9 подвигов Сена Аесли - книга вторая - Подвиг 8

Магии — нет! И не будет.

Не надо выбирать из двух зол большее или меньшее. Надо выбирать лучшее.
Буридан

Кто виноват в том, что делать в общемто нечего?
Из резолюции закрытой конференции «Как отсюда выбраться ?»



1. Профессор Мордевольт заявляет о невозможности модернизации одноименной Трубы


— Это невозможно по принципиальным причинам, — объявил Уинстон Мордевольт, вычерчивая какуюто загогулину на ватмане. — В такие сжатые сроки, с таким мизерным финансированием, без полного штата лаборантов...
— Профессор, — взмолился Югорус Лужж, — а если я очень попрошу? Нет, лучше — если интересы человечества потребуют? Если вы узнаете, что от результатов вашей работы будут зависеть судьбы миллиардов? В том числе и живых существ?
— Это заставит меня отнестись к работе еще более ответственно, — Уинстон потянулся за ластиком. — Придется пересмотреть сроки, уточнить бюджет и составить новое штатное расписание... Юг! Я же просил: никакого колдовства в лаборатории!
— Так я ведь и не колдую, — жалобно проговорил Югорус, — я даже руки за спиной держу!
— Руки да! А шея? Что у вас с шеей?!
Лужж смущенно втянул шею в плечи. Он и не заметил, как она вытянулась до размеров небольшого пожарного шланга.
— Я просто хотел посмотреть, что вы там так долго чертите...
— О, разумеется! — Мордевольт махнул Черной Руке, и та подняла лист ватмана к потолку. — Садитесь, смотрите, задавайте вопросы.
Югорус сел. На соседний стул вспрыгнула Хрюква, доставленная из Первертса на бывшую дачу Бубльгума «для создания творческой обстановки».
Ректор Школы волшебства и электрическая свинья внимательно осмотрели чертеж. Потом осмотрели его еще раз. Потом Хрюква покачала головой.
— Эти значки «м» — это миллиметры? — наконец осторожно осведомился Лужж.
— Нет, естественно! Метры.
— Зачем вам такое огромное устройство? Почему нельзя просто модифицировать обычную Трубу?
— Вы это бросьте! Это халтура и профанация идеи, не достойные настоящих ученых. Стационарный преобразовательусилитель магии, или СПУМ, должен быть такого размера, чтобы в него полностью помещались два человека: донор и акцептор...
— Два человека? — схватился за голову ректор. — А почему не десять? Или не сто?
Мордевольт постоял в задумчивости, после чего сказал:
— Вы абсолютно правы. Сто лучше. Можно уменьшить погрешность и сгладить флуктуации. А заодно решить задачу замедления скорости света.
Профессор подошел к чертежу и уверенно исправил все «м» на «км».
«Настоящий ученый! — подумал Лужж с таким отчаянием, что Хрюква сочувственно моргнула. — Микроскопы бы делать из этих людей! Нет, одному мне с ним не справиться. Где же Сен? Почему эти дети всегда мешаются под ногами, когда их никто не просит, и вечно пропадают, когда они нужны?»

2. Сен играет в шахматы

Сен не пропадал. Он нежился в креслекачалке на веранде дачилаборатории и предавался стратегическому планированию.
Летняя веранда, окутанная запахами крыжовника, лопухов, лебеды и прочего бурьяна, располагала к стратегическому планированию и совсем не располагала к выполнению обязанностей лаборанта.
Должность лаборанта досталась Аесли по недоразумению. Сен так долго разъяснял официальным лицам подробности странного освобождения Мордевольта, что, вопервых, запутал все окончательно, а вовторых, заработал репутацию человека, который лучше всех разбирается в делах профессора. Сам Мордевольт не возражал, но помощи никакой не требовал.
Поэтому Сену никто не мешал предаваться размышлениям. Да и не мог помешать — бывшая дача Бубльгума, превращенная в секретную лабораторию, охранялась еще строже, чем когда была гнездом террористов.
Аесли приоткрыл глаз и стратегически оценил положение солнца на небосводе. Получалось, что через четверть часа придется вставать и перетаскивать кресло. Впрочем, это следовало лишь из тактического планирования. Стратегически выходило, что перетаскиваться придется еще четыре раза, а потом светило опустится за дуб со сломанной верхушкой.
«Стоит ли так напрягаться? — Сен прикрыл глаз. — Как ни крутись, а солнце сядет. Пятнадцать минут у меня всяко есть».
Но солнце пропало гораздо раньше. «За тучу зашло», — решил Аесли и для разнообразия ошибся. Туча сама зашла перед солнцем, засопела, икнула и сказала:
— Привет! А ты чего глаза закрыл? Думаешь, да?
Сен нехотя перестал думать (то есть открыл глаза).
Между ним и солнцем располагался один из крупнейших магов Британии — профессор Развнедел.
— Здравствуйте, профессор. Вы сегодня не дежурите?
— Выходной я, — декан Чертекака покосился на пустующий шезлонг, но уселся на более крепкую деревянную табуретку. — Так я насчет подумать. Для этого обязательно глаза закрывать? А то я как думать начинаю, так на стены натыкаюсь.
— Вы думаете? — мальчик понял, что ляпнул бестактность. — В смысле... вы думаете, что обязательно нужно зажмуриваться?
— Тут ведь как? Я когда сплю, у меня в голове мысли появляются. Ну, как тогда, с Колпаком. Вот я и думаю — чтобы думать, нужно не смотреть. Глаза закрываю, а оно все равно не думается...
Декан смущенно почесал переносицу. Сен аж закачался.
«Развнеделу понравилось думать! Он хочет научиться делать это без Колпака!»
— Закрывать глаза не обязательно. Нужно... эээ... потренироваться! Кроссворды порешать, головоломки поскладывать, в логические игры поиграть.
— Головоломки? — Развнедел нахмурился так, что в шее чтото хрустнуло. — Давай лучше в игры. У тебя есть?
Аесли обвел взглядом веранду и увидел на перилах коробку живахмат — живых шахмат, подаренных мамой на день рождения. Он притащил их сюда в надежде, что по вечерам будет играть партиюдругую с Мордевольтом или Лужжем.
— Вот, шахматы, — Сен высыпал фигурки на стол.
Лицо декана стало кислым.
— Слыхал. Только там правила всякие знать надо.
— Это умные шахматы, — сказал Сен, расставляя заспанные фигурки на доске, — они все правила сами знают. В целом ничего сложного, обычная игра в солдатики. Вот это пешки, они ходят...
Развнедел внимательно кивал и повторял движения Сена, запоминая ходы фигур.
— Чего зря гонять? — ворчали те. — Или уже играть давай, или нечего тут руками хвататься.
Заминка вышла с конем. Узнав, что эта фигура ходит буквой «Г», декан почемуто начал переставлять ее по очень сложной траектории.
— Нетнет, профессор! Не английской «G», а русской «Г»!
— Так это еще языки знать надо? — расстроился Развнедел. — Я в такую игру всегда проигрывать буду.
— Языки — только в пределах одной буквы.
— Все равно много. Ладно, пусть эта лошадь (конь в руке декана фыркнул) ходит буквой «L»[#].
«А Развнедел не чужд логики, — подумал Сен. — Как бы чего не вышло!»
— Давайте попробуем сыграть, — предложил мальчик. — Начинайте.
Профессор уставился на белую королевскую пешку. Минут пять та делала вид, что не замечает пристального взгляда, но вскоре принялась перешептываться с соседкой, ферзевой пешкой, оглядываться и глупо хихикать.
«И не будем им мешать, — решил Сен, — будем подыскивать достойную стратегическую проблему».
Развнедел вздохнул, протянул обе руки и двинул королевскую пешку вперед. На четыре поля. Вместе с соседкой.
— Извините, — сказал Аесли, — но за один ход можно перемещать только одну фигуру. И пешка на четыре поля не ходит.
— Еще и математика, — горестно произнес декан.
«Вот обучение Развнедела — это стратегия или тактика?»
— Стань нормально, — буркнул профессор пешке. Та расправила плечики, подняла подбородок, но с неправильного поля не сдвинулась.
«Это практика, — огорчился Сен. — Вот только какая, тактическая или стратегическая?»
— Профессор! Просто возьмите пешку и верните ее на поле Е4. Е4. Видите буквы и цифры по краям?
— И геометрия, — Развнедел помрачнел еще больше. — А ну разобрались по своим местам!
Фигуры притихли и несколько ходов беспрекословно выполняли команды профессора, хотя среди них были довольно экзотические: «Ходи давай», «Ну чего стоишь, смотришь?» и «Я что, за всех думать должен? Сам разбирайся!».
Последняя команда предназначалась белому королю, который пожаловался, что ему угрожает черный слон. Король, не привыкший к подобному обращению, густо покраснел.
— Э, я не понял! — черный слон завертел круглой башкой. — А где белый король? Это красный какойто!
Белый король побагровел еще больше и заорал:
— Шухершпиль!
Видимо, на шахматном языке это обозначало акт гражданского неповиновения. Белые тут же принялись своевольничать: ходить буквами «Е», «W» и даже «Ы», рокироваться с кем попало и при случае бить черных — не сбивать, как положено, а исподтишка пинать и толкать.
«Нет, — подумал Аесли, — стратегией здесь и не пахнет».
Воспользовавшись суматохой, наглая белая пешка выскочила из глубины обороны и прыгнула на последнюю горизонталь.
— Урра! — завопила она. — Я в дамках! Сейчас всех побью!
«Впрочем, тактикой тоже не пахнет».
— Деревенщина! — проворчала черная ладья. — Не в шашки играем. Ты ж в королевы прошла.
— Урра! — пуще прежнего обрадовалась та. — Я королева!
— Какая еще королева?! — возмутилась первоначальная белая королева. — Давно в сортир не запирали?
— Деревенщина! — опять прогудела ладья. — «Сортир»!
«Это грубая практика... то есть неприличная...»
— А ты чего на эту девку пялишься? — белая королева, раздвигая фигуры локтями, уже надвигалась на законного супруга.
Король перестал краснеть и начал бледнеть.
— О! — обрадовался черный слон. — Белый нашелся! Объявляю тебе... визирь... султан... фук! Э, игруля, чего я ему должен был объявить?
«Порочная практика! — вспомнил Аесли нужное определение. — И за что мне такое наказание?»
— Эгегей! — закричала Мергиона, подлетая к веранде на белом верблюде Рыжике. — Здрасьте, профессор! Сен, поехали кататься! То есть полетели гоняться! То есть погнали летаться!
«Спасительница!» — подумал Сен.
— Извините, — сказал он, старательно отводя глаза от Развнедела. — Но мне уже пора. Предлагаю ничью.
— Ничью? — переспросил начинающий шахматист.
— Это значит, никто не выиграл.
— Значит, мы оба проиграли? — вздохнул Развнедел. — Я так и думал, что проиграю.
«Развнедел рассуждает логически, — в панике подумал Сен, пятясь к верблюду. — Конец света».
— Извините... мне правда нужно... улетать.... Срочное дело... А вы... А вы пока проанализируйте партию!
Сен с неприличным для стратега проворством забрался на Рыжика, а Развнедел остался анализировать — смотреть на доску, наклоняя голову то к одному, то к другому плечу. Пища для анализа оказалась обильной: пользуясь безвластием, группа чернобелых слонов объявила себя офицерами, организовала свою партию и свергла обе монархии. Восставшие с лозунгами «Республика, а не два бублика!» и «Долой сегрегацию по цветовому признаку!» строили на доске счастливое общество и уже вели на расстрел белого короля. Командовала расстрельной командой белая королева.
— Ну что? — Мерги так беззаботно обернулась к Сену, что тому стало не по себе. — Не хочешь учить Развнедела?
— Нет!
— А он нас целый год учил.
Сен смутился.
— Я просто не хочу заниматься этим сейчас. Сейчас я хочу стратегически поразмышлять.
— Поразмышляй о будущем учебном годе.
— Это ерунда и мелочь.
— Тогда о будущем окончании школы.
— Не смеши меня, на такой высоте я вряд ли рассмешусь.
— О будущем... Рыж! Не лезь в это облако, мне потом голову сушить!
— О будущем? А что, о будущем вообще подумать можно. Это размах... Мерги, скажи верблюду, чтобы он поосторожнее крыльями. Никто не знает будущего.
— А магутор? Он все знает.
— Только ничего не может, — Сену стало обидно, что существует какаято железяка, которая способна заменить грубым знанием тонкие логические рассуждения. — Ты же его завесила.
— Как завесила, так и отвешу. А ну, Рыжий, поворачивай в Первертс!

3. Сен просчитывает варианты будущего

— Ну теперьто уже все? — спросила Амели.
— Почти, — сказал Порри, придирчиво рассматривая отполированного филина Филимона. — Колдани ему еще немного на клюв.
— Могу промахнуться, — сказала Амели. — Его клюв и твой нос слишком близко.
Гаттер отодвинулся и оказался напротив экрана магутора. Там попрежнему безнадежно мигал вопрос «Сен или Порри?». Абсолютное Знание, наглухо озадаченное Мергионой, не реагировало ни на просьбы, ни на угрозы, ни на ложное заклинание КонтральтделКонтралътдел,  ни на многократное нажатие кнопки перезагрузки. Чтобы както отвлечься, Гаттер решил осуществить давно задуманную модернизацию Филимона и встроить в механического филина синтезатор речи.
На сегодня было назначено тестирование разговаривающего устройства. Все утро Порри, сверяясь с журналом «Юный паяльник», доводил какието детали до совершенства. И вот настал момент истины: либо филин заговорит, либо загорится от обильных заклинаний Амели. Либо произойдет чтонибудь еще, и тогда момент истины придется перенести.
— Наколдовала?
Амели кивнула. Порри протянул руку и щелкнул выключателем под крылом птицы.
Филимон дважды моргнул огромными глазами. Все.
— Не заговорил, — огорчилась Амели. — Наверное, я неправильное заклинание применила.
— Это не от этого, — сказал Гаттер, расстилая схему, — это от чегото такого.
— Поясни, — попросила Пулен. — Ты же знаешь, я совершенно не разбираюсь в технических терминах.
— Гдето сигнал не проходит.
— Засорилось?
— Может быть, — изобретатель вел пальцем по какимто линиям. Амели, Смайлик и Филимон с интересом следили за пальцем.
— Надо почистить, — предложила Амели.
— Сначала нужно разобраться, — вздохнул Порри.
— А давай его в желтый цвет выкрасим! — сказала Амели.
— И на боку чтонибудь красивое нарисуем! — сказала Амели.
— И глазки заменим на более мощные! — сказала Амели.
— И аккумуляторы. Новые, — сказал Филимон.
— Да погодите вы! Сначала нужно разобраться... Как?! — Гаттер схватил металлическую птицу. — Ты говоришь?!
— Как думаю, — произнес Филимон. — Так. И говорю. Четко. Конкретно.
— Хорошо говорит, — неуверенно произнесла Амели. — Очень приятный... баритон.
— Ты сделала, — моргнул филин. — Могу петь. Кошки не. Похожи на. Людей. Кошки. Это. Кошки...
Сын Кисера и Хитрой Мордочки с сомнением наморщил носик.
— Эгегей! — поздоровалась Мергиона, непринужденно влетая в окно. За ней влетел Сен. Сделал он это принужденно, поскольку изо всех сил держался за Мергиону. За окном хлопнул крыльями удаляющийся белый верблюд.
— Подружка, — продолжила Пейджер, — хорошо выглядишь! Филимон, неважно выглядишь. Смайлик, лапушка! Сен, отцепись! Порри, я решила тебе магутор починить!
— Магутор?! — Гаттер тут же забыл о любимом филине, тот нахохлился, сунул голову под крыло и затих. — Ты? Починить? Ты же не знаешь, как он устроен! Ты же не знаешь программ... кодов... команд...
— А нука все отвернулись, раздва! — продемонстрировала знание команд Мерги.
Удостоверившись, что никто в ее сторону не смотрит, девочка быстро напечатала:
«Сен или Порри — кто больший зануда?» Магутор радостно пикнул, заворочал внутренностями и выдал ответ. Мергиона усмехнулась.
— Готово, — сказала она, стирая ответ. — Поворачивайтесь.
Гаттер повернулся в прыжке. Он подскочил к ожившему магутору и радостно завопил:
— Как?! Как ты смогла?! Когда ты научилась?! И как?!
— Вприглядку, — сказала Мерги. — Все, Сен, давай.
— Чего давай? — спросил Сен, еще не вполне очухавшийся после экстремального полета на крылатом верблюде.
— Спрашивай! Что ты хотел узнать у магутора о будущем?
— Да не хотел я узнавать у магутора о будущем! — возмутился Аесли. — Я сам хотел стратегически поразмышлять о будущем.
Смайлик зевнул и отправился на подоконник — ловить солнечные зайчики[#].
— А зачем размышлять, — удивилась Амели, — если можно просто спросить? У меня, кстати, и вопрос есть. О будущем. Что будет, когда Трубу Мордевольта переделают и она начнет не отбирать, а делить магию?
— Магия начнет делиться, — сердито сказал Сен. — Между магом и мудлом.
— То есть каждому достанется по половинке?
— Ну... наверное.
— А если еще раз поделить, каждому достанется по четвертинке?
Аесли сосредоточенно свел брови.
— Получается, что все станут магами, но оченьочень слабенькими? — продолжила Амели. — Так выходит стратегически?
— Сдаюсь, — сказал Сен. — Давайте спросим у Абсолютного Знания.
— Тото же! — Мерги подмигнула магутору (тот подмигнул курсором). — Гаттер. Гаттер! Хватит розоветь от счастья, пиши вопрос про дележку магии.
«При разделении магии между магом и не магом, — сообщил магутор, — у каждого станет столько же магии, сколько было у начального мага».
— Как это может быть? — изумился Порри.
«Это следует из природы магии».
— Нет, погоди! Если у меня есть яблоко и я отдам половину, например, Мергионе...
— Отдашь, конечно, — сказала Мергиона.
— ...то как у нас получится по целому яблоку?
«Какие яблоки? — мигнул магутор. — Причем тут яблоки?»
Сен приободрился. По крайней мере в сфере образного мышления Абсолютное Знание человеку разумному проигрывало.
— Тут вот какой принцип, — сказал он. — Если человек с больной головой столкнется на бегу с человеком со здоровой головой, то голова у здорового заболит, а у больного не перестанет.
— Круто! — восхитилась Пейджер. — Так я могу прямо сейчас вернуть вам магию? В кого стукнуться головой? Сен? Порри?
Похоже, по части образного мышления Мергиона тоже проигрывала человеку разумному. Когда Гаттер объяснил самоотверженной девочке смысл метафоры, она поскучнела и ушла помогать Смайлику играть с солнечным зайчиком в кошкизайцы.
— Да, — великодушно признал Аесли. — От магутора тоже может быть польза. А пусть рассчитает будущее, скажем... всей магии на Земле. Если Трубу Мордевольта переделают, скажем... сегодня!
Магутор уважительно щелкнул. На экран стали выскакивать строчки:
«Точка отсчета — август 2003 года. Количество магов на Земле — 800 916. Появление модернизированной Трубы. Количество магов — 800 918... »
— Это на добровольцах будут испытывать! — догадался Порри.
— Я даже, кажется, знаю, кто будут эти два добровольца, — сказала Амели.
— Я и Гаттер? — спросил Аесли.
— Мордевольт и Асс, — ответила Амели.
«...конец августа — 800 945, сентябрь — 801 704...»
— Всем обезмаженным вернули, — прикинул Сен, — начали мудлам раздавать.
«Октябрь — 806 992, ноябрь — 1 150 024, декабрь — 3 099 342...»
— Быстро будут работать! — восхитился Порри. — Профессор Уинстон — молоток!
— Отбойный, — согласился Сен, наблюдая за мельканием цифр.
«Январь 2004 года — 7 764 311, февраль — 10 908 555, март — 9 540 123, апрель — 4 432 098...»
— Что?! — воскликнули Гаттер и Аесли.
«Май — 2 222 759, июнь — 1 304 823, июль — 800 916...»
— Стоп! — крикнул Порри.
Блок охлаждения магутора взвыл и стих. В комнате установилась мертвая тишина. Только Пейджер и Смайлик сопели возле подоконника, соревнуясь, у кого лучше растяжка.
— А куда... а куда подевались десять миллионов новых магов?
— Умерли? — охнула Амели.
— Магутор, почему так случилось?
«В силу человеческой природы».
— Что сталось с новыми магами? Они что... правда умерли?
«Нет».
— А что произошло?
«Они перестали быть магами».
— Почему?
«В силу человеческой природы».
Порри беспомощно посмотрел на Аесли.
— Нужно быстро принять какоето решение, — пробормотал Сен.
Гаттер огляделся и закричал:
— Мерги! Вынь ногу изза уха! У нас тут такое!
Мергиона оправдала репутацию специалиста по быстрым решениям, мгновенно вникнув в суть дела.
— Нужно остановить Лужжа и Мордевольта, — отрывисто произнесла она.
— Как?
Свистнули нунчаки.
— Ты что, их бить собираешься?
— Что? Нет, это я для разминки. Надо им показать...
— А что мы покажем? — спросил Порри. — Мы же сами не понимаем, почему магутор выдал такие цифры. Вот если бы можно было увидеть это непонятное будущее...
— Чтобы увидеть будущее, нужен хороший прорицатель, — сказала Амели.
— Лучший прорицатель Британии работает в Департаменте Магического Прогнозирования, — сказал Сен. — Его зовут Гудвин.
— Гудвин? — обрадовался Гаттер. — Гудвин из Бэбисити? Он еще жив? Ну надо же! А он что, действительно лучший прорицатель Британии?
— Да. Мне ухогорлоносы рассказали, откуда ВВС узнало, что я отключу сигнализацию в Министерстве магии.
— От Гудвина?
— Ага. Они просто пришли и проконсультировались. Вероятность этого составила 89...
— Решено! — оборвала товарища Пейджер. — Берем Гудвина, магутор и летим на дачу Бубльгума. Рыжик! Ко мне!
— Ух, — ухнул Филимон, наблюдая стремительный улет Мергионы и товарищей.
Подумал, переступил с ноги на ногу и добавил:
— Ух... уходим. Уходим. Уходим. Наступят времена. Почище.

4. В дело вмешивается МакКанарейкл

Внимательный читатель уже заметил[#], что Сьюзан МакКанарейкл принимала в последних событиях не самое активное участие. Точнее, самое неактивное участие. Она не врывалась в разгар событий с криком: «Прекратить немедленно!», не подбадривала коллег словами «Чего разлеглись, бездельники?», не проламывала стены и не швырялась змеями.
Профессор МакКанарейкл страдала.
Это занятие отнимает у любой женщины все силы и время, поэтому мисс Сью не появлялась даже в столовой, решив совместить страдания с разгрузочной диетой.
Объектом страданий был не кто иной, как Уинстон Мордевольт. Много лет назад он признался в любви... то есть дал понять, что влюблен... то есть из его слов неопровержимо следовало...
Нет, придется рассказать всю историю с самого начала. Это случилось, когда мама Мергионы — Горгона Пейджер — училась на третьем курсе и на одном из уроков материализации выколдовала чрезвычайно яркую и наглую пичугу.
— Что это за дрянь? — поморщилась мисс Сьюзан.
— Канарейка, — невинно ответила Горгона.
Ученики, которые хорошо знали кличку МакКанарейкл, покатились со смеху. А через пять секунд — бросились врассыпную, потому что преподавательница тоже хорошо знала свою кличку.
На педсовете мисс Сью потребовала немедленного штрафования, отчисления и расчленения негодной школьницы. Присутствующая в качестве улики канарейка принималась скандально чирикать, как только МакКанарейкл повышала голос, пытаясь переорать сумасбродную птицу. В разгар этой какофонии профессор Мордевольт, который был единственным, кто не понимал подоплеку происходящего, поймал пичугу за клюв и в наступившей тишине поинтересовался:
— А почему вы решили, что это про вас?
— А про кого? Все знают, что Канарейка — это я!
— Какая же вы канарейка? Вы больше похожи на воробушка.
Преподаватели были людьми опытными, поэтому они ни с какого смеху никуда не покатились, а сразу бросились врассыпную. МакКанарейкл — взъерошенная, с испарившейся от злости косметикой — действительно напоминала воробья.
И тут мисс Сьюзан все поняла! Она поняла, что Уинстон тайно в нее влюблен.
Деканша моментально простила Горгону, грубых детей, нечутких преподавателей, весь мир и стала ждать, когда Мордевольт решится на следующий шаг. «Какой он робкий!» — улыбалась мисс Сью, когда ее поклонник сутками пропадал в лаборатории. «Сейчас признается!» — думала она, когда Мордевольт воодушевленно носился по коридорам школы с чертежами будущей Трубы. «Его сердце разбито!» — ужасалась МакКанарейкл, когда опальный В.В. прятался от арнольдов, разыскивавших его по всей стране.
Она даже вступила в ряды борцов с Мордевольтом — и частенько отправлялась на поиски в одиночку...
А сколько было радости, когда Уинстона реабилитировали и вернули в школу! «Он столько пережил! — восхищалась мисс Сьюзан. — И все ради меня!»
И тут случилась осечка. Видимо, профессор пережил слишком много, потому что держался с очаровательной коллегой официально и обращался только по служебным вопросам. А когда Мордевольт легкомысленно позволил себя похитить, МакКанарейкл все поняла.
— Он не любит меня! — рыдала она в подушку. — Ты понимаешь?
— По... бульк... нима... бульк... ю, — отвечала подушка, — наволочку... бульк... замени...[#]
— Довольно! — сказала мисс Сьюзан, утопив в слезах годовой запас подушек. — Этому надо положить конец! Или начало! Ну хоть чтонибудь нужно положить!
Смутно представляя, что собирается делать, мисс Сью ринулась в кабинет ректора.
— Югорус! — закричала она. — Это невозможно! Вы, Югорус... Харл, вы?
За столом ректора восседал Харлей.
— Заменяю, — пояснил он, — а что делать? Вы были так встревожены, что мы не хотели вас тревожить. Дело в том...
Психоаналитик запнулся. Он не был уверен, что МакКанарейкл знает об освобождении профессора Мордевольта. Он подозревал, что между Сьюзан и Уинстоном существуют какието отношения. Он сомневался, что МакКанарейкл спокойно отнесется к известию о том, что освобожденный Мордевольт не счел нужным показаться ей на глаза.
«А вдруг это усугубит депрессию? — с тревогой подумал профессор. — Или, того хуже, усилит защитную агрессию?»
Словом, Харлей представлял собой клубок из неуверенности, подозрений, сомнений и тревоги — готовый клиент для психоаналитика[#].
— Вы чемто обеспокоены? — попытался он встать на накатанную дорожку терапевтического сеанса. — Вы хотите поговорить...
— Об Уинстоне, разумеется! Я все поняла, и теперь ему не поздоровится! Он не похищен!
— Эээ... В общем, да, сейчас он действительно не... но перед этим он был...
— И не был никогда! У него есть другая!
— Другая? — профессор поерзал на стуле. — Насколько мне известно, у него и первойто нет...
— У него есть я! То есть была. То есть могла бы быть, если бы он не стал ломать комедию с похищением!
— Но... мисс Сьюзан... Мордевольта действительно похитили...
— Не смейте его выгораживать! Вы все заодно.
— Честное слово! Клянусь свидетельством об окончании преподавательских курсов: террористы действительно выкрали Уинстона, но теперь...
— Не нужно клятв! Просто скажите — это правда?
— Правда, — ответил сбитый с толку Харлей. — Однако...
— Все остальное неважно! Значит, он ждет меня! Я иду, милый! И горе тому, кто захочет помешать моей нежности!
Харлей нежности решил не мешать, адекватно оценив мегатонны женского горя, накопившиеся в недрах мисс Сью и сейчас приведенные в боевое состояние.
Представьте себе могущественную ведьму в боевой раскраске, размахивающую смертоносными заклятиями, полыхающую молниями, громыхающую громами и готовую на все. Представили? Так вот, эта ведьма бросилась бы наутек, едва завидев мисс Сью.

5. Поворотный момент истории

Ректор Школы волшебства Югорус Лужж очень устал к вечеру. Нет! Югорус не просто очень устал, а был измотан и выжат как лимон. Или губка. Или любой другой предмет, который можно измотать и выжать. А все потому, что целый день пытался не колдовать. Время от времени волшебник, забывшись, создавал какуюнибудь безделушку, получал нагоняй от Мордевольта, тут же ее испуганно уничтожал и получал второй нагоняй. Уинстон так и не приступил к активным действиям по переделке Трубы, Сен кудато запропастился, и Лужж был даже рад, что такой неудачный день наконец завершился.
Старательно удерживая себя от ворожбы, ректор Первертса вышел на веранду. Кровавокрасное солнце сидело на дубе со сломанной верхушкой. Шевелящиеся над горизонтом багровые закатные тучи походили на клубы пыли, поднятые наступающим войском. Казалось, вотвот из пыли вылетит кавалерия и, искря саблями, понесется на приступ одинокой дачи.
Югорус почувствовал тревогу.
«Ну какая кавалерия, — упрекнул он себя, — в наше цивилизованное время? И даже если кавалерия — а ментодеры на что[#]?»
Словно услышав Лужжа, один из расположившихся по периметру дежурных ментодеров обернулся и помахал ректору рукой.
Югорус поднял руку в ответном приветствии... да так с поднятой рукой и застыл.
Из багровой тучи на югозападе вылетела кавалерия. Из багровой тучи на северозападе вылетела еще одна кавалерия. Двумя неудержимыми лавами кавалерии устремились к даче Бубльгума.
И тут Лужж понял, на что ментодеры, если вдруг нападет кавалерия. На то, чтобы проводить ее уважительными взглядами. Впрочем, что им еще оставалось делать, если первая лава при ближайшем рассмотрении оказалась крылатым верблюдом[#], волокущим лабораторию Департамента Магического Прогнозирования, а вторая — прицепом, в котором уютно расположились два десятка системных и прочих блоков магутора.
На верблюде восседали Мергиона и Аесли, на прицепе, двигавшемся при видимом отсутствии тягловой силы, — Амели и Гаттер. Эффект кавалерийской лавы создавал искрящий тудасюда металлический филин и тянущиеся над землей шлейфы заклинаний, что поддерживали громоздкие сооружения в воздухе.
«Ну вот, даже дети колдуют, — ректор воровато оглянулся и быстренько сотворил себе говорящего лемура. — А Мордевольту скажу, что нашел и приручил».
Лаборатория с хрустом приземлилась в заросли крыжовника. Прицеп завис чуть выше, качнулся, ухнул вниз, пробил крышу и устроил впечатляющий грохот внутри.
— Ай! — донеслось из лаборатории. — Так я и знал...
На шум появился Мордевольт.
— Профессор Лужж! Я же просил, никакой магии... Что это? Посторонняя лаборатория? Безобразие!
Здесь ведутся важные исследования по уменьшению скорости све...
— По модернизации Тру... — попытался поправить его ректор, но был перебит Гаттером:
— Как рассчитал мой магу...
— Тут проблема стратеги... — начал Сен, но его оборвала Мерги:
— Надо срочно чтото де...
— Я во всем винова... — вступила Амели.
— Шинанайдаопа, — скрипуче пропел Филимон.
Все уставились на электрическую птицу.
— А чего? — спросил филин. — Я думал, рэп читаем. Разве нет? Тогда спою протяжную.
— Стопстопстоп! — Аесли решил немного поруководить массами. — Давайте не будем говорить одновременно. Кто хочет высказаться, поднимите руки.
Руки вскинули все, причем Пейджер сразу две — Филимон еле успел увернуться.
Сен подумал и принял единственно верное решение. Точнее, единственно возможное.
— Мерги.
— Ни в коем случае не переделывайте Трубу! — замахала руками на профессоров Мергиона. — Магутор подсчитал, что будет ужас, то есть не ужас, а чтото непонятное! Ужас что непонятное!
Не в силах себя больше сдерживать, Пейджер убежала гоняться за Филимоном.
— Какиенибудь побочные эффекты? — нахмурился Мордевольт.
— Хуже, — сказал Сен.
— Спорадические выбросы неконтролируемой магии?
— Еще хуже.
— Неужели, — Мордевольт нахмурился так, что стал напоминать грецкий орех, — нежелательная сингулярность пространственноколдовского континуума?
Этот термин застал Сена врасплох.
— Может, и это тоже. Но проблема не техническая. Вы когданибудь задумывались о последствиях переделки Трубы?
— Когданибудь?! — оскорбился Лужж. — Да я все время об этом думаю!
Лемур принялся вещать, размахивая лапками и таращась:
— Произойдет поворотный момент истории! Наступит век счастья и процветания! Земля превратится в планету волшебников! Каждый человек станет магом! Все будут одинаковы и, следовательно, равны...
— А что это у вас за лемур? — вдруг спросил Мордевольт.
Лужж поперхнулся и смолк. Он понял, что не сможет сказать о нахождении и приручении дикого лемура (в центре Англии, за пять минут).
Сен и Порри воспользовались паузой и рассказали профессорам суть проблемы.
— Говорите, достигает десяти миллионов, а потом идет на убыль? — Мордевольт задумчиво пошевелил нижней челюстью.
— Не мы говорим, — ответил Порри, — магутор говорит. А он никогда не врет.
— Может, и врет, — сказал Сен. — Но мы ни разу его на этом не поймали.
— Вот, решили разоблачить, — завершила мысль Амели.
Мордевольт и Лужж посмотрели на пробитую крышу лаборатории.
Прорицатель Гудвин встретил неожиданных гостей с истинным стоицизмом.
— Звезды мне говорили, — меланхолично произнес он, — а я не слушал... О, Гаттер из Бэбисити... Ты еще жив?
— Извините, — сказала Амели, — что мы вас без спросу взяли. У нас важная прорицательская проблема. Глобальная.
— Глобальная? — Гудвин оживился. — Это хорошо. А то соседи и родственники уже душу вынули лотереями. Итак?
Порри и Сен тренированными голосами рассказали темную историю с неясным будущим Трубы.
— Раньше я бы предложил проверить этот прогноз семью методами, — изрек предсказатель, — но недавно некоторые компетентные специалисты, в частности я, пришли к выводу, что практически стопроцентнуюточность прогноза обеспечивают вещие сны. Если, конечно, долго и нудно, без сна и отдыха оттачивать искусство вещего сновидения.
— Вот как? — заинтересовался Мордевольт. — И много у вас удачных вещих снов?
— Сны у меня один вещее другого, — сказал Гудвин, — да вот только я их не могу запомнить.
Ведущий специалист Департамента Магического Прогнозирования кивнул на полочку, заваленную обрывками бумаги с обрывками фраз: «А потом он пойдет...», «На 22й минуте первого тайма...», «Порывами до...».
— Эту проблему решить можно, — сказал Уинстон, — если Порри и профессор Лужж помогут мне. Профессор!
Югорус, который мучительно соображал, как избавиться от лемура, не вызывая нареканий коллеги, вздрогнул и открыл рот. Лемур с готовностью повторил его движение. Лужж закрыл рот. Лемур моргнул, но сделал то же самое. Лужж кивнул. Лемур показал язык.
— Спасибо, — Мордевольт решил не обращать внимания на странное поведение ректора. — А от тебя, Порри, потребуется твое изобретение. Это оно?
Гаттер не стал спорить. Магутор, торчащий в потолке лаборатории, мог быть только его изобретением.
— Тогда за дело. Мерги, сними, пожалуйста, магутор с потолка...
Работа закипела. Профессор Уинстон сразу, без присущих ему предварительных расчетов, взялся за сооружение сложного магокомпьютерного устройства. Гаттеровский магутор был одобрен, но тут же разобран и модернизирован. Вместо треснувшего при падении монитора взяли большой бронзовый таз, наполнив его из канистры с этикеткой «Жидкость для снятия мрака». Порри присобачивал к железному обручу провода, найденные в карманах. Амели раскрашивала обруч в веселенький салатовый цвет. Мергиона энергично перемешивала жидкость в тазу. Филимон влетал и вылетал в отверстие в потолке.
Безмолвный Лужж только кивал головой, показывая, что запоминает, какие заклинания нужно применить. Обнаглевший лемур дергал хозяина за уши, искажал жесты и мешал беседе.
Наконец магутор зажужжал и выдал на экран:
«Врать не буду...»
— Вот! — воскликнул Порри.
«...Этот монитор куда лучше. Двадцать один дюйм. Экранированный корпус. Спасибо».
— Ну что, — спросил Гудвин, — я ложусь? Чем крепче сон, тем точнее предвидение. Девочка, дай мне вон те красные таблетки.
Проглотив горсть таблеток, прорицатель затих. Потом повернулся набок. Перевернулся. Захрапел. Повернулся на спину и признался:
— Чтото сон не идет. Слишком много экспериментировал в последнее время. Дай еще парочку.
— А больше нет, — виновато призналась Амели, — простите. Но я исправлюсь. Баюбаюшкибаю...
Гудвин расплылся в улыбке и сладко зевнул.
— Не ложися на краю...
Гудвин еще раз зевнул и свернулся калачиком.
— Придет ктонибудь еще...
Предсказатель засопел.
— А ты занял всю кровать! —  подпел Филимон и получил от Мергионы заслуженный щелбан по клюву.
Но даже металлический звон не разбудил ведущего... точнее сопящего специалиста. Выждав минуту для верности, Мордевольт скомандовал:
— А теперь, коллега, можете начинать колдовать.
Первым же движением Югорус испарил хулиганистого лемура. Вторым — создал интеллигентного ленивца, и уже ленивец нараспев произнес:
— Юмах [#]! Зухелис [#]! Рендерус [#]!
Поверхность жидкости в тазу покрылась мелкой рябью. Выскочила надпись «Автонастройка PAL/SECAM».
— Тюнингус [#]!
Жидкость забурлила так, что надпись расплылась.
— Железяка гоблинская! — применил Порри самый простой способ настройки оборудования.
Возмущение на поверхности жидкости перешло в негодование. Тогда Мерги использовала универсальное средство. Серия отточенных ударов по боковой поверхности прибора возымела действие. Рябь улеглась, в левой части таза замигал курсор.
Мордевольт тут же приступил к вводу задания с клавиатуры. Присутствующие недовольно загалдели.
— Ну при чем тут скорость света? — выразила общее недовольство Мергиона. — Мы же про Трубу хотели узнать!
Уинстон досадливо крякнул, но задание исправил. Поверхность жидкости забурлила, и новый монитор магутора разделился на две неравные части. В меньшей, верхней, появился текст, в нижней — картинка. И началось будущее.
«Август 2003 — количество магов 800 945. Принято решение о реабилитационной программе для бывших пациентов Безмозглона...»
Ярко освещенная аудитория в Первертсе. Бывшие обезмаженные под руководством мисс Сьюзан заново учатся колдовать. Клемент Фрус пытается списать заклинание невидимости. МакКанарейкл с трудом удерживается от того, чтобы не превратить руководство в рукоприкладство.
«Сентябрь — 801 704. Завершено возвращение волшебных качеств обезмаженным. Октябрь — 806 992. Начато превращение мудлов в магов...»
Югорус Лужж врывается на заседание кабинета министров мудловской Великобритании и начинает пальбу из модернизированной Трубы. Новоиспеченные волшебники испуганно шевелят бровями, поднимая министерские столы к потолку.
«Ноябрь — 1 150 024. Одобрена широкомасштабная гуманитарная программа „Магия всем и бесплатно“...»
Празднично украшенная улица с транспарантом: «Рекламная акция академика Лужжа! Добрая Труба! Раздача магии всем желающим!». Длинная очередь из празднично одетых людей, все вытягивают шею, пытаясь рассмотреть, что там, за заветной дверью.
«Декабрь — 3 099 342. Успех акции „Добрая Труба“ превосходит ожидания...»
Очередь растягивается за пределы экрана. На заветной двери появляется табличка «Не больше 2 (двух) магий в одни руки!»
«Январь 2004 года — 7 764 311. Чтобы компенсировать убытки от широкомасштабной гуманитарной программы, налажена торговля магическими артефактами и аксессуарами для них...»
Расцвеченная цветными лампочками витрина. Перед витриной группа подростков горячо обсуждает новинки: волшебные палочки со встроенным FMприемником, с усилителем заклинаний, палочкираскладушки, палочкитрости, трубки, зонтики...
«Февраль — 10 908 555. Принят закон о всеобщем начальном магическом образовании...»
Югорус Лужж в окружении ребятишек, которые дергают его за мантию и чтото требуют. На плечах ректора целая стая воробьев, которые пытаются перещебетать детей.
— Пока все хорошо, — прошептал Лужж. — Пока все хо... Ох!
«Март — 9 540 123. Первые инциденты, связанные с магическим грабежом...»
Трафальгарская площадь, заполненная тысячами новых магов. На трибуне держит речь ктото из Браунингов. Несколько молодчиков в фиолетовых масках и плащах выбегают на площадь и открывают огонь из...
— Трубы! — Гаттер растерянно посмотрел на профессора Уинстона. — Это же Трубы Мордевольта старого образца!
— Новый образец, — пробормотал Мордевольт, — от старого будет отличаться только регулятором дискретизации. Если его оторвать...
«Апрель — 4 432 098. Накопление магии преступными группировками. Массовая переделка Добрых Труб в обычные Трубы Мордевольта. Стремительный рост числа преступлений, совершенных с применением магии. Запрет на распространение Добрых Труб. Чрезвычайные меры по борьбе с пиратской торговлей магическими артефактами и аксессуарами для них...»
Заколоченная витрина с разбитыми лампочками. Перед витриной хлипкий столик, окруженный темными личностями. На столике Трубы различного калибра: наплечные, карманные, спрятанные в запонки, Трубытрости, трубки, зонтики...«Май — 2 222 759. Война международных криминальных синдикатов за контроль над каналами контрабанды Труб Мордевольта. Под давлением финасовомагического лобби начата выдача лицензий на торговлю колдовскими способностями...»
Та же улица, на которой раздавали магию. Обрывки праздничных транспарантов. Угрюмая очередь к двери под вывеской «Скупка магии! Самые выгодные цены!». Люди в очереди вздрагивают всякий раз, когда из зашторенного окна вырывается фиолетовая вспышка.
«Июнь — 1 304 823. Появление сверхмагов. Правительственные кризисы в большинстве стран. Церкви всех конфессий призывают к созданию Объединенной Инквизиции. Охота на ведьм. Охота на колдунов. Июль — 800 916. Обезмаживание всех новых магов. Изначальные маги уходят в подполье...»
Класс, в котором когдато занималась МакКанарейкл. Стены укреплены мешками, на окнах — железные ставни, освещение минимальное. Группа мрачных волшебников под руководством майора Клинча отвешивает друг другу затрещины.
«Самобичевание? — подумал Сен. — Им стыдно за содеянное? А, нет... Это приемы самообороны без оружия».
— Хватит, — сдавленно сказал Лужж.
Изображение схлынуло, и появилась надпись: «Нет сигнала. Проверьте соединения или я уж и не знаю, что там у вас случилось».
Стало очень тихо.

4. В дело вмешивается МакКанарейкл

Первым очнулся Уинстон. Он поднял руку, чтобы потрепать несчастного Лужжа по плечу, но не решился и потрепал ректорского ленивца.
Вторым очнулся Гудвин. С радостным воплем, не раскрывая глаз, он бросился к заветной полочке, схватил обрывок бумаги и нацарапал: «Отрабатываем заднюю подножку...».
— Что это? — изумился прорицатель. — Причем тут подножка, да еще задняя? Это троллейбус? Что здесь было, пока я спал?
Ему никто не ответил.
Гудвин еще раз перечитал клочок, присовокупил его к остальным обрывкам видения грядущего и сказал:
— Если вы увидели чтото плохое, не падайте духом.
— Не падать духом? — тускло произнес Лужж. — А что же тогда? Отчаиваться? Убиваться? Завернуться в простыню и ползти на кладбище? Поставить на всем крест?
— Посмотреть другие варианты будущего, разумеется! Единственно возможного плохого не бывает, вы уж мне поверьте.
— А действительно, — приободрился Мордевольт. — Можно ведь скорректировать начальные данные и тогда все пойдет иначе...
Гудвин щелкнул пальцами:
— Девочка! Колыбельную!
Ведущий специалист не ошибся. Вариантов возможного плохого будущего оказалось великое множество. Изменения начальных данных, которые наперебой диктовали Мордевольту дети и Лужж, конечный результат не волновали. После разнообразных по силе и продолжительности потрясений популяция магов сжималась до начальных размеров с одним отличием — теперь ее окружали и атаковали обозленные мудлы.
Изменить будущее на чтонибудь приемлемое не удавалось ничем — ни сдачей Доброй Трубы в Департамент Безопасности, ни самыми изощренными системами охраны, учета и контроля, ни тайным наделением мудлов магическими свойствами без их ведома.
Мордевольт с непроницаемым лицом вбивал все новые и новые данные, Гудвин стонал и всхлипывал во сне, яркие картинки в медном тазу сменялись, как в рекламном ролике. Добрую Трубу похищали и переделывали в недобрую маги, обезмаженные, домовые, гоблины, тролли, друиды, иностранные магические разведки, мудловские ЦРУ, ФСБ и Microsoft. Один раз даже мелькнуло бородатое лицо беглого Бубльгума.
Апофеозом попыток осчастливить всех и не погубить то, что есть, стала Большая Труба. Это циклопическое сооружение наделяло магией все население Земли сразу. Затем за Большую Трубу начиналась Большая Драка между волшебной якудза и чудесной русской мафией. Завершалось все это очень быстрым доведением числа магов до одного.
После чего последний маг на земле, похожий на Шона Коннери и Кристофера Ламберта одновременно, падал со стремянки и ломал шею.
«Декабрь 2004 года, — сообщил магутор. — Количество магов на Земле — 0».
— Все, — произнес Сен, падая в кучку соломы. — Магии нет и не будет.
— Неужели нет даже крохотной возможности всего этого избежать? — спросила расстроенная Амели. — Ну хотя бы малюсенький шансик? Ну вот такой?
Магутор издал звук, похожий на смешок.
«Шансик избежать есть. Только я бы не сказал, что он маленький. Он сейчас будет здесь. Точнее она. Прикройте меня чемнибудь».
— Я иду к тебе, милый! — сообщила мисс Сьюзан, проникая в лабораторию вместе с повисшим на ее ноге ментодером, ошметками какогото защитного заклинания и фрагментом стены.
Порри запаниковал и прикрыл магутор собственным телом, но потом чтото сообразил и заменил тело куском кровельного железа.
— Ты дождался меня! — волоча спецназовца за собой, профессор МакКанарейкл рывками приближалась к профессору Мордевольту. Вокруг спасаемого мгновенно образовалось пустое пространство. Дождавшийся спасительницы Мордевольт быстро пятился влевоназад, вправоназад, влевоназад... Пустое пространство не отставало, повторяя все его бесполезные маневры.
— Я освободила тебя! — и мисс Сью так стиснула Уинстона, что тот даже не смог прохрипеть чтонибудь вроде «Спасите...».
Ментодер, который продолжал пытаться помешать проникновению неопознанного объекта на охраняемый объект, наконец получил разумный приказ по рации, охотно разжал пальцы и резво покинул поле боя на четвереньках.
Утратив опору, мисс Сьюзан ахнула и упала в обморок. Несмотря на минимально возможную скорость падения (над самой землей она провисела секунд десять), Мордевольт на нетипичное поведение декана Орлодерра отреагировать не успел. Только минуту спустя он частично пришел в себя и наклонился над МакКанарейкл.
— Профессор! — сказал бывший Враг Волшебников. — Здесь не очень чисто, поднимитесь, пожалуйста! Возьмите меня за руку.
— Руку? — мисс Сью нашла в себе силы затрепетать ресницами. — Вы мне предлагаете руку? Это так неожиданно. Я должна подумать. Ну, что же ты стоишь, Уинстон? Отнеси меня на тахту, я видела в соседней комнате, на полу грязно. Бедный, тебя мучили в таком беспорядке! О, какой ты сильный! Ты знаешь, я подумала и решила, что согласна! Глупый, теперь ты должен меня поцеловать!
Профессор Мордевольт был очень дисциплинированным человеком и поцеловал профессора МакКанарейкл. Хотя чувствовал себя очень глупо.

3. Сен просчитывает варианты будущего

Когда мисс Сьюзан и Мордевольт уединились, чтобы обсудить приготовления к свадьбе[#], Гаттер поднял кусок железа, прикрывавший магутор.
«Ну вот вам и шанс, — высветилось в медном тазу. — Труба не будет усовершенствована, и все останется как было».
С бедным Лужжем случилось чтото вроде колдовской икоты: через равные промежутки времени он вздрагивал и выколдовывал очередного ленивца. Говорили они слаженным хором.
— Ну хотя бы обезмаженным! Усовершенствовать Трубу, вернуть магию обезмаженным и... — тут ректора перекосило ... — и сломать ее! Хотя бы это возможно?
«Вероятность необратимого уничтожения Трубы после ее усовершенствования — 0,4%», — бесстрастно сообщил магутор.
Ленивцы один за другим сползали с плеч профессора и собирались у его ног в неторопливо шевелящуюся кучу. Они словно иллюстрировали тщетность всех попыток чтото изменить.
— Выходит, даже обезмаженным не получится помочь, — грустно сказала Амели. — А ведь им обещали, они ждут, надеются...
Сен несколько раз кивнул, поправил очки, успел подумать, что от этой привычки ему никогда не избавиться, и резко повернулся к магутору.
— Есть способы вернуть обезмаженных к полноценной жизни без Доброй Трубы?
«Есть», — лаконично ответил магутор.
— Какие? «Разные».
— Вот это да! — вскинулась Мергиона — И много? «Сколько людей, столько способов».
— Чтото он хитрит, — сказал Порри. — Назови способы!
«Вам они известны, — лениво сообщило Абсолютное Знание. — Поинтересней задачки нет? Тогда я немного отдохну».
В тазу распустились водоросли и поплыли разноцветные рыбки.
— Спокойно, Мерги, — сказал Сен. — Не бей его. Ну, Мерги! Раз способы нам известны, то их даже не надо придумывать. Достаточно вспомнить. Как обезмаженные возвращались к нормальной жизни?
— Я стала ниндзя и почти стала историком, — сказала Мергиона.
— Я изобрел магутор и скоро приделаю к нему устройство выводаосуществления магических действий, — сказал Порри. — Стану техномагом.
— А я ни разу не была обезмаженной, — вздохнула Амели. — Вот горето. Мне и вспомнить нечего. Вспомнила! Бубльгуму магию вернул Каменный Философ!
— Так и есть, — сказал Аесли. — Сколько людей, столько способов. Порри, задай новые вводные, попробуем увидеть, как это будет.
И они увидели. Увидели Тотктонаду, перерезающего красную ленточку перед Центром переподготовки бывших магов, горстку обезмаженных, согласившихся на переподготовку, и первого выпускника Центра — Клемента Фруса, популярного ведущего передачи «Магия — это шарлатанство».
Увидели курсы для начинающих пользователей магуторов — десяток сидящих за партами бывших членов ВВС и Гаттера, терпеливо объясняющего великовозрастным тупицам моральные принципы функционирования микродемонов. И первую магуторную ворожбу — дистанционное превращение сырого яйца в выеденное.
Увидели, как делегация из двух Браунингов, Грега Аесли и Песочного Куличика убеждает племя каменных философов сменить мировоззрение и заняться превращением мудлов в магов. Как проходит полтора года. Как племя соглашается. Как в круг разумных камней входит первый соискатель — Фантом Асс. Как начинается собеседование с соискателем. Как проходит полтора года. И как Фантом Асс вместе с магией проникается мировоззрением учителей — колдовские способности он обретает, но пользоваться ими отказывается.
Малопомалу Лужж успокоился, икота у него прошла, а из кучи ленивцев он наворожил одного хамелеона.
— Ну ладно, — сказал ректор, — пусть хотя бы так, долго и трудно! А всетаки как было бы замечательно осчастливить всех разом, как по волшебству... Как в сказке! Ну почему так нельзя?
— Профессор, — ответил Сен, — у меня есть том «История великих революций». Почитайте какнибудь на досуге.
«Мало не покажется», — подтвердил магутор.
Порозовевший хамелеон на ректорском плече подпер лапой мордочку и посмотрел на бронзовый монитор, где Асс добровольно превращал себя в камень под одобрительное кивание каменных философов.
— Порри, — смущенно кашлянув, произнес Югорус, — я хочу попросить тебя показать... проверить вот еще что... Что получится, если я попрошу философов научить меня... наделять людей магией?
Получилось как в сказке. Рождественская ночь 2007 года. Ректор Первертса Югорус Лужж надевает красный полушубок, привешивает фальшивую бороду, забирается на рогатого страуса эму и мчится над заснеженными городками.
Потом выбирает одного самого послушного ребенка.
И дарит ему магию.

2. Сен играет в шахматы

Через несколько часов все участники сеанса вещего сна спали[#].
Сену снилась шахматная доска, по разные стороны которой сидели две логики — четкая и нечеткая. Они переругивались и расставляли фигуры. Фигуры толкались и бурчали: «Вас на Е5 не стояло!», «Кто черный слон? Это не политкорректно! Я не черный слон, я афроэлефант!» и «Королева! Где королева? Кто последним видел королеву?».
«Ну? — нечеткая логика не стала дожидаться, когда ситуация на доске стабилизируется. — На что играем?»
«На будущее, — ответила четкая логика, — нашего... хозяина».
Сену даже во сне не понравилось, что слово «хозяин» было произнесено без должного уважения.
Нечеткая логика сделала первый ход, двинув черную королевскую пешку[#].
«Лучше всего пойти в мыслители! Можно всю жизнь просидеть на солнышке и наслаждаться!»
«Всю жизнь на солнышке? — четкая зеркально повторила ход. — Как каменные философы?»
«Ужасно! — черный конь рванул вперед, перепрыгнув через ряды собственных защитников. — Нет, в мыслители не пойдем!»
«Вот видишь, — четкая логика изучила ход соперника, но избрала более осторожное продолжение, — философам философово, Сену Сеново».
«Сену Сена[#] по колено!» — внезапно продекламировала нечеткая логика.
«Ты это к чему?»
«Да так, просто. Смешно, правда?»
«Глупо. Давай, предлагай другое будущее. Твой ход».
«А я пропускаю. Сама предлагай».
«Как хочешь, — четкая логика вывела белого слона на открытое пространство. — Предлагаю работу аналитика в какомнибудь министерстве».
«Всю жизнь в бумажках копаться? — перед рядом пешек возник второй черный конь, а за ним и слон. — Тоска и хроническое чихание».
«А что это ты два хода подряд сделала?»
«А я прошлый пропустила. Ты не отвлекайся. Лучше признай: чем аналитиком работать, лучше удавиться».
«Удавиться хуже. Если удавишься, полностью теряешь свободу выбора».
«А еще хуже, чем удавиться — твое занудство!»
«Ладноладно, — белые торопливо сделали рокировку, — что ты конкретно предлагаешь?»
«Конкретно? Чтонибудь абстрактное. Чтобы счастье для всего человечества, включая стариков и детей! Я думаю, что Сен должен стать Главным Мудрецом планеты Земля. А в перспективе...»
«Ты полегче води своей ладьей. Половину фигур уже посбивала».
«Эй, ребята, — взмолился Сен, — а давайте вы потом доиграете. А я пока посмотрю какойнибудь простенький сон, ладно?»
Обе логики примолкли.
«Действительно, — сказала четкая, — необходимо отдохнуть. Логические размышления следует проделывать на свежую голову».
«Какой тебе сон, — уточнила нечеткая, — про пиратов хочешь?»
И будущему Главному Мудрецу Земли начал сниться увлекательный, полнометражный, с качественным звуком сон про пиратов, акул и британский королевский флот. Сен был капитаном, который все время нежился на палубе в шезлонге и размышлял, а вокруг носились вооруженные люди с ножами в зубах и постоянно орали. Прислушавшись, Аесли понял, что первый сон — про шахматы — из мозгов выветрился не окончательно. Пираты орали:
— Пешку двигай! Выводи слона! Это длинная рокировка!
Сен прислушался еще тщательнее — и от чрезмерного старания проснулся. Голоса, тем не менее, не исчезли.
— Я по диагонали должен ходить! — заявлял ктото тонким голосом. — А это что? Это циклоида какаято!
— Не умничай! — возражал второй голос, более грубый. — Диагональ всякая бывает.
Мальчик приподнялся в кровати. Через окно он увидел широкую спину Развнедела и... не менее широкое лицо Дубля. Между ними расположилась шахматная доска, освещенная удивленной луной.
Сен закрыл глаза и перевернулся на другой бок. «Дубль и Развнедел пытаются играть в шахматы. Ночью. На веранде».
Голоса снаружи продолжали спорить. Грубый голос звучал слегка растеряно, а тонкий все больше наглел.
— Отсюда, — издевательски пищал высокий голос, — я могу пойти только на Е5. Где у тебя Е5? Сдаешься?
— Е5 гдето тут было... — отвечал ему низкий.
«А мнето что? — думал Аесли. — Подумаешь, разобраться не могут!»
«Не буду вставать, — Сен поплотнее зажмурился, сел и принялся шарить ногами под кроватью. — Я устал. Я заслужил отдых! И не обязан я, в конце концов!»
Тапочки нашлись. Теперь нужно было накинуть чтото на себя. Одежда кудато запропастилась, и мальчик завернулся в одеяло.
«Ну и что я делаю? — спросил он. — Как это называется?»
«Бессмысленная, не нужная тебе затея, — сказала четкая логика. — То есть глупость».
«Героический, самоотверженный поступок, — сказала нечеткая. — То есть подвиг».
«То есть глупый подвиг», — подвел итог Аесли.
«Впрочем, — подумал он, выходя на веранду, — разве бывают умные подвиги?»
— Не получается? — произнес он вслух. — Здравствуйте.
— Привет, Сен! — отозвался низким голосом Развнедел. — Здорово, что ты пришел. А то мы все время проигрываем.
— Умная игра, — подтвердил Дубль таким же низким голосом, — клеточек куда больше, чем в крестикахноликах! Нам не разобраться.
— Сейчас разберемся, — сказал Аесли.
— Ну вот, — тонким голосом сказал белый слон, — теперь точно поспать не дадут.
И наглая фигура демонстративно сплюнула на поле Е5.

1. Профессор Мордевольт заявляет о невозможности модернизации одноименной Трубы

Югорус Лужж проснулся от настойчивого стука в дверь. Даже сквозь закрытые веки профессор догадался, что это приперся Бальбо, безразличный к условностям вроде времени суток, авторитета ректора Первертса или настежь раскрытой двери.
А также безразличный к тому факту, что нужный ему человек пытается притвориться спящим.
— О мудрейший...
— Дальше, — попросил Югорус, который не хотел провести ночь, выслушивая дифирамбы неизвестному мудрейшему.
— Темные силы мрака...
— Дальше.
— Взор мой помутился...
— Это ночь. Дальше.
Бальбо понял, что сегодня придется быть неприлично кратким, с присвистом вздохнул и извлек из сумки пакет. Сорвав все печати и пробежав первые строки секретного послания, секретарь правительства скривился.
— Какой убогий стиль! Вы только посмотрите.
И передал послание ректору.
Лужж тоже не стал углубляться в чтение.
— Передайте руководству, — сказал он, глянув на штамп ведомства Тотктонады, — что переделка Трубы невозможна по техническим причинам...
— Ага, ладно... — коротышка уже выходил из комнаты, торопясь к своему кумиру Сену.
— Нет уж, — решил выполнить все формальности Лужж, — вы, пожалуйста, запомните. Или лучше запишите.
— Записать? — в глазах Бальбо сверкнул опасный огонек, и он полез за пером.
— Лучше запомните! — торопливо исправился Югорус, но летописец уже бормотал.
— Злобные технические... нет, «технические» плохо... злобные тектонические чудовища...
— Просто скажите, что это противоречит законам природы!
— Законам природы? — Рюкзачини дернул плечиком. — Не смешите меня! У вас тут Великий Герой. Что ему какието законы какойто там природы? Он ведь...
— Именно он и указал нам на них...
Бальбо поводил ушами и хлопнул себя по лбу, оставив колоритную кляксу.
— Конечно! Великий Герой и поменял эти законы. Что ему какаято природа! Пора, пора Герою выходить на вселенский уровень! Расскажите, умоляю, расскажите подробности!
Югорус запаниковал и смалодушничал:
— А вы зайдите к профессору Мордевольту. Он все видел, он расскажет.
Когда Бальбо ввалился во все еще холостяцкую спальню великого изобретателя (МакКанарейкл улетела оповещать подружек ведьмыневесты), тот уже смотрел сон, смежный со сном Сена Аесли — про подводную лодку «Наутилус», которую будущий В.В. собрал и потерял в далекой молодости. Поначалу Мордевольт не понял, чего от него хотят. Но, услышав слово «Труба», сразу принял чрезвычайно торжественный вид.
— Это невозможно по принципиальным причинам, — объявил он. — Особенно в такие сроки, с таким мизерным финансированием, без полного штата лаборантов...
 

<< Подвиг 7 Оглавление    Подвиг 9 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.