ворота? - спросила Таня.
- Огромные медные ворота. За ними как раз и начинаются темницы... Ну где замурованы духи хаоса и древние боги. Если б они вырвались, кошмар что началось бы. Все бы перевернулось кверху дном, а сколько крови бы пролилось - реки. Да только ты не волнуйся: Жуткие Ворота никогда не откроются. Их циклопы охраняют, да и вообще Сарданапал за этим следит.
- А если кто-нибудь все-таки ухитрится их открыть? - спросила Таня.
- Да говорят тебе, это невозможно! - повторил Ванька. - Еще же волос есть! На самом деле на нем все держится, а Ворота только страхуют. Если же с волосом что-то случится, тогда только одни Ворота будут спасать от хаоса. Тшш, слышишь? Сюда кто-то идет!
За поворотом коридора зашаркали чьи-то шаги.
- Я тебе покажу, как стрелять в парадный портрет Древнира! Ты у меня будешь знать, поросенок! - раздался дребезжащий голос. По коридору, волоча за ухо упирающегося купидончика, топал Поклеп Поклепыч.
Почти налетев на Таню и Ваньку Валялкина, завуч очень сурово посмотрел на них и выпустил купидончика, предварительно разломав его лук. Подхватив с пола обломки, малыш заревел и взлетел, хлопая маленькими белыми крыльями и потирая смятое, как пельмень, ухо.
- Я тебе исе показу! Будес знать, как ломать луки! - пригрозил он Поклепу и, поправив красные подтяжки, юркнул в форточку.
- Интересно, что Поклеп тут делал? Не на портрет же Древнира он приходил любоваться? - удивилась Таня, когда завуч скрылся.
- Да нет. Он, наверное, на Исчезающем Этаже был, а сюда на обратном пути спустился, - предположил Ванька.
- На Исчезающем Этаже? - переспросила Таня. Ванька таинственно хмыкнул.
- Это одна из загадок Тибидохса. Целый день он этаж как этаж, а потом вдруг пропадает неизвестно куда. Раз - и нет его. Лестница обрывается, а дальше белый туман и пустота. Представляешь? Затем через какое-то время Этаж снова появляется, и все вроде на месте: статуи, картины, но если кто-то там был или даже кто-то из магов, то все. Те, кто пропал вместе с этажом, уже никогда не возвращаются.
- А Сарданапал? Он тоже не может их вернуть? - удивилась Таня. Ей почему-то казалось, что Сарданапал всесилен. Недаром все говорили про него, что он величайший маг после Древнира.
Ванька покачал головой:
- Ни Сарданапал, ни Медузия, никто... Они говорят, тут какой-то особый вид магии. Даже не магия, а вообще нечто непонятное. Единственное, что они сделали, - это загородили Этаж таким заклинанием, чтобы ни один ученик туда не мог проникнуть... Но все равно был случай, когда два лоботряса с третьего года обучения туда пробрались... Правда, это было уже десять лет назад.
- И что?
- А ничего. С тех пор их никто не видел, хотя слухи разные ходят, особенно среди привидений...
Таня поежилась.
- А Поклеп не боится туда ходить?
- Не знаю. Может, ему известно точное время, когда Этаж в очередной раз исчезнет, а может, прячет там что-то... С этим Поклепом вообще ничего не поймешь. Вроде он “темный”, а иногда “светлую” магию использует. Весь Тибидохс знает как свои пять пальцев, ночами по подвалам бродит. Скользкая личность... А глазищи у него какие - прямо сверла, - вздрогнув, сказал Ванька.
Вспомнив ледяной взгляд Поклепа, буквально заморозивший ее в первую их встречу, Таня не могла с ним не согласиться.

* * *

Вечером, когда висевшие в гостиной часы, трясясь от возмущения, упорно показывали стрелкой на подушку и издавали неприятные писклявые звуки, Шурасик вдруг вышел на середину комнаты и дрожащим голосом попросил всех не расходиться.
- Ого-го! Сейчас что-то будет! - фыркнула Гробыня. - Спорю, нам прочтут трехчасовую лекцию “О пользе мытья ног перед сном”. Или “Теорию и практику чистки зубов в свете последних открытий магической медицины”.
- Или мне устроят выволочку за историю с ботинками, - добавил Ванька.
На бледных щеках Шурасика выступили красные пятна.
- Замолчите, замолчите все... Не надо! - умоляюще воскликнул он. - Я хочу сделать совсем не это! Я хочу попросить прощения. Попросить прощения у всех вас - “светлых” и “темных”.
- За что? Чего ты еще натворил? - напрягся Баб-Ягун. - Надеюсь, ничего не делал с моим пылесосом?
Но Шурасик его даже не услышал.
- Я хочу попросить прощения за себя самого, за то, что я такой, какой я есть... Я... мне очень больно, что все так получается. Я обязательно постараюсь исправиться и не быть больше таким... занудливым, высокомерным всезнайкой, - сделав над собой усилие, выговорил он.
У Баб-Ягуна даже челюсть отвисла: ничего себе, сказать такое про себя!
- А все-таки Шурасик молодец! Я бы так точно не смог, а ведь я тоже не подарок! - шепнул он Тане.
Тем временем Шурасик извлек откуда-то большую коробку, полную ярко-красных картонных сердечек.
- Вот... - смущенно произнес Шурасик. - Это я сделал в подарок. Если кто-то считает, что может дружить со мной и принимать меня таким, какой я есть, пусть возьмет эти сердечки и носит их на груди... Если же нет, то не надо. Просто я буду знать, что вы меня не любите и... и... не хотите со мной знаться.
Потупившись, он пробормотал какое-то заклинание, и тотчас сердечки, выскакивая из коробки, стали по одному перелетать в руки ко всем, кто был в гостиной. Таня внимательно рассмотрела свое сердечко. На нем мельчайшими камешками, подобранными с редким искусством, было выложено “DD”. Страшно было даже представить, сколько времени у Шурасика ушло, чтобы изготовить целую коробку таких!
- А что такое “DD”? Дурацкий дихлофос? Дважды дубина? - поинтересовалась Гробыня, на которую на одну только, кажется, не произвела впечатления речь Шурасика. Впрочем, Гробыню, кажется, вообще невозможно было тронуть. Разве что сказав ей, какая она сногсшибательная.
- DD - “Давайте дружить”! - воскликнул Шурасик чуть ли не со слезами. - Это значит, что тот, кто носит это сердечко дружбы, не обижает меня и не смеется надо мной! Что я, виноват, что я такой, какой я есть? Что мне всегда мало домашних заданий?
- Разумеется, ты не виноват, - ободрил его Ванька и первым приколол значок к своей майке.
Следом за ним это сделали Баб-Ягун, Рита Шито-Крыто, Дуся Пупсикова да и все прочие. Таня вздохнула и последовала общему примеру. Правда, носить на груди красное сердечко с надписью “DD” - уж больно нелепо. С другой стороны, если не приколешь - нанесешь Шурасику страшную обиду. Подумать только: бедняга несколько ночей не спал: вырезал и клеил эти значочки!
“Денька два поношу, а потом потеряю при первом же случае”, - подумала она.
Из всех, кто был в гостиной, только Гробыня и Гуня Гломов не нацепили сердечки, однако возвращать их Шурасику они тоже не собирались.
- Я, пожалуй, нацеплю свой значок на Черные Шторы! Им будет крайне приятно получить такой подарочек! - заявила Гробыня.
Услышав это, Шурасик вспыхнул от обиды. Он рванулся было к Гробыне, чтобы отнять у нее значок, но внезапно глаза у него закатились, и он рухнул в обморок. Гробыня повертела пальцем у виска и, сунув сердечко в карман, ушла. Гуня Гломов потянулся за ней. Вскоре разошлись и остальные, включая очнувшегося Шурасика, который очумело хлопал ресницами, повторяя: “Где я?”
- Знаешь, - задумчиво сказал Ванька, провожая Таню до ее комнаты, - я не буду больше дразнить Шурасика. Я не подозревал, что он так глубоко переживает.

 

 

 

 

<< Глава 9    Оглавление    Глава 11 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.