9 подвигов Сена Аесли - книга вторая - Подвиг 7

Спасти профессора Мордевольта

Ничто не дается нам так. И так не дается. И так. Что делать?

Народ

Почему власть ворует, а народ голодает? Пусть народ тоже ворует.
Власть



5 июня 2003 года, пустующая дача в ста милях от Первертса


Домовой Персимид устроился поудобней в шезлонге, только что украденном у домового Артемода, и полез в карман за кисетом с нюхательным табаком.
— А где это он? — пробормотал он через минуту. — Неужто Артемод упер? Ах, Артемод, ах, морда... Ах, харя, рыло, рожа, ряха, будка, табло...
Исчерпав запас синонимов к словосочетанию «лицо соседа», Персимид полез в другой карман.
— А вот где он... Ай!
Кисет выскользнул и упал в обступивший веранду густой бурьян. Обиженно посмотрев на неловкие пальцы, Персимид погрозил им пальцами другой руки и, выгнув шею, попытался рассмотреть табакерку среди лопухов и лебеды.
— Ну где он опять... ну что за наказание... ну что за...
Тяжелая рука легла домовому на плечо. Предчувствуя неладное, Персимид задрал голову, и все синонимы застряли у него в горле — над ним нависло разноцветное лицо его супруги, домовухи Персефоны.
Сегодня утром Персефона украла у соседки Коломбины набор косметики (вчера украденный Коломбиной у соседки Карменюэль).
— Ну, как тебе мой новый имидж? — кокетливо спросила супруга.
— Эээ... твой... мне... это мне твой новый имидж?
— Вот! — торжествующе подвела итог Персефона. — Мне сорок, а выгляжу я на все сто[#]!
«Это точно», — подумал Персимид, потянулся за кисетом в карман, досадливо крякнул и снова покосился на бурьян.
— Заросло все, — пробурчал он, — прополоть бы.
— Прополоть? — Персефона захлопала тройными ресницами. — Ну давай, полипропалывай. Гном трудящий!
Домовуха отвернулась, напоследок хлопнув ресницами особенно громко. Глава семьи насупился. Обозвать его гномом — какая ужасная несправедливость! Никогда в жизни Персимид, потомственный домовой, не опускался до зарабатывания денег руками. Или головой. Или еще какимнибудь местом. А гномы, хоть и происходили из одного рода с домовыми, жить не могли без того, чтобы чегонибудь не смастерить, не построить или не прополоть. Племя Персимида принципиально не ударяло пальцем о палец[#], зато легко попадало кулаком в физиономию — только благодаря непрерывным дракам домовые росли физически крепкими и выносливыми. Хлеб насущный они добывали исключительно воровством.
Вот и сейчас семейство Персимида отдыхало на ворованной даче. Точнее, не ворованной, а незаконно занятой, что сути не меняло — дача досталась домовому почетным нетрудовым способом.
После разгрома в новогодней битве, где домовые выступили на стороне Бубльгума, три сотни лохматых боевиков были доставлены в отстойник Департамента Безопасности. Там они отстаивались два месяца, ожидая заслуженного наказания, пока в дело не вмешались активисты Общества защиты неполноценных членов общества.
— Это нарушение гражданских прав! — заявили активисты. — Бедолаги стали жертвами подлого обмана, как и все остальные.
«Бедолаги» отчаянно закивали, хитро поглядывая на всех остальных.
— Существа выполняли приказ мага! — наступали защитники. — Разве это плохо? Много лет мы добивались послушания от этого гордого племени, и вот теперь, когда добились, вы собираетесь их наказывать. Они же после этого никогда не станут подчиняться нашим приказам!
Гордое племя согласно загудело. Оно действительно не видело смысла в подчинении чьимлибо приказам.
— И вообще, — продолжали наступать активисты, — что вы собираетесь делать с несчастными? Безмозглон открыт только для магов, тюрем у нас нет и не будет, мы не допустим, а держать их здесь себе дороже.
Последний аргумент стал решающим. Содержание домовых обходилось Департаменту Безопасности очень дорого. Уже в первый день томления домовых под стражей у стражи начали пропадать личные вещи и предметы амуниции. Каждую неделю охранников, обчищенных до нитки, приходилось менять на новых ментодеров, еще более бдительных. Но после того, как у отборного сержанта Сейфуса три раза подряд сперли наградную волшебную палочку, власти сдались. Первый заместитель Тотктонады прибыл к месту заточения трех сотен бездельников, прочитал им нравоучительную лекцию и отпустил под честное слово, что отныне домовые будут жить честно. Те радостно пообещали и разбрелись в разные стороны. Персимид на память о клятве прихватил наручные часы первого заместителя.
Пробродив в разные стороны почти всю весну, Персимид решил, что пора остепениться. Он присмотрел пустующий особняк в тихом месте, смотался за семьей, заселился и принялся степенно, без суеты разворовывать вещи.
Но вскоре Персимид и Персефона столкнулись с серьезной проблемой. Обычно кража заключалась в том, что ловкач хватал плохо лежащую (некрепко прибитую, неплотно вставленную, слабо заговоренную) вещь и тащил к себе домой. Но как быть, если предназначенные к воровству предметы и так находятся дома? Какоето время Персимид перетаскивал краденое добро из комнаты в комнату, но это был тупиковый путь.
К счастью, вскоре о тихом гнездышке прослышали другие домовые. Еще двенадцать семейств посягнули на собственность, которую Персимид и Персефона уже считали законно присвоенной. После недели неуемных потасовок и взаимных грабежей удалось разделить приусадебное хозяйство и вместительный особняк на тринадцать зон, закрепленных за семьями. Драки и грабежи от этого не прекратились, но у каждого домового появились собственные вещи, которые он старался выкрасть у соседей в первую очередь.
Персимиды как первооткрыватели заполучили элитную веранду, две спальни и половину ягодных угодий, в которые можно запускать многочисленных детей и до вечера о них не думать.
Из куста крыжовника послышался недовольный детский вскрик.
— Левиафанушка, сыночек! — ласково заорала Персефона. — Не ешь зеленый крыжовник! Подожди, пока созреет!
— А хочешь зеленого, — поддержал ее супруг, — заберись к Артемоду!
Персефона одобрительно похлопала Персимида по голове.
— Бам! Бам! Бам! — загремел тревожный гонг из мансарды.
— Опять Анквилад в гонг колотит, — поморщился Персимид. — Сейчас поднимусь и настучу ему в бубен.
Из окошка мансарды высунулся испуганный бубен, то есть испуганное лицо Анквилада.
— Смывайся кто может! — завопил он. — Хозяева едуть!
Все тринадцать семей (семьдесят пять домовых, домовух и домовят) в едином порыве кинулись паковать вещи, бросая тревожные взгляды на группу хмурых людей, приближающихся к особняку. Но чем ближе подходила группа, тем недоуменнее становились тревожные взгляды. Гости не походили на хозяев. Они вертели головами и поминутно сверялись с картой, потом долго искали вход и подбирали ключи. Только один из пришельцев вел себя спокойно и уверенно, но он вряд ли был владельцем дачи — владельцы дач редко приезжают на приусадебный участок со связанными руками и черным мешком на голове.
— Тю, — подал голос Братобрей, противный дальний сосед, — так то ж не маги.
Домовые слегка поколотили умника, но пришли к выводу, что тот прав: вряд ли маги станут тратить время на долгие пешие прогулки и подбор ключей. За правоту Братобрея поколотили еще немного, рассуждая попутно о том, как странно видеть здесь мудлов[#].
Рассуждения уже начали переходить в накатанное русло общей драки, но тут хмурые люди преодолели ворота и появились во внутреннем дворе.
— И что это вы себе... — начал гневную отповедь Персимид, но был прерван лаконичной оплеухой.
Это многое прояснило.
Пришельцы определенно не были мудлами, поскольку сразу продемонстрировали навыки обращения с домовыми.
— А ну, вахлаки, брысь с дороги! — рыкнул вожак захватчиков и глянул в карту. — Мы занимаем четвертый этаж. Поймаю кого на воровстве, уши пооткручиваю. Все. Брысь!
— Как четвертый?! — завопил Олиарх, который только что закончил на своем законном четвертом этаже перестановку мебели (отломал у шкафа дверцу). — Не имеете правов!
Но хмурые уже протащили человека с мешком на голове сквозь толпу домовых и спорым шагом двинулись по лестнице.
Следующие несколько дней домовые занимались переделом собственности. Поначалу хотели поступить по справедливости и выгнать пострадавшего из усадьбы, но милосердие и трое здоровых сыновей Олиарха взяли верх. Точнее, половину третьего этажа. Пришлось немного потесниться и вскоре все вновь устаканилось: домовые таскали друг у друга шмотки, дрались в полруки, а таинственные люди практически не показывались.
Несколько раз Олиарховы сынки, хорошенько подпив, пытались пробраться в свои бывшие владения, но хмурые были начеку: из каждого похода удальцы возвращались с огромными, как у иноземного чудовища, ушами[#].
За что?! Домовые даже не собирались воровать. Нет, если бы там чтонибудь плохо лежало, то конечно, но главный интерес у них был абсолютно бескорыстным.
Домовым ужасно хотелось узнать, что происходит на четвертом этаже.

Что происходит на четвертом этаже


Профессор Мордевольт немного лукавил, когда говорил, что для усовершенствования Трубы ему понадобится только бумага и карандаш — он нуждался еще и в благодарных слушателях. Или неблагодарных. В какихнибудь слушателях. В Австралии Мордевольт приспособил для этой цели зеркало, с которым регулярно беседовал, чтобы четче и яснее формулировать идеи. В результате зеркало надоело ему настолько, что бывший Враг Волшебников даже брился с закрытыми глазами.
Зато теперь профессор Уинстон недостатка в слушателях не испытывал. Теперь он испытывал терпение самих слушателей. Мордевольт охотно беседовал с каждым, кто оказывался рядом — и через три дня охранники перестали входить в его комнату без клоков ваты в ушах. Еще через день Уинстону развязали руки, посчитав, что он станет меньше говорить, а начнет больше писать. Говорить профессор меньше не стал, но десятистраничный труд завершил всего за неделю. Часовой уволок «Краткую справку о требуемом оборудовании, материалах и прочих ресурсах, необходимых на первом этапе исследований», а назавтра Мордевольта посетил вожак террористов.
— Профессор! — начал он издалека, то есть еще из коридора. — По вашему списку есть некоторые вопросы. Так... «камень философский бутовый»...
— Лучше в параллелепипедах, — вставил ученый затворник.
— «Шерсть единорога, две тонны». Где это вы видели единорога, с которого можно состричь две тонны шерсти?
— Можно обойтись искусственной. Но обязательно единорожьей!
— Ладно, это все ерунда... А вот это что — «Мазут неочищенный, 400 тонн»? Чтото я не припомню алхимических реакций, для которых требуется столько мазута.
— Это для отопления. Зимы обещают холодные.
— Зимы? — главный захватчик посмотрел в окно, о которое стучала одетая в июньскую зелень ветка.
— Осень и весна на Британских островах тоже оставляют желать лучшего.
Террорист помолчал, сглотнул и сказал:
— Но зачем вам подписка на «Теоретическую магию» на пять лет вперед?
— В «ТМ» попадаются замечательные статьи на стыке...
— Это понятно. Почему на пять лет?
— Так на больший срок не выписывают.
Главарь побледнел так, что его маска стала казаться иссинячерной. Через минуту он овладел собой и твердо сказал:
— Работа должна быть завершена за две недели. Ни дня больше.
— Однажды, — Мордевольт гордо приподнялся вместе со стулом, к которому был привязан, — я уже согласился на профанацию великой идеи. Последствия были ужасны! Если бы вы только видели, что этот Клинч... В общем, последствия были ужасны. Больше никогда я не проявлю такого малодушия. Вы можете меня убить...
— Мог бы — убил бы!
— То есть вы не можете меня убить? — невинно осведомился профессор.
— Если бы у нас была Труба, — главарь похитителей скрипнул зубами, пожевал попавшую в рот маску, сплюнул, — мы бы с вами не церемонились. Да мы бы с вами вообще не связывались!
— Да, — согласился Мордевольт. — Но Труба не у вас. Труба у Югоруса Лужжа.
— Как бы все было просто, — горько произнес террорист, — если бы у Югоруса Лужжа была Труба...

Если бы у Югоруса Лужжа была Труба...


...или хотя бы не было обломков Трубы, которые ему только что притащили эти ужасные дети! Тогда он хоть немного походил бы на ректора Школы волшебства.
А так Югорус Лужж от горя стал похож на привидение. Он стонал, вздыхал и слегка колебался на ветру. Сен мужественно смотрел на ректора, малодушно не глядя на разбитую в мелкие дребезги Трубу. Порри, напротив, рассматривал дребезги[#] Трубы, выискивая уцелевшие части, которые можно будет к чемунибудь приспособить. Амели с надеждой смотрела на Порри, а Мергиона бдительно присматривала за всеми.
Невидящий взгляд Лужжа наткнулся на Гаттера и заморгал:
— Порри! Ты можешь ее собрать?
Юный изобретатель и рационализатор покачал головой. Собрать из этого хлама Трубу смог бы только сам Мордевольт. Причем из новых деталей.
От Югоруса потянуло могильным холодом.
— Я смогу собрать! — неожиданно сообщила Амели. — Я быстренько!
Девочка тремя взмахами палочки и заклинанием ЧудоШвабра  собрала ошметки грозного оружия в аккуратную кучку, произнесла ДюмбаЮмба,  и кучка с протяжным воем всосалась в невидимую воронку.
— Теперь чисто! — девочка повернулась к ректору за похвалой, но обнаружила на его месте только какоето невнятное пятно, напоминающее скелет.
— Ты все испортила! — послышалось из пятна.
— Это у нее нормальное состояние! — вступилась за подругу Мергиона. — Не стоит изза этого так убиваться!
Скелет начал тлеть.
— Я все равно не собрал бы, — сказал Порри.
— Я готов понести ответственность, — сказал Сен, — и буду нести ее с честью, потому что считаю свой поступок правильным, хотя и заслуживающим наказания.
— Бедный мальчик, — прошелестел практически невидимый Лужж, — совсем спятил.
Сен вздохнул. Свежий порыв ветра унес Лужжа в сторону Запретной свалки. Следом помчались заинтригованные первертские привидения.
В столовую четверка двинулась в подавленном настроении. Правда, Мерги грустила меньше остальных — и по времени, и по интенсивности. На полпути она повстречала патрулирующего Дубля и показала ему пару новых приемчиков.
— Очень сильно! — похвалил Дуб свою создательницу. — Только рукав отрывать не нужно. А то мусор.
Получив заряд бодрости, девочка решила поделиться им с друзьями.
— Чего носы повесили? — Мергиона хлопнула Аесли по плечу (чуть сильнее, чем требуется для ободрения). — Ну разбил и разбил, новую сделаем!
— Я и новую разобью, — сказал Сен, но Мерги уже переключилась на Гаттера.
— А ты, братан, чего грустишь?
— Она ушла. Неблагодарная тварь.
— Кто?
— Черная Рука. Я встроил в нее искусственный интеллект, а она смылась. Сделала ноги.
— Рука сделала себе ноги и смылась?
— Да нет, это я...
— Ты ей приделал ноги, и она смылась? А чего ты ждал?
— Да не ноги! Я в нее такую схемку забабахал! Новейшая разработка! Блок принятия решений! Определение приоритетов! А она...
— Значит, она приняла решение, что пора смыться, — сказал Аесли. — Такой у нее приоритет.
— Глупый приоритет! Ну, ничего, поймаю — не только искусственный интеллект из нее выкорчую! Я ей... я ей... руки повыдергиваю! Ой!
Пейджер сочувственно хлопнула по плечу Гаттера и повернулась к Пулен.
— У меня все хорошо, — сказала Амели, тренированным движением отклоняя плечо.
— Хорошо? — не поверила Мерги. — А экзамены?
— Кстати, Пулен, — встрепенулся Порри, — нам же с тобой еще экзамены сдавать! Ты не в курсе, когда у нас первый? И какой? И конспект дашь?
— Первый был неделю назад, — сказала Амели, — по практической магии, второй...
— Как неделю? Так нам что, неявку поставили?
— Нет. Ректор заменил нам экзамены курсовой работой, — Амели махнула рукой в сторону расписания занятий. — Он тогда еще не знал, что мы Трубу разобьем.
Среди магических записок о проведении консультаций и зачетов пульсировало бежевое объявление:
«Студентам первого курса П. Гаттеру и А. Пулен заменить сдачу экзаменов на подготовку курсовых работ: П. Гаттер „Создание маготехнического многофункционального инвентаризатора школьного имущества“, А. Пулен „Применение бытовых заклинаний в боевых целях“».
— Ну, про устройство понятно, — сказала Мерги, — это твой дурацкий магутор. А у тебя, подружка, чтото странное. Когда это ты в боевых целях чтото применяла?
— Наверное, когда я спеленала подписки о невыезде.
— Точно! — подхватила Мерги, распахивая двери в столовую. — СуперПамперс ! Типичное бытовое заклинание в боевом исполнении. Слушай, а дай мне свои конспекты по домоводству. Глядишь, и я чегонибудь для себя присмотрю.
Сен представил, как Пейджер смешивает толпу атакующих врагов заклятием Кашамалаша,  а затем предает их мучительной смерти с помощью Варитъдоготовности,  и решил сменить тему.
— Порри, — сказал он, помешивая салат из овсянки, — а твой многофункциональный инвентаризатор может проинвентаризировать Мордевольта? То есть сказать, где он?
— Я уже сто раз говорил, — устало произнес Порри, — магутор может решить любую задачу. Ему все по плечу, в смысле, по процессору. Только его нужно сначала...
Мерги дернула Амели за рукав, и девчонки проскандировали:
— Настроить и протестировать!

Настроить и протестировать

«Так всетаки кто? — Мергиона выколдовала еще одного невидимого ниндзя, покрутила головой, не обнаружила его и снова взялась за палочку. — Сен или Порри? Порри или Сен? Или оба? Или ни один? Какой ерундой приходится заниматься!»
У дверей сдавленно зевнул невидимый ниндзя, выколдованный полтора часа назад.
Сен сидел на подоконнике и чтото читал. Порри выбивал дробь на клавиатуре. Амели сочувственно смотрела на подругу, но в данном случае это не решало проблемы.
«Гаттер или Аесли? Кто же? Как все сложно! Гаттер? Аесли? Гаттер? Ну что они оба сидят как пни!»
«Гаттер! — тоненько прозвучало у нее в голове. — Порри Гаттер!»
«Это что, у меня внутренний голос образовался? — неприятно удивилась девочка. — Как у Аесли? Вот новости... Да противный какой!»
«Порри Гаттер! Порри Гаттер!»
Внутренний голос усиливался, приближался, Мерги облегченно вздохнула, дверь распахнулась, и в комнату ввалился фанклуб имени Порри Гаттера — Кряко Малхой, Грэбб и Койл.
— Порри Гаттер! — закричал Кряко. — Скажи сразу, не тяни!
Порри не то что не стал тянуть, а вообще не отреагировал.
— Порри!
— Давайте я скажу, — предложила Амели. — Что сказать?
— Что нам подарить Порри на день рождения? Грэбб говорит — золотую волшебную палочку.
Грэбб закивал головой.
— А Койл говорит — у нас денег не хватит.
Койл замотал головой.
— Вот! И как нам быть? Рассудите нас!
— Что же это за подарок, о котором именинник заранее знает? — рассудила Амели. — Подарок должен быть сюрпризом.
— Ну да, сюрпризом, — не поверил Кряко. — А вдруг ему не понравится?
— Лучшим подарком для Гаттера станет, — сказала Пейджер, разминая кисти, — если вы не будете попадаться ему на глаза. Предлагаю приступить к вручению этого подарка прямо сейчас.
— Нет, — протянул Малхой, — это слишком дорогой подарок. Я не потяну. Может, на какойнибудь юбилей...
Мергиона двинулась на троицу, и те благоразумно решили не дожидаться юбилея.
— Настроено! — Гаттер оглянулся на друзей. — Сюда ктото заходил и чегото от меня хотел, или мне показалось?
— Не будем усложнять, — пробормотал Сен. — Показалось.
— Ну и хорошо. Тогда давайте тестировать магутор. Нужна любая сложная задача.
Девочки уставились друг на друга.
«Сен или Порри?» — подумала Мерги. «Я или Мерги?» — подумала Амели.
— А какие существуют сложные задачи? — спросил Аесли, не отрываясь от чтения.
— Да тысячи! Доказательство теоремы Ферма, например!
— Доказательство теоремы Ферма, — сказал Сен. На мониторе выскочило три строки формул.
— Здорово! — всплеснула руками Амели. — И ты понимаешь, что тут написано?
— Конечно! Здесь написано доказательство теоремы Ферма. Что и требовалось доказать!
«Всетаки Порри, — подумала Мергиона. — Да, никаких сомнений, он».
— Требовалось доказать, что магутор может решить любую задачу, — заметил Сен. — А пока он решил только одну конкретную задачу.
«Нет, всетаки Сен».
— Ну если хочешь, — пожал плечами Гаттер, — давай зададим много любых задач. Сколько будет один разделить на ноль?
«Бесконечность», — ответил умный прибор.
— А сколько будет ноль разделить на ноль? «Неопределенность».
— А сколько... — Порри запнулся и посмотрел на Амели.
— А сколько на небе звезд? — тут же пришла на помощь она.
На экране зажглось: «Отвечать?»
— Не надо, — махнул рукой Порри. — Банальная задача.
— Системно неверный подход, — рассеянно произнес Сен, переворачивая страницу.
— Ты что, вслух читаешь?
— Да. Нет. Неважно. Чтобы выяснить, что магутор может решить любую задачу, необходимо не пытаться решить все задачи, а доказать, что задачи, которую он не может решить, не существует.
Гаттер замер, пытаясь осознать мысль друга хотя бы по частям.
— Будешь спорить? — спросил Сен.
— Буду, — упрямо сказал Порри.
«Поняла! Кто победит в этом споре, тот и занудней!» — на радостях Мерги врезала пяткой в самый тихий угол и не ошиблась — оттуда раздался стон невидимого ниндзя.
— Не буду, — решил Порри. — Сейчас сформулируем в письменном виде.
«Тянут время, — огорчилась Мергиона. — Вот зануды!»
Гаттер выстучал на клавиатуре:
«Задача: поиск задачи, решение которой не по силам магутору. Решение...».
Магутор заурчал от удовольствия и выдал:
«Решение: поиск задачи, решение которой не по силам магутору».
— Чего это? — Порри поднял брови, опустил, а потом радостно вскинул. — А! Нет такой задачи. По крайней мере, магутор такой задачи найти не может. Ну, если вопросов больше ни у кого нет...
— У Мергионы есть, — сказал Сен, захлопывая книгу.
— Мерги?
Девочка вздрогнула и, не успев удержать себя за язык, ляпнула:
— Сен или Порри?
Мудрый прибор мигнул всеми лампочками и затих, задумчиво мигая курсором.
— Хороший вопрос, — сказал Сен.
— Да, — упавшим голосом подтвердил Порри. — Вопрос отличный. Теперь он завис. Мерги, а что ты имела в виду?
— Не скажу, — честно сказала Мергиона, а сама подумала: «Если сейчас Аесли промолчит, то главный зануда — Гаттер».
— Я понял, — сказал Сен. — Ты хотела спросить, кто похитил Мордевольта.

Кто похитил Мордевольта

— Может, перезагрузить? — нерешительно произнес Порри, глядя на зависший магутор.
На экране тут же выскочила надпись:
«Руки!»
— Чего «руки»?
«Руки убери, а то все несохраненные данные будут потеряны».
Пока Гаттер пытался сообразить, какие именно данные он успел сохранить, а какие нет, и что он теряет, если они будут потеряны, в дверь почтительно постучали.
— Открыто! — крикнул Сен.
— О, Великий Герой! — воскликнул Бальбо Рюкзачини, переступая порог.
«Кстати, почему у нас все время открыто? — подумал Аесли. — Вот так и пропадают Трубы, Руки, Мордевольты...»
— Твой первый поклонник мистер Фанат Рас просит тебя уделить минуту. Лучше час. Он жаждет выслушать подробный рассказ о твоем последнем достославном подвиге.
— Фантом Асс. На допрос вызывает, — перевела Мергиона. — Про Трубу пронюхал.
— Держись, Сен, — сказал Порри. — Главное, ни в чем не сознавайся. У них на тебя ничего нет.
— Или заяви, что у тебя есть алиби, — предложила Амели. — А пока они будут его проверять, убеги.
— У меня нет алиби, — сказал Сен.
— Тогда скажи, что у тебя есть хобби.
— Хобби?
— Не бойся, если ты не найдешь нужных слов, — пришел на помощь летописец. — Они есть у меня. Вот предварительное описание последнего подвига и краткий план трех ближайших: спасение мира от инопланетных чудовищ, спасение инопланетных чудовищ от расправы со стороны землян (очень благородно и неожиданно, правда?) и спасение людей и инопланетных союзников от агрессоров из параллельной Вселенной[#].
— А, так протокол будет Бальбо вести, — понял Порри. — Тогда можно и без алиби, вполне хватит хобби.
— Какое хобби?!
— Как какое? Разбивать Трубы Мордевольта.
Следователь встретил Сена спиной к лицу — он стоял у окна и смотрел в штору. Возле левого каблука сидел изготовившийся к записи служебный ухогорлонос, на столе с лязгом чинил перья походный рукописец.
— Эээ... — сказал мальчик.
— Я знаю, что ты здесь, — сказал Фантом Асс, не оборачиваясь. — Следствие знает все. Так что закрой за собой дверь и не вздумай запираться.
Аесли шагнул внутрь. Мимо него скользнул Бальбо и пристроился у правого каблука Фантома. Асс посмотрел направо и строго произнес:
— Расследование должно быть проведено в обстановке строжайшей секретности.
Рюкзачини кивнул.
— То, что здесь будет сказано, не предназначено для широкого распространения.
Рюкзачини кивнул. Асс нахмурился.
— Это дело государственной важности!
— Поэтому я здесь, — сказал Рюкзачини и кивнул. Асс засопел. Симпатия к Рюкзачини боролась в нем с намерением соблюсти режим секретности. Фантом перевел взгляд налево и просветлел. Выставив ухогорлоноса, а заодно и походного рукописца из комнаты, следователь еще раз пересчитал присутствующих.
— Ладно, — решил он, — рассказывай с самого начала.
Аесли помедлил, прикидывая, что считать самым началом, и тут заговорил Бальбо:
— «Много свершений и битв совершил»... Нет, плохо: «свершений» и «совершил». Так: «Много великих побед на щите достославного Сена Аесли. В ратном труде нету равного мужа... и сына... и внука... и внучатого племянника...»
И последовала вдохновенная, редактируемая по ходу изложения сага об уборке помещения.
Несколько раз Сен пытался перебить рассказчика, но следователь только грозно шипел на мальчика, а в конце концов заявил:
— А что это ты тут делаешь? Это секретное расследование! Марш из помещения! Свидетель, продолжайте.
Аесли вышел, но к друзьям решил пока не возвращаться. Рано или поздно Фантом мог вспомнить, кого он хотел допросить, и пришлось бы снова тащиться через весь Первертс.
Оглядевшись, Сен обнаружил в сторонке ухогорлоноса.
— Что, брат, выгнали нас?
Записывающий зверек грустно пошевелил ушами.
Мальчик сел на скамейку, украшенную собственноручной надписью завхоза Клинча «Ногами не вставать!», подхватил ухогорлоноса за замшевые бока и усадил рядом с собой.
— Ну, давай знакомиться. Я Сен. А ты?
Ухогорлонос удивленно моргнул большими светлыми глазами[#].
— Номер 1123, — скрипнул он.
— 1123? Это имя такое? Это тебя так ментодеры зовут. А настоящее имя у тебя есть? Как тебя свои называют?
Зверек секунду подумал, покрутил головой, потянулся к Аесли и шепнул:
— Лопоуш Задумчивый.
— Очень приятно, — сказал Сен. — Ну, Лопоуш Задумчивый, на чем специализируешься?
Ухогорлонос чтото пикнул, но спохватился и хлопнул себя носом по горлу.
— Понимаю, секретная информация, — Аесли почесал Лопоуша за ухом.
Зверек зажмурился и тихонько заурчал.
— Так чем, говоришь, тебе заниматься приходится? — небрежно спросил Сен, запустив вторую руку за правое ухо Задумчивого.
— Протоколы допросов лиц, — мурлыкнул Лопоуш, — подозреваемых в совершении преступления по недомыслию либо малолетству, либо по недомыслию и малолетству одновременно. Аесли развеселился.
— А я по какой статье прохожу — недомыслие или малолетство? А, ясно. И то, и другое.
Лопоуш утвердительно качнул носом. Потом поднял одно ухо, к чемуто прислушиваясь, соскочил со скамейки и убежал, смешно топоча короткими лапками[#].
Сен проводил Лопоуша Задумчивого взглядом и тем же взглядом встретил Кряко Малхоя. Аесли поправил очки. Главный фанат Порри Гаттера остановился в трех шагах от скамейки и поправил очки.
«Странно, — подумал Аесли. — До сих пор я считал, что очки придают лицу умный вид».
— Мы придумали, что подарить Великому Герою на день рождения, — торжественно произнес Кряко.
— Мой день рождения был три недели назад, — сказал Сен.
Кряко поправил очки.
— День рождения Великого Героя Порри Гаттера 17 августа.
«Ах да, — вспомнил Сен, поправляя очки. — Я ведь герой только по версии Бальбо».
— Что ж, рад за вас, — сказал он. — Полагаю, готовится нечто грандиозное?
— Да! Грандиозное! Это будет общешкольный праздник с чествованиями, песнопениями, спортивными и творческими турнирами! Будет поднят флаг и исполнен гимн в честь Порри Гаттера! Флаг я беру на себя, сочинишь гимн? Ну все, я побежал, а то надо готовиться, столько дел...
— А нука постой, — напрягся Сен. — Я должен сочинить гимн в честь Порри Гаттера?
— Ну да, гимн, а что? Ты же ему вроде как друг.
— Вроде как друг, говоришь... А с чего ты взял, что Порри будет сидеть в школе 17 августа?
— Зачем сидеть? Мы ему сообщим о чествовании, и он прибудет.
— А если не прибудет? Вдруг он будет занят... очередным подвигом?
Кряко поправил очки. «Какая дурацкая привычка», — подумал Сен, потянулся к очкам, но удержался.
— Да, это может быть... Ну ничего! Мы все равно отпразднуем! Многие праздники не требуют личного присутствия именинника. День рождения королевы, День Святого Валентина, Рождество...
— А, — сказал Аесли. — Тогда вы обойдетесь и без личного присутствия вроде как друга Великого Героя. А по поводу героического гимна обратитесь к Бальбо Рюкзачини.
Кряко возмущенно поправил очки. Сен сел на свои руки.
— Настоящие друзья так не поступают! — сказал Малхой. — Настоящие друзья...
Он вдруг замолчал, повернул голову налево и быстро ушел в правый коридор. Через мгновение из левого коридора появилась Мергиона Пейджер в изящном черном костюмчике ниндзя. Ловко перемещаясь от стены к стене, Мерги утапливала в них небольшие черные кругляши.
— Уши, — пояснила она, оказавшись рядом с Аесли. — Для подслушивания. Ты как, держишься?
— Держусь.
— Молодец. Если что — кричи в ближайшую стену. И техничным зигзагом скрылась за поворотом. «Ухогорлоносы, рукописны, уши Мергионы, жучки
Тотктонады, Бальбо Рюкзачини, — подумал Сен. — И куда столько? В этих стенах записывается больше, чем произносится. И как только здесь удается хоть чтото держать в тайне? Например, кто похитил Мордевольта...»
— Вот он герой, могуч и нелюдим, таков его удел, герой всегда один!
— Останешься тут один, как же, — пробурчал Сен, глядя на приближающийся к нему Торшер имени Амели Пулен. Перспектива выслушивать еще и рифмованные описания своих подвигов его совсем не порадовала.
— Готов воспеть твои свершенья, коль даст герой на это позволенье!
— Мои свершенья воспеваются за дверью, — сказал Аесли. — Ступай туда и воспевай, приду — проверю.
Торшер пыхнул радостными искрами, толкнул дверь и затянул:
— Здесь собрались поклонники героя, теперь я с вами, вы теперь со мною!
— Вот и поэт, — откликнулся Бальбо, — его нам не хватало!
— Его нам только не хватало! — завопил Асс. — Это секретное расследование!..
Дверь захлопнулась. Сен почувствовал рядом движение, скосил глаза и увидел перед собой двух ухогорлоносов. Лопоуш Задумчивый подтолкнул второго зверька вперед, и тот, смущаясь, представился:
— Коротконос Терпеливый.
— Сен Аесли, — сказал Сен.
Коротконос вспрыгнул на скамейку и подставил ухо.
— А я тебя знаю, — сказал Аесли, приступая к почесыванию. — Ты раньше возле Каменного Философа дежурил. А теперь тебе и заняться нечем, и погладить тебя некому. Впрочем, Философ тебя вряд ли гладил. Хорошо, пришел Лопоуш и сказал тебе о подследственном, который знакомится и чешет за ушами... Интересно, а что вы обычно друг другу рассказываете? Болтаете о том о сем. Чешете языки об уши. Делитесь секретами...
«Секретами?»
Сен отчетливо вспомнил вольер ухогорлоносов в Департаменте Безопасности: каменные полки, тысячи зверьков, каждый из которых на чемто специализируется, все бормочут и... все слушают! А это значит...
— Списки больных отделения «Дорога к свету»! — скомандовал он.
Лопоуш и Коротконос задумались, потом синхронно махнули ушами и забубнили:
— Палата номер один. Бух Ли, обезмажен 12 марта. При задержании оказал сопротивление, при оказании сопротивления проявил себя опытным боевым...
— Содержание «Магического вестника» за прошлый год!
— Передовица. «Тетрограмматон — меньше слов, больше дела!» Научнопрактическая конференция обсудила первую четверть тетраграмматона...
«Вот так узкая специализация и система секретности! — усмехнулся Аесли. — Выходит, ухогорлоносы обмениваются информацией. Что знает один, знают все».
Войдя во вкус, Сен запросил сведения о школьных оценках преподавателей Первертса, расписание движения тектонических плит, формулу «КокаКолы» и биографию Мерлина. Всякий раз ухогорлоносы секундудругую медлили, а потом начинали наперебой излагать информацию, которую они, вообще говоря, не должны были знать.
— Стоп, — вдруг сказал Аесли и нахмурился. — Стоп.
Мальчик вспомнил неприятную вещь, которая в свете неожиданного открытия стала в тысячу раз неприятней. Если каждый ухогорлонос знает то же, что и остальные, значит похитители ухогорлоносов, скопировав информацию с одного зверька, получили не только сведения о выслуге лет ментодеров, но и все остальные тайны Департамента Безопасности.
— Ай, как нехорошо, — проговорил Сен. — А мое уголовное дело замяли, думая, что злоумышленники узнали только о выслуге лет. А ведь я еще и последнюю Трубу разбил. Этак меня и впрямь посадят. Надо хотя бы найти Мордевольта, может, зачтется...
Он решительно вскочил и так же решительно сел. Посмотрел на ухогорлоносов, которые тут же подставили уши. Конечно, Департамент Безопасности не знает, где Мордевольт, иначе его бы уже спасли, но хоть какаято информация об этом должна быть!
— Дело о похищении Мордевольта, — сказал он, хватая Лопоуша и Коротконоса за уши.
— Протокол номер тринадцать, — отозвался Лопоуш.
— Дело о похищении Уинстона Мордевольта, — подхватил Коротконос. — Сообщение агента Мотылек. Состояние профессора Мордевольта удовлетворительное, утром делал зарядку, на завтрак ел овсяное печение...
Мальчик сел прямо на пол. И прямо с пола узнал множество поразительных вещей: чем кормят профессора, во сколько он просыпается и усердно ли работает, сколько человек его охраняет, когда смена часовых...
— Так значит, — проговорил он, — Мордевольта похитил... Кто? Браунинг? Или второй Браунинг? Или оба Браунинга? Неужели Браунинги ведут двойную игру? Да причем тут Браунинги! Это Тотктонада!
Каменная кладка позади затрещала. Мальчик обернулся. Из стены за скамейкой один за другим вышли Мистер Клинч, Югорус Лужж, Браунинг, еще один Браунинг и конвой ментодеров.
И злой, словно некормленный черт, Тотктонада.

Злой, словно некормленный черт, Тотктонада


День не задался для серого министра с самого утра. Сначала он задумался и порезался при бритье. Заделывая порез, министр несколько перестарался, и его щека вздулась, напоминая флюс, отчего тут же разболелся зуб. Новейшее стоматологическое заклинание Периодонтитнесвербит  боль сняло, но привело к ускоренному росту зубов мудрости. Поскольку Тотктонада был очень мудрым, пробиваться начали сразу четыре зуба.
Тем не менее, на службу Тотктонада отправился с традиционно невозмутимым выражением лица, которое чуть портили подергивающиеся щеки. По дороге он ознакомился со статьей в «Магическом колдуне» под названием «Каких мышей не ловит министр магической безопасности». В целом утверждалось, что никаких, а в частности приводился пример — неразбериха с выслугой лет ментодеров. «И теперь наши бравые парни, наши мужественные защитники вынуждены...»
Тотктонада вспомнил вчерашний номер «МК», в котором ментодеры назывались не иначе как «дармоеды и держиморды». Дерганье щек так усилилось, что у охранников на входе в Департамент осталось полное впечатление, что пробежавший мимо министр о чемто с ними побеседовал.
В кабинете Тотктонаду встретил истерично мигающий сигнал экстренной связи с активированными младшими следователями. Министр обреченно ткнул кнопку, и в развернувшемся окне возник Фантом Асс, сообщивший, что Сен Аесли только что разбил последнюю Трубу Мордевольта. Эту новость Асс озвучил с лицом человека, ожидающего немедленного вознаграждения за осведомленность.
«Спокойно, Тот кто[#], — подумал министр, успокаивая зубы дедовским заклинанием Анутихоатовырву.  — Спокойно. Из любого поражения можно сделать победу. Итак. Что хорошего в разбивании Трубы Сеном Аесли, этим своевольным мальчишкой, этим... аналитическим гением, которого я давно мечтаю заполучить в Департамент Безопасности? Его можно арестовать... препроводить в Департамент... допросить... припугнуть... а потом предложить отработать проступок, найдя решение проблемы с выслугой лет! Ну и еще пару проблемок заодно...»
Зубы мудрости затихли, видимо, пораженные мудростью хозяина. Тотктонада с достоинством улыбнулся. Кажется, жизнь начинала налаживаться. Он приказал Ассу вызвать Аесли на допрос и допрашивать до полного его, Тотктонады, появления, прихватил конвой ментодеров и направился к секретному служебному порталу.
Жизнь передумала налаживаться уже за вторым поворотом коридора.
— За Сеном Аесли? — спросил исполняющий обязанности премьерминистра отец Браунинг, отделяясь от стены. — Я, пожалуй, составлю вам компанию.
«Ну откуда? Откуда?» — мрачно подумал Тотктонада.
— Откуда вы узнали? — спросил он. — А... дедукция.
— Дедукция — прошлый век, — сказал сыщикпастор. — Я узнал это от исполняющего обязанности премьерминистра отца Браунинга.
Второй отец Браунинг поджидал Тотктонаду у секретного портала.
— А вам кто сказал? — кисло осведомился министр.
— Мне? Мой коллега, — пастор кивнул на второго пастора.
Браунинги посмотрели на побагровевшего Тотктонаду и сжалились:
— Да не волнуйтесь, дорогой Тотктонада, дедукция это, дедукция[#].
Волноваться серый министр и не собирался, а вот раздражаться начал уже всерьез. Привычная и приятная процедура ареста и препровождения грозила превратиться в сложное и утомительное дело. И превратилась, когда на выходе из портала их встретил отставной майор Клинч.
Бравый завхоз окинул взглядом прибывших и сообщил:
— Я в курсе.
— А почему это вы в курсе? — процедил Тотктонада.
— Есть такая профессия, — туманно объяснил майор. — Родину ощущать. Пойдем через стены. Чтобы детей не пугать.
Между четвертой и пятой стеной к процессии присоединился Югорус Лужж. Для недавнего покойника он смотрелся просто отлично.
— Я все знаю, — сказал ректор, пристраиваясь за Клинчем. Тотктонада только скрипнул зубами. Он еще держался.
У очередной стены первертский проводник Клинч поднял руку.
— Пришли. Слышите?
Все перестали шаркать ногами, и Тотктонада действительно услышал за стеной голос Сена Аесли. А еще голоса ухогорлоносов, выкладывающих двенадцатилетнему мальчишке самую свежую тайну Департамента Безопасности.

Самая свежая тайна Департамента Безопасности

— Эге, — сказал Клинч, с нехорошим прищуром глядя на Тотктонаду. — Это вот что, значит, выходит. Вон оно как повернулось. Вот они какие пироги получаются. Вот куда...
И тут Тотктонада наконецто вышел из себя. Но далеко не ушел — стукнулся о стену, сделал разворот и в себя вернулся.
— Давайте продолжим эту содержательную беседу не внутри стены, а снаружи, — сдавленным голосом произнес он.
Клинч, не спуская с серого министра подозрительного прищура, шагнул в стену.
А оказавшись снаружи, выхватил саперную лопатку и занял позицию в угловой правой части коридора. Вошедший следом Лужж вытащил волшебную палочку и остановился в трех шагах слева от Клинча; Клинч учел изменение тактической обстановки и сместился на шаг вправо. Первый Браунинг на ходу извлек из рясы боевые четки и перекрыл подходы к левому коридору; Лужж переместился немного назад; Клинч выдвинулся чуть вперед. Второй Браунинг достал боевую трубку и разместился в районе правого коридора; первый Браунинг сделал два шага по диагонали вбок; Лужж отодвинулся на два шага по касательной к диагонали Браунинга; Клинч...
Когда пошли ментодеры (семь человек, один за другим!), Сен на минуту даже забыл о Тотктонаде. Он только вертел головой, с изумлением отслеживая грамотные тактические перемещения ментодеров, премьерминистров, ректоров и завхозов.
Тотктонада вошел последним, громко захлопнул за собой стену и огляделся. Одиннадцать человек с разнообразными видами оружия наизготовку внимательно смотрели на него, не забывая пристально коситься на остальных. Сен Аесли попрежнему сидел на полу. Проболтавшиеся хранители секретной информации пытались спрятаться друг за друга.
Шеф безопасности поманил их пальцем. Лопоуш и Коротконос, обреченно развесив уши, выбрались наружу.
Серый министр взмахнул серой палочкой
— ГерасимМумус [#]! И марш в вольер!
Он проводил засеменивших ухогорлоносов суровым взглядом, три раза глубоко вздохнул, повернулся к Браунингам и произнес:
— Все, что мной сделано, сделано в интересах государственной безопасности.
Сен даже задохнулся от такой наглости.
— Похищение людей — в интересах государственной безопасности? — медленно произнес Браунинг. — Неординарно.
— Потрудитесь объясниться, — сказал второй Браунинг.
— Объясняться будем здесь? — поинтересовался министр, ткнув пальцем в одно из ушей Мергионы, торчавшее из стены особенно нахально. — Чтобы еще больше людей, не дававших подписку о неразглашении, узнали совершенно секретные сведения? Я как глава Департамента Безопасности не могу позволить...
— Вы отстраняетесь от руководства магической безопасностью, — сказал один из исполняющих обязанности премьерминистра.
— До выяснения обстоятельств, — продолжил другой. — Теперь вы можете позволить.
Ментодеры конвоя растерянно переглянулись. На своем веку они повидали много премьерминистров, по министр безопасности всегда был один. Сену показалось, что Тотктонада на секунду задумался, не дать ли приказ «Взять!», но потом решил не делать ни того, ни другого — ни дать, ни взять.
— К выяснению готов, — сказал он. Лужж с видимым облегчением спрятал волшебную палочку в рукав мантии. — Может быть, всетаки уединимся в помещении? Там нас никто не услышит.
Клинч с видимым сожалением сунул за пояс саперную лопатку и распахнул двери в комнату. Действительно, Асс, Бальбо и Торшер с таким жаром обсуждали похождения Сена, что ничего вокруг не слышали.
— Хватит тайн, Тотктонада, — сказал один из Браунингов, убирая четки в карман.
— Рассказывайте здесь, — другой из Браунингов сунул трубку в зубы и прикрыл дверь, — все и всем. Главный специалист по безопасности пожал плечами:
— Ах, да. Я же отстранен. Хорошо, но вся ответственность ляжет на вас.
— Не вся, — сказал Сен. — Только за рассекреченные секреты. Ответственность за ваши действия останется на вас.
«Какой всетаки сообразительный этот Аесли, — подумал Тотктонада. — А я ведь его чуть не арестовал. Жаль, жаль...»
Он огляделся, пошевелил губами и метким щелчком пальцев ликвидировал сразу десяток ушей в стенах.
— Ничегоничего! — за несколько сотен метров отсюда пробормотала Мергиона. — Вы моим ушам рта не закроете.
— Все присутствующие здесь должны понимать, — начал временно отстраненный министр, — что Департамент Безопасности обязан быть готовым к любым угрозам для магической Британии. Никто не даст гарантии, что враги государства не смогут повторить изобретение профессора Мордевольта. Департаменту нужна Труба... много Труб, чтобы в случае опасности быть во всеоружии.
«Логично, — подумал Сен. — Приходят враги, стреляют по ментодерам из Труб, отбирают магию у ментодеров, из засады выскакивает спецназ со своими Трубами, стреляет по врагам, отбирает магию у врагов. Тут появляются новые враги, стреляют по спецназу... В общем, хорошо колдует тот, кто стреляет последним».
— Как только Мордевольт вернулся в Первертс, я навестил его. Но все мои предложения искупить, послужить Родине и прочее он с негодованием отверг.
— Профессор Мордевольт отказался послужить Родине? — уточнил Лужж.
— Ну... не совсем. Родине послужить он согласился, но только в мирном качестве. Однако идея разведения электрических овец под крышей Департамента Безопасности меня не вдохновила.
— А что же вас вдохновило?
— Одна довольно предсказуемая вещь. В январе отделение «Дорога к свету» распустили. А уже в апреле мой осведомитель среди бывших пациентов Безмозглона сообщил о подпольных собраниях обезмаженных.
— Подпольные собрания?
— Именно. В Британии появилось тайное общество, решившее вернуть магию...

Тайное общество, решившее вернуть магию

— Три, — сказала заведующая учебной частью Департамента Просветления Долорес Пузотелик, — мое счастливое число!
С этими словами она в третий раз откинула крышку шкатулки.
Сидевшие перед ней люди вытянули шеи.
— Четыре, — сказала Долорес, опуская крышку все еще пустой шкатулки, — тоже очень хорошее число. Подождем четвертой попытки.
— А чего ждать? — подскочил мелкий брюнет. — Чего ждать? А вдруг она опять будет пустой?
— Тогда, — спокойно произнесла Долорес, — мы подождем еще и попробуем снова. У меня очень много счастливых чисел. Сядьте, Клемент Фрус, вы ведь сами предложили девиз «Терпение и упорство».
Раздались нервные смешки. Брюнет, покраснев, сел. На самом деле в первоначальном варианте девиз звучал так: «Терпение, упорство, натиск, ярость, сила, мужество, благородство...» и так далее. Всего перечислялось 89 необходимых достоинств. Но с течением времени остались только два первых ингредиента. И только они сейчас сдерживали заговорщиков, истомившихся по руководящей и направляющей силе, которая общалась с ними посредством черной шкатулки.
«Восемь, четырнадцать, сто сорок три... — думала Пузотелик. — Не так уж у меня и много счастливых чисел... Ну где же послание? И что нам делать, если оно так и не появится? И зачем я вообще это ВВС затеяла? Ах, если бы вернуться на пять месяцев назад!»
Если бы Долорес вернулась на пять месяцев назад, то она очутилась бы у себя дома. Январское утро, она собирается на службу, дверь открывается, входят понурые близнецы Тинки и Винки. У Тинки в руке приказ и. о. ректора Школы волшебства Первертс Югоруса Лужжа об отчислении «в связи с бессмысленностью попыток дальнейшего обучения».
Долорес смотрит на пергамент, пока в воздухе не начинает пахнуть горелыми приказами, потом швыряет дымящийся свиток в угол.
— Ну, Югорус! Ты у меня еще узнаешь, что такое бессмысленность! Ты у меня еще поплачешь!
Близнецы переводят дух и тут же начинают реветь.
— А этих... Пейджер и Аесли тоже обезмажилиии, — воют Тинки и Винки. — Но их в Первертсе оставилиии... а нас нееет... Несправедлииивооо...
— Не волнуйтесь, дети, — говорит Долорес, гладя бестолковые белобрысые головы. — Мама все быстро исправит.
Однако быстро все исправить не получилось. Знакомые бюрократы в Министерстве магии только с сожалением разводили руками:
— Увы, дорогая Долли, этот выскочка Лужж в своем праве. Никто не может заставить ректора Первертса оставить в школе мудлов... простите, детей, лишившихся волшебных способностей. А вот если...
В этом месте бюрократы многозначительно смотрели на коллегу.
— Если ректор Лужж, например, завалит учебные планы, то... Понимаете?
Это Долорес хорошо поняла. Ей хватило беглого изучения нового учебного плана Первертса, чтобы увидеть, на чем наверняка проколется Лужж в первую же сессию. После чего организовать смену ректора и вернуть Тинки и Винки в школу станет делом пары незамысловатых интриг.
Но что ее лишенные магии дети будут делать в Школе волшебства? А что вообще делают лишенные магии? И Долорес Пузотелик обратила обеспокоенный взор на выпускников Безмозглона.
Оказалось, что после освобождения бывшие маги оказались не у дел, а у разбитого Мордевольтом корыта. Магическое общество не предусматривало применения для мудлов, даже если эти мудлы раньше были волшебниками. Исключениями стали лишь несколько бывших магов: Брэд Пейджер, обожаемый его драконами в любом виде; Фантом Асс, чья бьющая из ушей энергия с лихвой покрывала потерю магических способностей; ну и, конечно, Мистер Клинч, могущественный владыка школьного инвентаря.
Потолковав с самыми толковыми бывшими магами, Долорес пришла к выводу, что если правильно организовать и организованно направить недовольство шести сотен невинно обезмаженных волшебников, то личная проблема Тинки и Винки станет проблемой для всего общества. И тогда общество пусть выкручивается — в заданном ею направлении.
Долорес соорудила в подвале своего дома тайное место для тайных сходок, тайно разослала сотне наиболее надежных обезмаженных тайные приглашения, и в ночь на 1 апреля тайная организация начала тайную деятельность[#].
На первом собрании бывшие пациенты Безмозглона придумывали себе название. Перебрав ворох радикальных вариантов типа «Отдайте Нам Магию» (OHM), «Нам Отдайте Магию» (НОМ), «Магию Отдайте Нам» (МОН) и «Где Магия, Мы Не Поняли?» (ГММНП?), остановились на нейтральном словосочетании, не вызывающем никаких ассоциаций — «Возвращение Волшебных Способностей» (ВВС).
На втором собрании обезмаженные избрали председателем ВВС мадам Пузотелик.
На третьем — жаловались на невезучую жизнь.
На четвертом — ругали реабилитированного Мордевольта.
На пятом — негодовали по поводу равнодушия властей.
На шестом — жаловались на несчастную жизнь.
Долорес Пузотелик долго сдерживалась, но когда седьмое собрание началось со слов «Несчастная жизнь под властью равнодушного Мордевольта...», председатель ВВС устроила разнос товарищам по заговору. Осыпанные градом оскорблений («Мудлы недоделанные», «Гномы домовые» и «Друиды лепреконовые»), бывшие маги поднатужились и выдали первое осмысленное решение: использовать для возвращения магии Две Чаши, появившиеся после январского похода Мергионы Пейджер в пределах досягаемости.
За осуществление миссии взялся Клемент Фрус. Дада, тот самый Клемент Фрус, доставивший столько хлопот комиссии по ликвидации «Дороги к свету»[#]. Пронырливый Фрус виртуозно проник на совершенно неохраняемую территорию Первертса и сделал попытку оседлать главный магический артефакт.
Рыжик подпустил лазутчика на расстояние взбрыка, и Клемент Фрус под дробный хохот 146 электрических овец перелетел через Британию, мягко приземлившись в окрестностях Дублина. Из конспирации он все это время размахивал руками и каркал[#].
Восьмое собрание, пришедшееся на 20 апреля, могло стать последним. Участники ВВС в присутствии Долорес остерегались начинать нытье, а больше говорить было не о чем. Только Фрус скакал, как пришибленный, и требовал «пойти и рога пообломать этому верблюду крашеному». Когда его кудахтанье стало совершенно невыносимым и заговорщики потянулись к выходу, председательский стол осветился неземным светом, и на нем появилась черная шкатулка.
В шкатулке обнаружилось послание, написанное доброжелательным доверительным почерком.


Дорогая Долорес, уважаемые члены движения за Возвращение Волшебных Способностей!
Способ вернуть волшебные способности есть. Но его от вас скрывают. Кто, спросите вы? Вы еще спрашиваете! Это Югорус Лужж, пригревший на груди и прочих частях тела элодея Мордевольта! Разве справедливо, что пособник зла пользуется волшебными возможностями, а сотни достойнейших мудрецов мучаются без колдовской силы? А коррумпированным властям, как обычно, нет до вас никакого дела. Возмущены? Я тоже. Неужели все так плохо, огорчитесь вы? Все изменится, когда ВВС станет силой, с которой властям придется считаться. Как, спросите вы? Перестаньте меня перебивать! Очень просто. ВВС надо добыть Трубу Мордевольта, которую присвоил пройдоха Лужж. И тогда они запоют совсем подругому.
Подробные и четкие инструкции получите через три дня. Все ясно?
Друг

Пока обезмаженные радостно галдели, Долорес перевернула письмо и увидела на обратной стороне постскриптум.
«Госпожа Пузотелик, —  прочла глава заговора про себя[#], — вы единственный трезвомыслящий человек в этом сборище неудачников. Прошу Вас, не дайте им остыть и расслабиться, немедленно организуйте захват Трубы! Вы очаровательны!»
Полученная ровно через три дня инструкция неизвестного друга действительно оказалась подробной и четкой. Даже почерк из доброжелательного и доверительного превратился в подробный и четкий.


1. Подбросить на школьную кухню мешок с ВБ (т. наз. Волшебными Бобами).
2. Вооружиться неволшебными средствами индивидуальной защиты.
3. В ночь на 1 мая (т. наз. Вальпургиева ночь) скрытно окружить Первертс.
4. Когда МакКанарейкл и остальные ведьмы улетят, а колдуны соберутся в столовой, скрытно войти в кухню и активировать ВБ.
5. Скрытно, но очень быстро покинуть Первертс и рассредоточиться в его окрестностях.
6. Дождаться проникновения концентрированных нереализованных заклинаний (т. наз. «хочуг») из Того Мира в Этот.
7. С громкими криками ворваться в Первертс.
8. Организовать оборону от хочуг.
9. Заметить, в какое место в Астрале Лужж бросится спасать самое ценное, что у него есть — Трубу Мордевольта.
10. Пользуясь суматохой и паникой, завладеть Трубой под предлогом чрезвычайной ситуации.
11. Ликвидировать прорыв хочуг.
12. Вернуться на базу.
13. Ждать дальнейших инструкций.
Все тот же Друг

Подробный и четкий план привел обезмаженных в восторг. ВВС насчитывало немало бывших арнольдов и волшебных спецназовцев, которые порядком соскучились по простым и ясным командам «ликвидировать», «рассредоточиться» и «с громкими криками ворваться».
Правда, несколько заговорщиков из числа самых опытных спецназовцев, заслушав пункты 6, 8 и 11, скрытно, но быстро покинули собрание. Но большинство хочуги не смутили — большинство не знало, что это такое.
Воспрянувшее духом ВВС развило бурную деятельность. Через родственников в хранилище Департамента Безопасности добыли «контейнер малой жесткости, содержащий вспомогательное средство ВБ, предназначенное для преодоления крепостных стен высотой любое количество метров», то есть мешок волшебных бобов. Через родственников в Отделе снабжения учебных заведений подсунули мешок с бобами шефповару Первертса Гаргантюа. Через родственников в Департаменте Контроля за незаконными отношениями с мудлами приобрели неволшебные средства индивидуальной защиты — семьдесят пять автоматов марки «Стерлинг»...
У обезмаженных оказалось очень много родственников. Сеть всеобщего заговора опутала магическую Британию почище Интернета.
Когда темнота Вальпургиевой ночи выпихнула день 30 апреля с Британских островов, семьдесят пять заговорщиков залегли на матрасы[#] вокруг Школы волшебства. За 30 секунд до начала решительных действий Долорес Пузотелик подняла руку... и медленно ее опустила.
Могучий ствол Волшебного Боба пробил крышу, и решительные действия начались без ВВС.
Хулиганская выходка Распределительного Колпака, учуявшего мешок с бобами, сорвала весь прекрасно продуманный план. Оборону от хочуг организовали повар, завхоз, Развнедел и мальчишки, прорыв ликвидировали верблюд, кот и Мергиона Пейджер, а Лужж бросился спасать не Трубу, а кухню. А самое скверное, что изза преждевременного срабатывания ВБ МакКанарейкл не покинула школу, что делало пункт 7 («С громкими криками ворваться в Первертс») опасным для жизни.
Когда заговорщики несолоно хлебавши вернулись в подвал, их уже ожидало свежее послание, написанное ехидным въедливым почерком. Настолько въедливым, что в самых ехидных местах письма были проедены дырки.


Ничего не вышло? Великолепно! Вас (дырка) можно поздравить с полным провалом? Замечательно! Наверное, вам (дырка) не так уж и нужна магия?Превосходно! Может, вы (две дырки) предпочтете разойтись по домам и предаться унынию! Очаровательно. Надеюсь, вы улавливаете сарказм? (три дырки) Чудесно. Значит так, расходитесь по домам и предавайтесь унынию. Через три дня всем быть здесь, получите новые инструкции. (Дырка, дырка, дырка)
Пока Друг, хотя уже не уверен

Озадаченные члены ВВС разошлись предаваться унынию, а Долорес еще долго вертела прохудившуюся записку в руках. Анонимный Друг когото ей напоминал. Она только никак не могла понять, этот ктото — тот, кто пишет записки, или просто тот, кто напоминает того, кто пишет записки?
Новая инструкция была написана бодрым стремительным почерком.


1. Организовать проверку Департаментом Просветления мудловских навыков первокурсников Первертса.
2. Отправить строгого проверяющего.
3. Зафиксировать полный провал академической программы.
4. Добиться отставки Лужжа.
5. Поднять на всех властных уровнях вопрос о недопустимости хранения Трубы Мордевольта таким безответственным магом, как Югорус Лужж.
6. После изъятия Трубы ментодерами проследить, куда Трубу сдадут на хранение.
7. Забрать Трубу.
8. Не облажаться, как в прошлый раз.
9. Ждать дальнейших инструкций.
Подпись: без подписи

Восьмой пункт был нарушен уже на третьем. Окололитературное вранье сына главы Департамента Затуманивания нейтрализовало мощное служебное заклинание Приисполнении,  и строгий проверяющий Бальбо Рюкзачини зафиксировал только очередной подвиг Сена Аесли.
На этот раз сочинитель инструкций не стал отвлекаться на сарказм, а сразу выдал третий план, написанный лаконичным почерком. В основе плана опять лежала Труба Мордевольта. Точнее, Труба лежала не в основе плана, а неизвестно где — там, куда ее запрятал хитроумный Лужж... В общем, Труба лежала и там, и там, а должна была лежать на столе Долорес Пузотелик, заставляя коррумпированные власти петь совсем подругому.
Иными словами, план состоял в том, что ВВС следует быстро найти астральный тайник Югоруса Лужжа.
Обезмаженные почесали затылки и решили попросить инструктора уточнить задачу. В черную шкатулку опустили вежливую записку с вопросом: «А как мы его найдем? Это же тайник» — и разошлись.
В появившемся назавтра ответном послании содержался совет «кончать жевать сопли» и «начинать закусывать удила», потому что «кому же как не тайному обществу знать, где тайник?».
Получив эти конструктивные, но непонятные предложения, Долорес встала.
— Ждите здесь, — приказала она и трансгрессировала в неизвестном направлении. Бывшие маги завистливо посмотрели ей вслед[#].
Премьерминистр Тетраль Квадрит слушал Долорес Пузотелик рассеянно. У него хватало забот. Надвигались перевыборы. Надвигались, несмотря на все старания Квадрита отменить дурацкое правило избираться не больше чем на три срока. Оставить премьераветерана на посту мог только референдум о замене выборов пожизненным премьерством. Но эту идею были готовы поддержать лишь 15% от ста тысяч взрослых магов Британии. Правда, аналитики предсказывали, что в случае убедительного успеха премьерской затеи с профилактикой преступлений рейтинг Квадрита может вырасти вдвое — до 30%... Но где взять еще двадцать тысяч человек?
— Вы слушаете меня? — повысила голос Пузотелик. — Шесть сотен обезмаженных ждут вашего ответа.
Квадрит посмотрел на красавицу Долорес, и в его равнодушных глазах чтото шевельнулось. Вглядевшись, Пузотелик с удивлением увидела, что это цифры.
«Шесть сотен обезмаженных... — считал премьерминистр, — негусто... Но у каждого семья, друзья, родственники... отбросим детей... это уже тысяч десять взрослых магов, имеющих право голосовать. А тысяч десять — это десять тысяч! Десять процентов полноправных членов общества... А я случайно не лишил обезмаженных гражданских прав?! Уф... нет, не успел, как удачно. А если еще отправить эти десять тысяч за меня агитировать, и каждый из них уговорит хотя бы двоих... Ого!»
— «Ого» в смысле «Как вы могли предложить мне такое»? — уточнила Долорес. — Или «Ого» в смысле «И как я сам об этом не догадался»?
— «Ого» в смысле «Это лучшее предложение, от которого я когдалибо не отказывался»! — с энтузиазмом воскликнул Тетраль. — Я как премьерминистр, заботящийся о своем народе, в том числе об убогой и никудышной его части, разумеется, предоставлю лишенным магии бедолагам самую...
— Предоставите, — сказала Пузотелик. — Куда вы денетесь. И для начала вы скажете, где Лужж прячет Трубу.
Оказалось, Квадрит с удовольствием сказал бы, но он не знает, но наверняка знает Тотктонада, но он не скажет. Но! То, что знает Тотктонада, должно быть зафиксировано в секретных ухогорлоносах.
И премьерминистр с необыкновенной легкостью сдал предводительнице заговорщиков все государственные секреты, касающиеся системы безопасности Министерства магии. Он же сообщил о ближайшей дате ослабления режима охраны вольера ухогорлоносов в связи с усилением режима охраны кабинета премьера — 28 мая, день дебатов претендентов на его пост.
Оставшись один, Тетраль еще раз подсчитал свой электоральный потенциал и пришел в такое хорошее расположение духа, что сотворил зеркало и сам себе поощрительно улыбнулся. Осталось всего два дела. Продемонстрировать действенность системы профилактики и, на всякий случай, убрать конкурентов — министров Гаттера, Аесли и Пейджера... Отражение в зеркале расплылось крокодильей улыбкой. Премьер понял, как ему сделать два дела одновременно.
Вот так Долорес Пузотелик, сама того не подозревая, подтолкнула Квадрита к погубившей его попытке государственного переворота в прямом эфире. Сама же Долорес, вместо того чтобы этого «того» заподозрить, спокойно занялась подготовкой операции ВВС.
Операция принесла результат, квалифицировать который так и не удалось.
С одной стороны, похитители ухогорлоносов унесли ноги от весьма боевых МакКанарейкл и Пейджер. Безусловное достижение, если учесть, что автоматы Пузотелик приказала вместо пуль зарядить холостыми свистами.
С другой стороны, скачать информацию ВВС успело только с одного ухогорлоноса, хранившего, как следовало из описи, самые бесполезные сведения — о выслуге лет ментодеров.
С третьей стороны, при просмотре полученных данных обнаружилось, что служебноментодерский ухогорлонос содержит все секреты Департамента Безопасности.
С четвертой стороны, выяснилось, что и ведомство Тотктонады не знает о местонахождении астрального тайника. Следящие устройства в кабинете Лужжа зафиксировали лишь неумелые попытки ректора намекнуть Мордевольту о желательности переделки Трубы.
Крики радости и стоны разочарования, сопровождавшие каждое открытие, порядком надоели председателю ВВС. Она деликатно попросила заговорщиков заткнуться, положила руки на черную шкатулку и принялась ждать.
Появившийся вскоре план был безупречен. Хитроумная комбинация с объявлением Единого Магического Экзамена и его внезапной сменой его даты гарантировала вынос Трубы на неохраняемую территорию. И поскольку в решающий момент единственный маг ВВС Долорес должна будет отвлекать внимание в Большой аудитории, возглавить и транспортировать группу захвата Трубы в комнату Гаттера и Аесли брался сам «Друг».
«Но я буду действовать инкогнито, — безупречным почерком предупредил неизвестный помощник ВВС. — Пока я должен сохранять в тайне свое имя, лицо, рост, вес, серый цвет глаз и другие особые приметы».
План удался, как никакой другой[#]. Когда последняя из хулиганской четверки — Амели Пулен — ушла из комнаты, Долорес искренне улыбнулась Мергионе Пейджер, попрощалась с педсоставом Первертса, с чувством выполненного педагогического долга перенеслась в свой подвал и стала ждать доставки Трубы Мордевольта.
А дождалась доставки Мордевольта с мешком на голове.
Трубы в комнате не оказалось. Зато там оказался Чеширский Сторожевой. А потом там оказались спецназовцы Тотктонады. Коекак отбившись портативными боевыми заклятиями, убитые с толку члены группы захвата выскочили в коридор, где инкогнито, закрытый с ног до головы маскировочными приспособлениями, приказал: «Раз нет Трубы, берем самого».
Сам инкогнито на полдороги слинял, прислав вместо себя очередное послание, написанное даже не почерком, а какимто радостным безобразием:



Коллеги! 



Все получилось даже лучше, чем планировалось! Теперь вместо одной Трубы б/у, мы получим столько новых Труб, сколько захотим! Переправьте Мордевольта в указанное место (схема проезда прилагается), припугните его хорошенько, и пусть работает! На благо тех, кто вследствие его, Мордевольта, авантюрной безалаберности лишился магии! На благо тех, кто, не щадя живота своего и не своего тоже не щадя... 

Долорес Пузотелик подумала, что уже точно знает, кто этот инкогнито, который так ловко втянул их в похищение людей. Писать такие инструкции мог только один человек. Но он их писать не мог.
Припугнуть Мордевольта не получилось ни хорошенько, ни плохонько, тем не менее изготовить сто мощных одноименных Труб профессор согласился. Следующие три недели ВВС, задействовав родственников, знакомых и даже совершенно незнакомых людей, добывало, покупало, воровало и выменивало заказанные ученым пленником оборудование и материалы.
Однако торжествовать было не только рано, но и глупо. Время шло, возле дома Пузотелик все чаще видели наряды ментодеров, а процесс изготовления Труб стоял, как хорошо поставленный вопрос.
ВВС постепенно впадало в панику. По несколько раз на день в черную шкатулку опускали записки с вопросами «Что делать?», «И что нам теперь делать?!», «Какой кошмар, так что же нам делать теперь?!!» (число отчаянных восклицательных знаков в записках росло с каждым днем), но ответное послание не появлялось.
Долорес незаметно для соратников взгрустнула. Если бы пять месяцев назад она знала, в каком состоянии окажется через пять месяцев, она предпочла бы вернуться на пять месяцев назад. Мадам Пузотелик почувствовала, что запутывается, и снова взялась за шкатулку.
— Ну, Клемент Фрус, — сказала она, — какое у вас счастливое число?

Счастливое число

— ...и сейчас ВВС сидит и ждет очередной инструкции. Как видите, ситуация полностью находится под моим контролем.
Насчет полного контроля Тотктонада ошибался. Хотя он накрутил, заклеил и заткнул все замеченные им Мергионины уши, одно ухо, прикрытое мощной спиной Клинча, уцелело. Этого вполне хватило, чтобы Порри, Мерги и Амели услышали все, что хотели услышать. Или, если посмотреть с точки зрения государственной безопасности, все, что им слышать не следовало.
— Какой хитрый злодей этот Тотктонада, оказывается! — сердито зашептала Амели. — И как его только в министрах держат?
— За хитрость и держат, — сказал Порри. — Интересы государственной безопасности!
— Но похищать профессоров — это уж слишком! Он не только все знал, он еще этими бандюгами и командовал! Вот... злодей! — Амели возмущенно надула щеки, на чем исчерпала доступный ей потенциал возмущения. — Интересно, а какое счастливое число сработает у ВВС? Вот мое счастливое число 1789. Потому что в этот год Французское Национальное собрание приняло «Всеобщую Декларацию прав человека и гражданина»!
— А мое 111, — сказал Гаттер. — Потому что проще запомнить. А у Пейджер любимое число, наверно...
Порри глянул на Мерги и смолк. Лицо девочкининдзя ничего не выражало. Это было плохо. Девочканиндзя уже минут десять не произносила ни слова. Это было очень плохо. Похоже, девочкуниндзя сильно обидели. А это был полный крендель. Гаттер поймал удивленный взгляд Амели, слегка кивнул на Мергиону и покачал головой.
Амели поняла его с одного кивка (и двух покачиваний головой).
— Мерги, — аккуратно подбирая буквы, произнесла она. — А у тебя какое счастливое число?
— Первое!
Пейджер так резко отодвинулась от ушного проема, что Пулен и Гаттер еле успели шарахнуться в стороны.
— Вот сейчас пойду, — Мерги боднула головой воздух, — и всыплю этому министру по первое число!
— Но он же не со зла, — вступилась Амели, которой сразу стало жалко хитрого злодея Тотктонаду. — Он в интересах безопасности...
— В интересах? Ладно. Тогда мое счастливое число — один. Пойду дам ему один раз! О! Раз — мое любимое число! Так что он у меня получит парутройку раз!
— Вообщето там ментодеры, — сказал Порри. — Да и сам Тотктонада не похож на мальчика для битья.
— Не похож? Сделаем похожим!
И Мергиона выполнила сальто с одновременным выхватыванием нунчаков и волшебной палочки. Получилось здорово: от нунчаков Амели увернулась, а вот Гаттер, собравшийся продолжить подслушивание, получилтаки палочкой по макушке[#].
— Ты что, совсем?! — закричал Порри.
— Больно разве? — удивилась Мерги и подула на палочку.
— Вот балда! Вопервых, больно! Вовторых, Тотктонада как раз говорит, на чьей даче прячут Мордевольта!
Дети прильнули к слуховому отверстию, но там зашуршало, зашелестело, и звук пропал. Мергиона сунула внутрь руку и тут же ее отдернула:
— Тотктонада!
— Обнаружил нас? — испугалась Амели
— Его жучок залез в мое ухо! Ладно, проявим благоразумие.
Порри и Амели с ужасом уставились на Пейджер. Благоразумие в исполнении девочкининдзя могло означать только чтото изуверское.
— Подожду, пока он останется один. Один — мое счастливое... Ну вы в курсе.
— А... ну ладно, — перевел дыхание Гаттер. — А пока он не один, давайте вытащим Мордевольта. Интересно только, откуда? Жаль, не услышали последнее слово Тотктонады...

Последнее слово Тотктонады


— ...На этой даче? — удивился Югорус Лужж. — Но почему... ах да, на какой же еще... И как там профессор Мордевольт?
— Нормально, — сказал Тотктонада. — Утром делал зарядку. На завтрак ел овсяное печеньеСен перестал слушать, поскольку все это уже знал от Лопоуша Задумчивого и Коротконоса Терпеливого.
«Чтото здесь не так, — думал он, глядя на охотно сознающегося в антиправительственном заговоре Тотктонаду. — Чтото в этой истории не стыкуется...»
Получалось одно из двух: либо Тотктонада такой вот благородный до глупости злодей, либо он знает способ по окончании признания одним махом убрать всех свидетелей, в том числе трех могучих магов и одного Клинча. Вторую версию Аесли отбросил сразу же за первой. Тупик.
«И давно ты считаешь, что у всего может быть только две причины?» — поинтересовалась нечеткая логика.
«Вот именно, — сказала четкая логика. — У любого события есть только одна причина».
«И твои версии к ней отношения не имеют», — в унисон закончили логики.
«Но ведь бессмыслица выходит, — возразил мальчик. — Если Тотктонада виноват, почему он во всем сознается? А если не виноват, почему не защищается?»
«Головой подумай», — посоветовали логики.
Сен последовал совету. Мысль появилась так неожиданно, что Сен ее чуть не упустил.
«Держи ее! — завопила нечеткая логика. — Хватай!»
«Загоняй! — поддержала ее четкая логика. — Я слева, ты справа. Не уйдет!»
Мысль рванула в одну сторону, в другую — и покорно позволила себя додумать.
«Ах вот оно что! — с облегчением вздохнул Аесли. — Тотктонада виноват, но это не он. Ну тогда совсем другое дело!»
Серый министр завершил рассказ и присел на скамейку, ожидая дальнейших расспросов. Вместо них сразу поступили предложения. Точнее, команды.
— Сейчас вы напишете этим людям, — диктовал один Браунинг, — чтобы они немедленно отпустили Мордевольта...
— Распустили ВВС, — подхватил второй, — написали явки с повинной...
— И поискали хороших адвокатов.
— А с чего вы взяли, что они меня послушают? — удивился Тотктонада.
— Но раньше ведь они вас слушались!
— Когда?
Ментодеры, которые и до этого ничего не понимали, утвердились в собственном непонимании ничего. Они переводили взгляд с одних начальников на другого. Браунинги были главнее, но Тотктонада непосредственнее.
— Да все время! Все время они вас слушались!
— Кто?
— Тотктонада, вы что, издеваетесь?! — вспылил Лужж.
Браунинги, видимо, пришли к тому же выводу, потому что придали лицам официальнотраурный вид и отчеканили:
— Господин Тотктонада! Вы арестованы по обвинению в издевательстве... то есть в организации террористических обществ и похищении людей!
У ментодеров от напряжения выступили слезы. Они чувствовали, что сейчас придется бросаться к министру, но не знали, что при этом следует делать — хватать Тотктонаду тренированными руками или прикрывать его тренированными телами. «Надо предложить им компромисс, — подумал Сен. — Пусть половина Тотктонаду хватает, а половина прикрывает. Таким образом они и приказ выполнят, и субординацию не нарушат»[#].
— Тотктонада — не инкогнито, — громко сказал он. Все, включая Тотктонаду, оторопело воззрились на Аесли.
— Как не инкогнито?
— Кто не инкогнито?
— А кто же инкогнито?
— Ты что, сынок?
— А почему ты решил, что я... Ах вот оно что! — Тотктонада даже всплеснул руками, чего за ним отродясь не водилось. — Вы подумали, что инкогнито, инструктировавший ВВС — это я? И что я сам, своими руками, то есть своей волшебной палочкой перенес обезмаженных заговорщиков в Первертс, где их ждала моя же засада?
— А разве нет?
— Уважаемые господа временные премьерминистры, — из уважения Тотктонада встал, — а не состоялось ли у нас в день похищения пятиминутное совещание по подготовке к отопительному сезону? А не продолжалась ли эта пятиминутка с восьми утра и до позднего вечера? А не поступил ли мне тогда сигнал тревоги по экстренной связи? А не сказали ли вы, что я опять пытаюсь увильнуть от рутины под предлогом чрезвычайной ситуации? А не изза вас ли я не смог отправиться в Первертс, когда оттуда похищали Мордевольта? А не...
— Похоже на алиби, — задумчиво сказал Лужж. — Разве что вы заранее создали свою копию и отправили ее на похищение.
— Профессор, — сказал министр, усаживаясь, — а вы сами создавали когданибудь свою копию?
— Было дело, — признался ректор, — по молодости. Мы тут же подрались. Я победил, и копия развеялась.
Пасторы обменялись острыми подозрительными взглядами.
— Или... — ректор побледнел, — ...или это копия победила, а я развеялся?!
Тотктонада развел руками — дескать, что тут еще можно сказать. И тут же сказал.
— Поверьте, — произнес он таким проникновенным голосом, что сразу захотелось поверить, простить, отпустить и извиниться на прощание, — я себе не враг. В здравом уме я никогда не сотворю второго министра безопасности.
— Это правильно, — сказал Клинч, — и одного многовато.
Тотктонада реплику отставного майора проигнорировал, но запомнил.
— Но тогда почему вы бездействуете? — строго спросил Браунинг. — Тотктонада! И это вы называете полным контролем?! Ктото руководит тайным обществом, и неизвестно, на какое преступление он толкнет обезмаженных в следующий раз!
— Да! — поддержал его другой Браунинг. — Почему бы вам не применить силу?
— И спугнуть того, кто руководит ВВС? Мы и так частично раскрыли себя, попытавшись перехватить Трубу. К счастью, ВВС пока не знает, что именно мы о них знаем. К сожалению, и мы пока не знаем, кто стоит за ВВС. Как только узнаем — сразу применим силу.
«Так вот что означает формула „Знание — сила“!» — понял Сен.
— Хорошо, — сказал Браунинг. — Мы вам верим. Вы не руководили тайным обществом.
— Правда, вы и не пресекали деятельность тайного общества, — продолжил Браунинг. — Это тоже нехорошо, но по сравнению с предыдущим обвинением выглядит... приемлемо[#]. Мы приостанавливаем наше решение о приостановлении ваших полномочий.
Лица ментодеров осветились нетипичным для них выражением счастья.
— В обмен на отмену ареста Сена Аесли, — добавил Браунинг. — Приравняем его проступок к вашему и произведем взаимозачет.
— Как скажете, — согласился Тотктонада. — Ну, если мы все выяснили...
— Нет, мы не все выяснили! — горячо заговорил Лужж. — Мы не выяснили, кто я! Я — это я или копия моя? И как мне жить, если я — копия?!
— Ну както ведь вы жили последние триста лет, — сказал Браунинг. — Мне другое непонятно. Откуда Сен знал про алиби Тотктонады? Сен?
— Про алиби я не знал, — сказал Сен. — Но Тотктонада не мог писать записок про то, что коррумпированные власти запоют подругому. Не его стиль.
— А чей же это стиль?
— Давай, сынок, — подбодрил мальчика Клинч. — В мозговом штурме главное внезапность.
— Я не знаю, — сказал Аесли. — Чтото очень знакомое, только я никак не соображу. Понятно только, что этот инкогнито очень хорошо осведомлен и о расположении комнат Первертса, и обо всех нас, и о том, как проходят сессии. Это ктото из своих...
Браунинги и Тотктонада посмотрели на Клинча.
— Совсем озверели! — возмутился завхоз, сжимая в руке черенок саперной лопатки. — Вы еще Лужжа заподозрите!
— Заподозрите, — скорбно согласился ректор, — и правильно сделаете. Если я это не я, а копия, то от нее, то есть от меня, чего угодно можно ожидать.
Браунинги поморщились:
— Ну это вы бросьте — Когда я создавал... — Это я создавал... — Когда мы разделились... — Да, именно, разделились, удачная формулировка, спасибо... — То никаких различий между нами не появилось... — Ну, если не считать, что один из нас вдруг начал курить трубку.
— А я не начал! — обрадовался Лужж. — Значит, я настоящий.
Браунингструбкой недовольно посмотрел на Браунингасчетками.
— А я знаю, от кого еще можно чего угодно ожидать, — сказал Сен. — И кто знает про Первертс больше всех нас вместе взятых.
Раздался двойной хлопок ладонью по лбу.
— Каменный Философ! — воскликнули Браунинги.
— И сам он со странностями, — сказал Клинч. — Он, больше некому.
— Версия интересная, — медленно сказал Тотктонада. — Каменный Философ уже неделю находится под арестом...
— ...и уже неделю никто не передает записок для ВВС, — завершил Сен.
«На лету схватывает, — в очередной раз восхитился министр. — Нет, всетаки надо будет его арестовать под благовидным предлогом».
Тотктонада шагнул к двери, из которой в тот же миг, словно почувствовав, что понадобился начальству, высунулся Фантом[#]. Следователь обвел изумленным взором компанию, остановился на Сене и невпопад произнес:
— Ага, попался.
— Младший следователь Фантом Асс, — сказал Тотктонада, — вы уже провели допрос Каменного Философа по имени Песочный Куличик?
— Как бы не так! — радостно сообщил Асс. — Я запер его с целью оказания психологического давления. Все по науке. Посидит неделю в одиночке на хлебе и воде, сам прибежит во всем каяться!
— Как же он прибежит, — удивился Браунинг, — если вы его заперли?
— Ну так пойдемте отопрем его, — ничуть не смутился Фантом, — тут он и покается.
— Как я понимаю, господа премьерминистры, — сказал Тотктонада, — Сен Аесли остается принимать участие в следственнорозыскных мероприятиях?
— Вы правильно понимаете, — кивнули Браунинги.
— В таком случае я обязан взять у него подписку о неразглашении.
Серый министр направил серую палочку на Аесли и произнес:
— ГерасимМумус!

ГерасимМумус


Сен шагал по коридору в окружении ментодеров и думал об общей несправедливости жизни. Когда учишься кататься на велосипеде, вцепившись в руль обеими руками, обязательно зачешется нос. Когда начинается интересный сон, непременно зазвонит будильник. Ну и, конечно, когда знаешь важную государственную тайну и хочешь рассказать ее отважной симпатичной девочке, тебе тут же затыкают рот служебным заклинанием.
Симпатичная девочка Амели отважно вышла навстречу конвою, ректору, завхозу, министру безопасности, двум премьерминистрам, младшему следователю, летописцу и торшеру собственного изготовления.
— Здравствуйте, — сказала она, — бон суар, как поживаете? У меня важное и срочное дело к Сену. Можно нам поговорить? Мы быстро. Спасибо.
Когда Пулен волновалась, она могла тараторить со скоростью бодрого дятла, поэтому ее речь на самом деле прозвучала так:
«Здравствуйтебонсуаркакпоживаетеуменяважноеисрочноеделоксенуможнонампоговоритьмыбыстроспасибо».
Пока маги и ментодеры пытались дешифровать сообщение, Амели оттащила Сена за коридорного рыцаря и сразу перешла к делу:
— Ну?
— В смысле? — задал уточняющий вопрос Сен.
— Где он?
— Там.
— Не можешь говорить?
— Нет.
— А написать? Нет. А нарисовать? Нет.
Видимо, для экономии времени девочка решила не только задавать вопросы, но и отвечать на них.
— Тебя заколдовали? — продолжала Амели. — Так я и знала. Что же делать? Придумай чтонибудь. А давай я буду задавать вопросы, а ты говори, да или нет. Здорово я придумала?
— Да, — искренне произнес Аесли
— Тогда я начинаю. Это где?
— Дааа, — ответил Сен укоризненно.
— Извини. Я это место знаю? Я там была? Мы там вместе были?
Сен успел кивнуть. К счастью, ответ на все три вопроса был утвердительным.
— А на карте можешь показать? Хотя откуда у меня карта... Это Первертс? Это Стоунхендж? Это Министерство магии? Еще раньше? Это Австралия? Ах да, то есть ах нет, меня же там не было.
Аесли замотал головой, постепенно приходя в отчаяние.
— Чтото я тебя не пойму, — сказала Пулен. — Это хоть в Англии или гденибудь еще?
И тут Сен повеселел, приставил к голове пальцы и трубно заревел.
— Сен, — Амели на всякий случай выставила перед собой волшебную палочку, — с тобой все хорошо?
С Сеном все было странно. Увидев палочку, он обрадовался пуще прежнего, выхватил ее из рук девочки и принялся тыкать волшебным предметом в пол.
— Не нужно, Сен! Силь ву битте, пожалуйста! — от волнения француженка Амели стала путать немецкие и русские слова.
Однако Аесли уже вошел в раж и не собирался из него возвращаться. Он бросил палочку и принялся выковыривать из пола воображаемые круглые предметы, складывая их в воображаемый мешок. Когда мешок наполнился, Сен выпрямился и с надеждой уставился на Амели.
— Шары? — неуверенно произнесла она. — Кегельбан?
— Тьфу! — сказал Аесли.
— Мистер Аесли! — Югорус Лужж тактично постучался о доспехи. — У нас очень мало времени. Будьте любезны.
Сен стал любезен. Он вернул Пулен волшебную палочку, пнул воображаемый мешок и выбрался из укрытия.
Через минуту Амели, чуть не плача (а чуть — плача) рассказывала друзьям о внезапном помрачении рассудка товарища.
— Может, хочуга в нем зашевелилась? — предположила Мерги.
— Нет, он выглядел совершенно разумным. Наверное, всетаки сошел с ума.
— Сумасшедший Сен, — сказал Гаттер, — это нелогично. Попробуем понять, что он хотел сказать.
— Да не говорил он, — всхлипнула Амели, — только трубил. Вот так.
Мерги и Порри внимательно выслушали трубный глас в исполнении Пулен. Потом просмотрели пантомиму с тыканьем палочкой в пол и сбором круглых предметов в мешок.
— И Сен утверждает... то есть намекает, что этим странным делом мы занимались вместе? — спросила Мерги.
Порри подошел к воображаемому мешку и, крякнув, взвалил его на плечи.
— Тяжелый, — сказал он. — Словно мешок с картошкой...
Гаттер замер[#].
— Мы дураки!
— Не обобщай, — сказала Пейджер. — Мы девочки.
— Ну так что же вы?! Жуки трубили где? Палочкой в землю тыкали мы где? Картошку собирали где?
— Напотейтоу! — сообразила Мергиона[#].
— Мордевольта зарыли на картофельном поле? — ужаснулась Амели.
— Да на каком поле?! Его прячут на даче...
— Бубльгума! — закричала Мергиона. — Конечно! Бубльгум в Безмозглоне, значит его дача пустует.
— Вот террористы там и окопались!
— Ну теперьто мы повеселимся! — Мерги энергично взмахнула нунчаками. — Устроим им фейерверк! Заставим поплясать! Угостим, чем Мерлин послал!
— Интересно, — произнес Порри, критически осматривая свой лазерный арбалет, — их много будет?
— Человек десять! — отмахнулась Мерги. — Или сто. Не боись, мы с Амели приготовим парочку подарочков...
— Я так и знал! — глухо донеслось изза двери. Пейджер метнулась к дверному проему, распахнула дверь, занесла ногу для оглушающего захвата, вовремя остановилась и протянула:
— Ааа, это ты, Кряк.
Да, это был он, Кряко Малхой. И был Кряко Малхой печален, как привидение Терминатора в заброшенном металлопрокатном цехе.
— Так я и думал. Вы все уже решили, а мне решили не говорить. А говорили, что решили не делать. А сами делаете...
— Что мы делаем? — Порри уже жалел, что у Мергионы такая хорошая реакция, и она успела не провести приемчик. — Что мы решили?
— Устроить праздник. На сто человек. Всех угостить. И фейерверк! И танцы! А сами говорили...
— Танцы? — оживилась Амели.
— Да, — Малхой ткнул в Пейджер, — она сказала, что все попляшут. И что вы всякие подарочки для Порри приготовили. А мне, значит, нельзя, да?
— Для Гаттера? — Мерги повела плечом. — С какой это радости?
— Так ведь день рождения... радость...
— Как ты достал, Кряк, — разозлился Порри, — при чем тут день рождения! Ни при чем тут никакой день ничьего рождения!
— Нехорошо забывать старых боевых товарищей, Порри, — прошептал Кряко, резко развернулся и вышел.
— О ком это он? — удивился Порри. — Чтото я не припомню старых товарищей, которых я забыл.
— Зато он от чистого сердца, — сказала Амели. — Может, взять его с собой? Посадим в сторонке, пусть... фотографирует.
— Давайте лучше план освобождения Мордевольта продумаем, — сказал Порри. — А то я чтото не очень представляю, как мы справимся с бывшими спецназовцами.
Амели вздохнула и выскользнула из комнаты.
Один за другим Мерги и Порри обсудили и отвергли три варианта освобождения заложника. Все варианты связывали две вещи: описание действий Мергионы («А потом я быстренько расшвыриваю охрану...») и полная безнадежность.
— Людей мало, — наконец сдалась Пейджер, — было бы вас человек сорок, вы бы нанесли отвлекающий удар, а я быстренько...
— ...а я вам людей привел! — сообщил Кряко, перешагивая порог. — Почти сорок человек. Профессора Мордевольта вызволять.
— Что?! — Мергиона поднялась в стойку «Татарский дракон вышвыривает непрошеных гостей».
— Это я виновата! — весело отозвалась из толпы Амели. — Я все рассказала Кряко, чтобы он не переживал, он обрадовался...
— ...и поделился радостью со всем курсом, — заключил Порри.
— Почти сорок человек, — гордо заявил Малхой. — Они с радостью отдадут свои жизни...
Толпящиеся за его спиной однокурсники скептически забубнили.
— Ты за всех не говори, — выразил общее мнение Оливье Форест. — Насчет жизни мы еще посмотрим, но поучаствовать в таком веселом деле мы не против. Особенно если с фейерверками. Порри и Мерги переглянулись.
— В веселом деле? А Амели вам сказала, что мы собираемся напасть на террористов?
— Сказала, — сказал Кряко. — Потому все и пришли. Все хотят спасти профессора Мордевольта.
— И пусть потом попробует в следующем семестре зачет автоматом не поставить, — рационализировал романтическое заявление сокурсника Форест.
— Но это же опасно, — строго произнесла Амели. — А вы еще дети.
— Такие же дети, как и вы, — отрезал Оливье. — Зря нас, что ли, Клинч на стадионе наукам учил?
— А все подвиги вам достаются, — сказал Грэбб.
— А мы что, хуже? — сказал Койл.
Порри посмотрел на доверчиво поблескивающие очки Кряко. «Может, если он сам подвиг совершит, то хоть перестанет за мной таскаться?»
— Ладно, — сказал он. — Пойдете с нами. При условии строгой дисциплины и четкого выполнения команд.
— Ну это уж как водится, — рассудительно произнес Оливье. — Мы ж понимаем, война.
— Так, — Порри глянул на часы, — в нашем распоряжении часа четыре. Потом взрослые нас хватятся.
— Так много?
— Они ведь Каменного Философа допрашивают. А это такое дело, которое быстро не делается.

Дело, которое быстро не делается


— Явился, предатель, — пробурчал Каменный Философ.
Первый Браунинг покосился на Тотктонаду. Тотктонада взглянул на Лужжа. Лужж переадресовал взгляд Клинчу. Клинч нахмурился на Асса. Асс грозно уставился на Бальбо. Бальбо честно посмотрел на Асса. Асс оглянулся на второго Браунинга. Второй Браунинг бросил на Тотктонаду вопросительный взгляд. Тотктонада бросил на первого Браунинга утвердительный взгляд. Браунинги применили уточняющий и сомневающийся взгляды, но Тотктонада повторил свой утвердительный. Тогда Браунинги...
— Это он про меня, — сказал Сен, у которого началось легкое головокружение. — За то, что я не дал осчастливить хочугами племя Каменных Философов.
— Не хочугами! — воскликнул Философ. — А чистыми концентрированными желаниями, без добавок и примесей! А теперь подумай, коварный предатель Сен Аесли, об этих несчастных, которых ты лишил надежд, устремлений, мечтаний, которых ты обрек на века бессмысленного философского прозябания...
— Какие века? — возмутился Асс. — У нас срочное уголовное дело! Здесь следствие, допрос и все такое! Рюкзачини, ведите протокол.
Бальбо степенно поклонился и направился к выходу.
— Вы разве не будете присутствовать при допросе? — опешил Фантом.
— А зачем? Здесь меня будут отвлекать.
И скромно ушел. Торшер Амели с готовностью мигнул.
— Я лиру посвятить готов слепой божественной Фемиде, что света никогда не видит, но внемлет речи звонких строф!
— Терминологию нужно уточнить, — заметил следователь. — Не «внемлет», а «снимает показания». И не «Фемиде», а «младшему следователю Фантому Ассу». А в целом сгодится. Приступим к допросу. Обвиняемый Каменный Философ по имени Песочный Куличик, где вы находились в момент совершения вами преступления?
Песочный Куличик от удовольствия даже зацокал языком.
— Хороший вопрос.
— Плохой ответ! — следователь хлопнул рукой по столу. — Больно! Отвечайте точно и ясно.
— Точность и ясность... Давайте определим термины.
— Преступник отпирается! — Фантом хлопнул по столу второй рукой. — Ай! Занесите в протокол!
— Допрос никак не начинался, — продекламировал Торшер, — философ просто отпирался[#].
— С удовольствием отвечу на любой вопрос, — заявил Куличик, — все слова в котором четко определены и имеют однозначный смысл. Например, слово «где»...
— Вот! Типичная логика преступников! Мало того, что они совершают преступления, так еще и всячески препятствуют правоохранительным органам! — Асс посмотрел на руки, понял, что целые кончились, и с надеждой покосился в сторону начальства.
— Господин Куличик, — сказал правый Браунинг, — отбросим формальности...
— Отбросим формальности, — вполголоса прокомментировал Торшер, — вернемся к реальности.
— Вернемся к реальности, — согласился левый Браунинг. — Давайте вы просто расскажете нам о последних событиях и своем в них участии.
— О последних?.. — Песочный Куличик наклонил туловище влево, а затем вправо. Сен понял, что бывший Первертский талисман колеблется.
— С самого начала! — влез Асс. «Это он зря», — подумал Сен.
— С начала так с начала, — сказал Куличик, — Сначала были камни...
Через полтора часа рассказ был грубо прерван Фантомом Ассом, который захрапел[#]. Сен еще раз поразился предусмотрительности Тотктонады — тот, вопервых, дремал с самого начала, вовторых, делал это почти бесшумно.
— Я, пожалуй, соглашусь с младшим следователем, — сказал один из Браунингов, стряхивая оцепенение. — Все это чрезвычайно любопытно и потрясающе неуместно. Уважаемый Куличик, давайте пропустим следующую тысячу лет и перейдем ближе к интересующему нас делу.
— Конечно, — горько сказал Философ, — вам только чистосердечные явки с повинной подавай. Вы хоть слушали или только делали вид, как этот?
Куличик пренебрежительно кивнул в сторону Асса.
— Ты сладкозвучен, как Орфей, — встрепенулся Торшер, — но одолел его Морфей.
— Слабак, — сказал Клинч, — вот наш комполка однажды выстроил нас на плацу и весь Устав утренней службы наизусть прочитал. Голос сорвал, а мы даже не чирикнули.
— Мы слушали, — сказал Браунинг.
— Внимательно, — сказал второй Браунинг.
— И даже все поняли, — продолжил Югорус Лужж. — Две с половиной тысячи лет назад в вас попала хочуга Идеального Приготовления Пищи из семейства кулинарных хочуг. Вы ушли из племени, долго скитались и кормили всех, кто попадался на пути. Кушанья, которые вы готовили, были такими удачными...
— Не удачными, — поправил пастора зардевшийся Философ. — Идеальными.
— Такими неудачными... то есть идеальными, что всякий, кто начинал их есть, уже не мог остановиться. Что, в частности, стало причиной падения Римской империи.
— А теперь расскажите, что было дальше, — сказал первый Браунинг. — И постарайтесь при этом быть таким же лаконичным, как уважаемый ректор.
Даже поэтический светильник поддержал следователей:
— Краткость — сестра. Даешь нагора!
— Вот это стихи! — одобрил Клинч. — Хорошую строевую песню можно сложить.
— Ладно, буду лаконичным, — вздохнул мыслитель. — Тем более, что времена пошли скучные. Маги перестали притворяться богами и начали прятаться от мудлов. А мудлы, соответственно, принялись охотиться за магами.
— А вы не путаете причину со следствием? — подал голос Тотктонада, о чьем присутствии уже забыли. Незаметное присутствие было фирменным трюком серого министра.
— Что? — голос непосредственного начальника разбудил Фантома. — Обвиняемый опять путает следствие? Ах, негодяй!..
— Рыбкиуснуливпруду,  — сказал Тотктонада, и Асс послушно забулькал.
— Спасибо тебе, добрый волшебник, — сказал Куличик. — Скитания в условиях средневековья и инквизиции стали куда менее комфортными. Несколько раз меня побивали камнями, а один раз пытались сжечь. Еще пара веков, и из меня бы вышел настоящий валуншатун — и не дай вам Мерлин повстречаться с валуномшатуном, бессмысленным и беспощадным! Но тут попался мне хороший человек, Бубльгум.
— Бубльгум, — сказал Клинч.
— Бубльгум, — повторили Браунинги.
Торшер, которому понравился лаконичный стиль, добавил:
— Бубльгум — великий ум.
— Да, Бубльгум. Хоть и маг, а кремень! Базальт! Малахит! Приютил меня, поселил в школе, взял на должность талисмана и реликвии. Разрешил готовить. Правда, лишь раз в год — в Вальпургиеву полночь. Даже помог рецепт подобрать — песочные тортики. Только почемуто как ни приготовлю, так все кудато пропадают... А песочные тортики надо есть с пылу с жару, через полчаса они каменеют и на зубах хрустят...
— Свежий торт, — отрубил Торшер, — высший сорт!
— От сладкого и от твердого, — проявил познания в диетологии завхоз, — зубы портятся.
«Понятно, куда все пропадали, — усмехнулся Сен. — В Вальпургиеву полночь все или на шабаше, или на мальчишнике».
— Так век за веком я сидел на своем постаменте. Время от времени ко мне приходили с вопросами, чтото я им отвечал, всякие глупости, но им нравилось. Желание заниматься кулинарией понемногу слабело, и я притерпелся, привык, смирился... А потом пришли они.
— Они?
— Сначала я думал, что это он. Но потом оказалось, что это они.
— Он? Они? — зажегся от нетерпения светильник. — Объясняй, не тяни!
— Он — это Гаттер. Они — это Гаттер, Пейджер и предатель.
— Предатель?
— Это я, — сказал Аесли.
— Хоть не отпирается, — проворчал Философ. — Честный... предатель. После того как меня трижды разбили и трижды собрали по кусочкам, в голове моей чтото сместилось. Я решил начать новую жизнь и посоветоваться с самым мудрым, благородным и добрым магом, которого я знал...
— С Бубльгумом, — подсказал Аесли.
— Умный... предатель. И тут внезапно выяснилось, что Бубльгум уже не ректор. Что стараниями этих Гаттера, Пейджер и...
— И меня, — вставил Сен, которому уже порядком надоело, что его называют предателем.
— И этого предателя мудрый, благородный и добрый маг заключен в Безмозглон. И в марте я отправился за советом туда.
— Вы пошли через всю Британию в Безмозглон? — усомнился Лужж. — И вас никто не увидел? И в школе никто не заметил вашего отсутствия?
— Каменный гость, — продекламировал Торшер, — прокрался насквозь!
— «Прокрался»? Нет, этого не понадобилось. Стены Безмозглона сложены из того же камня, что и я, и когда Бубльгум прикрепил к стене мой портрет, мне не составило труда не сходя с места силой мысли перенестись в его темницу.
— Ого, — сказал Тотктонада. — А вы и сейчас можете перенестись силой мысли?
— Сейчас — нет, — Философ досадливо махнул рукой на стену. — Обои, будь они неладны!
— А что обои?
— Что? Обои? — глаза Куличика забегали, негромко стукаясь о каменные веки. — А что обои? Кто сказал обои?..
— Каменьножницыпергамент, — сказал Сен. — Пергамент побеждает камень. Ну и прочая бумага тоже. Разумный камень не может проникнуть сквозь бумажные обои.
— Дважды предатель! — с чувством произнес Философ и отвернулся.
— Попался, голубчик! — обрадовался Клинч. — Теперь не рыпайся, а то живо повяжем!
И завхоз погрозил каменному пленнику рулоном бумаги для заклейки окон.
— Любопытно, — пробормотал Тотктонада. — И что, благородный маг дал вам хороший совет?
— О, — тут же забыл об обиде Куличик, — это был чудо что за совет!
«Кажется, я знаю, что посоветовал Бубльгум, — подумал Аесли. — Но промолчу, а то еще стану трижды предателем, а это уже чересчур».
— Бубльгум спросил, хочу ли я стать таким же, как другие Каменные Философы. Я сказал, что хочу, но не могу. И он сказал: «Тогда сделай их такими же, как ты сам».
«Ну? — сказал себе Сен. — А я что говорил? То есть, а я что промолчал?»
— Два месяца я думал, как сделать соплеменников похожими на меня. И в последнюю Вальпургиеву ночь, когда я месил тесто для тортиков, которых никто не попробует, ответ буквально упал с неба. Хочуги! Надо всего лишь вернуться в Стоунхендж и открыть проход в Тот Мир! И мне это почти удалось, если бы не...
— Этот предатель, — сказал Сен.
— Если бы не этот Сен Аесли, — Куличик хрустнул каменными зубами и, спохватившись, добавил: — Предатель!
— Понятно, — вздохнул Браунинг. — И в качестве платы за отличный совет Бубльгум потребовал от вас содействовать заговорщикам?
— Заговорщикам? Каким заговорщикам?
— Поздно отпираться! — закричал Фантом Асс, который, оказывается, уже проснулся, но не подавал вида. — Вся преступная сеть раскрыта! Бубльгум из Безмозглона руководил Каменным Философом, а Философ через записки руководил обезмаженными! Онто и устроил похищение Мордевольта!
— Какое страшное и подлое коварство, — Торшер не выдержал и перешел на свой обычный стиль, — бунтовщиков настроить на бунтарство!
— Какие бунтовщики? — изумился Куличик. — Какое похищение Мордевольта? Что за бред!
— Бред? Хахаха! Сейчас вы узнаете, что такое настоящий бред! У меня все записи есть, с ухогорлоноса снятые! Вот. 1 мая, 5:08 утра, после ликвидации прорыва хочуг — «Разве ваш Гаргантюа такое может? Ничего, в следующий раз еще чтонибудь придумаю». А? Чего такого не может Гаргантюа? Что вы собирались придумать в другой раз?
— Рулетики, — смущенно сказал Куличик.
— Вы думали о рулетиках после того, как решили напустить на свое племя хочуг? — не поверил Лужж. — Разве такое возможно?
— Возможно, — сказал Сен. — Когда в тебе сидит хочуга, и не такое возможно.
— Не верю! — заявил Асс. — Вы наверняка в предварительном сговоре! Но это ладно, это еще рулетики, то есть цветочки! А вот вам куличики, то есть ягодки! 5 июня, 10:45 утра, сразу после похищения Мордевольта — «Полдела сделано!». Да громко так, нагло, с вызовом! Если это не улика, то я съем собственный сапог!
Клинч бросил презрительный взгляд на стоптанные ботфорты Фантома, потом — горделивый на свои сверкающие сапоги и облизнулся.
— Звучит убедительно, — сказал Браунинг. — Так какие полдела вы сделали, Куличик?
— Когда некоторые... друзья предателя меня в последний раз расколошматили, некоторые... ректоры чересчур добросовестно меня восстановили.
— И верно, — встрепенулся Лужж, — я даже специальное заклинание разработал — Попробуйоторви,  чтобы вас больше не сбивали с постамента. Как же вам удалось оторваться?
— С трудом. На одну ногу ушло полчаса.
— И ногу оторвав от постамента, — пропел Торшер, — сказал он, следуя трагедии момента: «Полдела сделано! Остались пустяки! Тому порукой мощь моей руки...»
— Уважаемый Торшер, — сказал ктото из Браунингов, — вы были великолепны, пока исповедовали лаконический стиль. Придерживайтесь его и дальше.
— Он встал и сказал...
— Еще лаконичнее. Зарифмуйте две паузы.
Светильник затих. Фантом, внимательно изучавший свой левый сапог, поднял голову и ухмыльнулся.
— Я дам вам хороший совет, подозреваемый... Да какой уже подозреваемый! Обвиняемый! Не повторяйте этих нелепых оправданий на суде, они только усугубят вашу вину.
— Я ни в чем не виноват, — твердо сказал Песочный Куличик. — Вам придется есть сапог. Хотите, я вам его испеку?
— Тогда что же от вас потребовал Бубльгум? — спросил Лужж.
— Профессор Бубльгум всего лишь посетовал, что ему скучно одному, и попросил оставить ему собеседника.
— Собеседника?
— Ну да. Я сделал ему дубля.
Браунинги в четыре глаза уставились друг на друга.
— Чьего дубля? — спросил Асс. — Своего?
— Зачем своего? Дубля Бубльгума.
— Так что же, в Безмозглоне два Бубльгума? — удивился Клинч.
— В Безмозглоне один Бубльгум, — сказал Тотктонада. — Я инспектировал «Запоздалое раскаяние» в мае — там сидел Бубльгум в единственном экземпляре.
— Может, вы сделали краткосрочного дубля, и он за месяц рассыпался? — предположил Сен.
— Какой ты всетаки неуважительный мальчик, — сказал Философ. — То есть предатель. За месяц рассыпался! Да я бы не смог так схалтурить, даже если захотел! Я сделал полноценного качественного дубля, совершенно такого же мага, как и профессор Бубльгум.
Наступило молчание, которое нарушил всхлип Торшера:
— Пойду служить столбом на улицу. Две паузы нисколько не рифмуются.
Клинч яростно говорил чтото не в рифму, но, к счастью, беззвучно.
— Что? — нахмурился Философ. — Что вы молчите?
— Уважаемый Куличик, — осторожно произнес Браунинг. — Вы уверены, что ничего не перепутали? Вы сделали мага Бубльгума?
— Я никогда ничего не путаю, — отрезал Куличик. — Кстати, Бубльгум заходил ко мне недавно, поинтересовался самочувствием, поколдовал немного и ушел.
— Когда?! — подскочил Сен. — Когда он заходил?
— За день до моего ухода... Да что случилось?
— За день до ухода... ушел 5го... 4 июня! — закричал Сен. — Тогда человек пятьдесят одновременно догадались, что надо использовать Трубу Мордевольта! Это Бубльгум запустил массовое озарение, чтобы наверняка выманить Трубу из тайника Лужжа! И во время похищения темный силуэт, который я видел в коридоре — тоже был он!
Браунинги тихо застонали.
— Феерия, — мрачно сказал Тотктонада. — Значит, Бубльгум, вопервых, на свободе, вовторых, руководит экстремистами из ВВС... точнее, делает из вялого тайного общества банду экстремистов, а втретьих, он снова маг.
— ...в бога, в душу, вешалку за ногу! — вышел в звуковой диапазон майор.
— Что значит «снова»? — уже всерьез забеспокоился Философ. — Он и был маг!
— Не был он магом, дорогой вы наш мыслитель, — устало произнес Браунинг. — Бубльгум уже двадцать лет не маг. А вы создали его копию и наделили ее магией. И восстановленный маг Бубльгум, оставив в Безмозглоне свою копию... точнее, свой оригинал, сбежал. Все стало на свои места.
— Одно неясно, — сказал Сен. — Разве можно копию мудла сделать магом?
Лужж отрицательно качнул головой.
— Нельзя. Это противоречит закону сохранения магии.
— Я преступник... — потрясенно прошептал Песочный Куличик. — Я нарушил закон сохранения магии...
К хрусту страдающего камня внезапно добавился тонкий противный визг.
— Минутку, — сказал Тотктонада, подняв руку к уху. — У меня срочное сообщение.
Дослушав, он опустил рукав и оттуда выскользнула обессилевшая летучая мышканорушка.
— Мордевольта уже освобождают, — ровным голосом произнес серый министр.
— Ну вот, давно бы так! — обрадовался Лужж. — Это ваши десантники?
— Нет. Это ваш первый курс.
— Дети?! Освобождают Мордевольта? Вы серьезно?
— Они — серьезно. Сейчас в Напотейтоу идет самый что ни на есть серьезный взрослый штурм.

Самый что ми на есть серьезный взрослый штурм


— Атаковать начинаем по моему сигналу! — завершил изложение плана битвы Гаттер, окинул взглядом верные войска и почувствовал себя настоящим полководцем.
Командиры подразделений почувствовали важность момента и ответственность за рядовой состав. Кряко почувствовал себя на восьмом небе от осознания собственного вклада в дело любимого Порри. Только Мергиона почувствовала, что они зря теряют время. Она хорошо помнила грандиозные приготовления к битве народов в австралийской пустыне из книги «Личное дело Мергионы», и чем все это закончилось.
— Да ерунда это все! — заявила она. — Навалимся всем скопом с дикими криками, они и разбегутся!
— А если не разбегутся? — возразил настоящий полководец. — Там всетаки взрослые бойцы. Нужна психологическая диверсия. Начинает Амели. Усилитель голоса готов?

* * *

— Движение на северовостоке! — доложил наблюдатель начальнику охраны.
— Направление?
— На нас.
— Предполагаемое время прибытия?
— Десять минут.
— Дежурный! — начальник охраны поднял рацию. — Общая тревога! Скрытно занять места по варианту «С»!

* * *

— Кажется, не заметили! — Оливье Форест в предвкушении лучшей проказы в своей жизни мелко дрожал.
— Ничего, — недобро усмехнулась Мерги, — сейчас заметят! Давай, подружка!
— Всем прикрыть уши! — командирским шепотом приказал Гаттер и первым нацепил наушники.
— Извините, пожалуйста, — сказала Амели, глубоко вздохнула и включила усилитель голоса.

* * *

— Движение прекращено! — доложило сразу несколько наблюдателей.
— Перегруппировались, — кивнул командир. — Всем приготовиться к...
Договорить он не успел. И приготовиться никто не успел. Да и можно ли приготовиться к невообразимому, терзающему уши, сердце и другие внутренние органы девичьему плачу? Безутешные рыдания Амели обрушились на людей в масках, словно массированная артподготовка, и выявили тот факт, что в линии обороны есть женщины.
Когдато эти женщины были Арнольдамидобровольцами и могли броситься на превосходящие силы Мордевольта с голыми руками, но трогательные завывания Пулен привели их в состояние полной небоеспособности. Одни зажали уши руками, другие пустили сквозь прорезь прицела слезу, а некоторые даже принялись высовываться из укрытий, чтобы найти и защитить бедного обиженного ребенка.
— Отставить! — шепотом ругались командиры отделений. — Это провокация! Держать оборону! Надеть персональные сферы Фигвамера!

* * *

— Ну, подруга, ты и ревешь, — Мерги шмыгнула носом и рукавом вытерла глаза, — даже меня проняло.
— Я еще могу! — обрадовалась Амели. — Я так часа два продержусь!
— Мы не продержимся! — буркнул Порри, старательно отворачиваясь. — Давай по моей команде еще одну серию, а мы пока переместимся поближе. Эй, на флангах! Приготовиться ко второму этапу!

* * *

Вторая волна воя прошла впустую, отскакивая от персональных сфер Фигвамера, как теоретическая магия от головы Оливье Фореста.
— Они пошли в атаку! — раздался голос адъютанта в переговорном устройстве.
— Вижу, — ответил командир, — открыть огонь на поражение... то есть на перепугивание!
Над дачей Бубльгума взлетела магическая красная ракета, разделилась на два десятка маленьких ракеток, которые шмыгнули в бойницы и зависли над бойцами. Как только ракетки одновременно хлопнули по головам, люди в масках открыли огонь.

* * *

— Вот они, планы твои! — орала Пейджер, закатившись за какойто куст. — Надо было сразу бежать и захватывать!
Порри воздержался от возражений, поскольку лежал в неглубокой (но достаточно широкой) луже. Да и пули, весело свистевшие над головой, не очень располагали к дискуссии.
План трещал по всем швам. Какимто чудом никто из воспитанников Клинча пока не пострадал, хотя огонь обороняющихся был очень плотным. Продолжить стремительную атаку без потерь в живой силе можно было только ползком, прижимаясь к самой земле, а еще лучше — прорываясь внутри земли.
Даже Амели сообразила, что дело неладно, и прекратила акустическую подготовку.
— Эгегей! — прогремел над полем брани ее испуганный голос. — Что случилось? Я опять все испортила? Вы где? Мне тут одной страшно! Я к вам!
— Куда, бестолочь? — закричала Мергиона. — Падай, падай на землю!
— Как же я упаду? — жалобно, но непреклонно возразила Пулен. — У меня чистой блузки с собой нету.
Презрев опасность, Порри приподнялся и глянул через плечо. Амели, вздрагивая от свиста пуль, шла на штурм, аккуратно переступая кочки, лужи и боевых товарищей.

* * *

— Цель в глубине атаки! Идет в полный рост! На выстрелы не реагирует!
— Ну что ж, — произнес командир, — господин Тотктонада, вы сами меня вынудили! Остановить стрельбу! Зарядить...
— Ой, мамочка! — грянуло со стороны нападающих.
— Мать честная! — ахнул в наушниках голос адъютанта. — Это ж соседская девчонка, Мели Пуленовская!

* * *

— Ой, мамочка! — взвизгнула Амели, сбитая с ног стремительной подругой.
— Пулю в лоб давно не получала? — заорала Мерги, затаскивая ее под холмик, где уже обосновался Оливье. — Выруби ты эту говорилку!
Амели послушно щелкнула выключателем усилителя голоса.
— А ты чего тут разлегся? — накинулась Пейджер на Фореста. — Двинься, слышишь, как пули свистят?
— Не слышу!
Мерги замолчала. Действительно, стрельба прекратилась.
— И насчет пуль я не уверен, — сказал Оливье, — что это пули. Амели полчаса под огнем разгуливала, а ты видишь на ней хоть одну дырку?
— Вот, — принялась жаловаться Пулен, — рукав почти оторван. И пуговица на одной нитке висит. И вот еще...
— Нет, дырки от пуль!
Пока Мергиона сосредоточенно искала на Амели ранения (желательно смертельные), Оливье насадил на прутик кепку и приподнял ее над холмиком. Кепка тут же оказалась под плотным огнем. Выждав несколько секунд, Форест опустил головной убор и продемонстрировал его целость и сохранность девочкам. Свист прекратился.
— Сдается мне, — сказал главный хулиган Первертса, — эти пули только свистеть и умеют.

* * *

Командир похитителей Мордевольта пребывал в растерянности. По плану, если пальба безвредными, хотя и очень эффектными свистами не отпугнет нападающих, автоматы следовало зарядить настоящими патронами. Но теперь, когда выяснилось, что среди штурмующих есть дети... Почему дети? Откуда?
Командир поднял бинокль. Честно говоря, у него тоже племянник учился в Первертсе.

* * *

— Переходим ко второму этапу! — прокричал Порри.
Первокурсники принялись торопливо запихивать в рот «ДраконМинт» — гордость Гаттера. По его замыслу, эта гремучая смесь должна была превратить кучку обнаглевших детишек в орду огнедышащих воинов.
— Мерги! — скомандовал Гаттер, когда посчитал, что все уже готовы. — Поджигай! Всем встать!
— Прометеус! —  гаркнула Пейджер, и поднявшиеся в полный рост Оливье и Гаттер дружно выдохнули огонь.
К сожалению, полководецизобретатель не учел, что после выдоха человек обычно делает вдох. Когда воздух в легких закончился, огнедышащим бойцам пришлось втянуть магическохимический огонь в себя. Порри очень порадовался, что догадался сделать огонь холодным — и тут же огорчился, что не догадался сделать его бездымным. Теперь из глоток атакующих валил густой дым.
Многие из тех, кто пытался изображать драконов в положении лежа, вскочили на ноги, пытаясь откашляться.

* * *

— Огонь! — сообщил наблюдатель. — Не в смысле стрельбы, а в смысле пламени!
— Да нет, — командир обводил биноклем атакующих, которые один за другим вставали в полный рост, — это дым.
— Дымовая завеса? — предположил адъютант.
— Шрек твою так! — выругался командир, уткнувшись взглядом в одну из фигур. — Это ж мой племяш Оливье! Он что, курит?!

* * *

Несмотря на провал, идея с «ДраконМинтом» завершилась полным успехом: ни одного свиста не вылетело со стороны усадьбы.
— Агакхакха! — то ли прокричал, то ли прокашлял Порри. — Оникхикхи испукхагались! Следуюкхакхающий пункхекхе...
— Хватит с нас твоих пунктов! — Мерги даже не пыталась совать в рот всякую дрянь, поэтому ее приказы отличались четкостью и разборчивостью. — Вперед, сынки! За Первертс! За Мордевольта! За Клинча!
Имя майора подействовало магически (хотя Пейджер совсем не колдовала): с дружными воплями «Даешь!», «Давай!» и «Щас как дам!» первокурсники бросились на штурм.

* * *

То там, то сям в рядах защитников усадьбы раздавались легкие хлопки — это озадаченные бойцы снимали персональные сферы Фигвамера, которые хорошо защищали в бою, но лишали возможности обсудить невиданную ситуацию.
— Это ж мой Фредди!
— Мой крестник, Мерлином клянусь!
— Неужели Люси?
Командир понимал, что ситуация безвыходная. Стрелять по детям нельзя... Пойти в контратаку и в рукопашном бою отодрать нахалятам уши? В бинокль он рассмотрел в руках атакующих волшебные палочки, приведенные в боевую готовность. Так что еще неизвестно, кто тут кому уши надерет...
— Командир! — адъютант ткнул пальцем в ближайшую (и самую стремительно приближающуюся) фигурку. — Это, никак, дочка Брэда, Мерги.
— Мергиона Пейджер?!
Командир решился.
— Срочная эвакуация! — скомандовал он. — Лейтенант! Открывайте тревожный чемоданчик!
Через сорок пять секунд (строго по нормативу!) последний защитник усадьбы скрылся в недрах портативного портала. Если бы Мерги успела добежать, она, несомненно, обнаружила бы в нем полное сходство с порталом, через который в мае уходили похитители ухогорлоносов.

* * *

Но Мергиона не успела добежать. Когда до усадьбы оставалось какихнибудь сто метров, воздух перед ней резко сгустился, и здоровенный детина в камуфляже вывалился прямо под ноги. Девочка метнулась в сторону, но и там оказался десантник.
Гвардия Тотктонады не зря ела свой хлеб, тушенку, бисквиты, гречневую кашу, жареный хек, а по праздникам — телячьи котлеты. Не успела Мерги крикнуть «А ну, посторонись!», как бывшая дача Бубльгума оказалась в плотном кольце.
Десантники в мановение волшебной дубинки[#] оттеснили атакующих детей, сбили их в кучу и эвакуировали в безопасное место служебным заклинанием Шпакиулетели.
Напрасно первокурсники голосили о том, что они и так уже всех победили, напрасно Гаттер требовал отвести его к Тотктонаде, Браунингу, другому Браунингу или любому другому главному. Напрасно Мергиона колошматила ментодеров пятками. Все было бесполезно.
Похитители Мордевольта ускользнули от справедливого возмездия и уже находились очень, очень далеко от дачи Бубльгума.

Очень, очень далеко от дачи Бубльгума

— Все, — заявила Долорес, — сейчас точно появится. В последний, сто сорок седьмой раз открываю шкатулку, и...
...И вместо шкатулки в стене открылась дверца аварийного портала.
«Авария! — замигала на ней красная надпись. — Пробейте проход молотком!»
— Это же наша охрана Мордевольта, — заволновалась предводительница, проделывая проход заклинанием Молотокуменя.  — Что там такое случилось?
Случилось два десятка вооруженных людей, вывалившихся из портала и тут же выстроившихся в две шеренги. Последним из угасающего прохода вынырнул старший группы, сержант Бух Ли.
— Госпожа Пузотелик! — отрапортовал он. — Группа прикрытия успешно эвакуирована! Потерь нет! Раненых нет!
— Мозгов нет! — закончила Долорес, сжав губы в ниточку. — Группа прикрытия... А где тот, кого вы прикрывали? Мордевольт где?
— Ах ты... — Бух Ли был очень вежливым сержантом, поэтому без лишних слов ломанулся назад в портал.
Портал встретил лоб десантника приветственным гулом. Бух повторил маневр. Портал повторил гул. Бух отошел к стене, разбежался...
— Бух!
— Хватит, мистер Ли! Или вы не видите, что портал заблокирован с той стороны. Кто на вас напал? Спецназ Тотктонады?
— Нет, мэм, — подала голос мисс Сильма с левого фланга. — Это дети.
— Что за чушь?! Какие дети?
— Наши дети, — пояснил Ли, потирая каску. — Из Первертса.
— И вы убежали от детей? Не могли надавать им подзатыльников?
Бойцы переглянулись.
— Мэм, — снова позволила себе высказаться Сильма, — эти дети были очень серьезно настроены. Подзатыльниками бы не обошлось...
— Что за детский лепет! — зарычала глава ВВС.
— Там была Мергиона Пейджер, мэм.
— Допустим, — через минуту сказала миссис Пузотелик, и несколько десятков ртов судорожно выпустили воздух. — Но откуда взялась профессиональная блокада портала?
— Так бывает, — Бух Ли снял каску и принялся изучать вмятины, — когда в дело вступают антитеррористические подразделения.

В дело вступают антитеррористические подразделения


Снопы боевых заклинаний взрывали землю, срубали кусты, сталкивались в голубом июльском небе и бесшумно рассыпались разноцветными салютами. Десантники неслышно грохотали сапогами, командиры беззвучно орали команды, к полю битвы белыми призраками подлетали кареты скорой помощи. Орлы майора Клинча грамотными тактическими перемещениями теснили элитных бойцов.
Сен отнял от глаз армейский бинокль и усмехнулся. Мергиона будет довольна.
Безопасное место, куда ментодеры эвакуировали первокурсников, очень скоро перестало быть безопасным. Пейджер и Гаттер быстро пришли в себя, перегруппировали отброшенные спецназом силы самодеятельных освободителей Мордевольта, и теперь подразделения Тотктонады с большим трудом сдерживали их освободительный порыв.
— Мы не сдержим их! — прохрипел из переговорного устройства голос элитного командира. — Нужна подмога!
— Орлы, — Клинч промокнул воображаемым платком краешек глаза. — Сынки. Дочки.
— Орлы, — неодобрительно повторил Браунинг. — Тотктонада, почему ваши десантники не могут справиться с первокурсниками?
— Мои десантники не обучены воевать с врагом, которого нельзя даже ушибить, — холодно ответил серый министр. — А вот что за дисциплина у ваших подопечных, профессор Лужж?
— Детей обидели, — сказал Лужж. — Детям не дали спасти своего преподавателя. Дети имеют право на самовыражение.
— Не самое удачное время для самовыражения. А место еще менее удачное.
— Безобразие! — поддержал шефа Фантом Асс. — У нас здесь нависла опасность! У нас здесь образовалась чрезвычайная ситуация! У нас здесь выросло гнездо террористов! А отборные ментодеры нянчатся с детишками!
Сен посмотрел на дачу Бубльгума, возвышавшуюся в двухстах метрах от временного командного пункта. Гнездо террористов выглядело удивительно мирно. В палисаднике копошились домовые, беззаботно чтото друг у друга воровавшие. По периметру залегли оставшиеся в распоряжении Тотктонады бойцы спецназа. Других признаков чрезвычайной ситуации Аесли не заметил.
Браунинги перемолвились парой слов, после чего один из пасторов поднялся в воздух и унесся в направлении сражения. Через минуту боевые действия затихли.
— Начались переговоры, — объяснил второй Браунинг.
— Вы придумали, что предложить детям в обмен на освобождение Мордевольта? — удивился Лужж. — В смысле, в обмен на неучастие в освобождении Мордевольта.
— Нет, мой напарник будет импровизировать. В любом случае, время он потянет, и давайте используем это время с пользой.
— Правильно! — воскликнул отставной майор Клинч. — Займемся штурмом! Разнесем дачу Бубльгума! Давно пора!
— При штурме террористы могут убить заложника, — сказал Тотктонада.
— Что делать? В таких операциях всегда гибнет одиндва заложника. Считается допустимым потерять до двадцати процентов.
— Там один заложник, — сказал Лужж. — Если его убьют, мы потеряем сто процентов.
— Это не дело, — согласился майор, — нужно придумать, как сократить потери до двадцати процентов.
Военные советники задумались, какими двадцатью процентами Мордевольта они готовы пожертвовать.
— Там ведь еще и мирное население есть, — сказал Сен. — Домовые.
— Тоже мне, население, — фыркнул Клинч. — Воры и тунеядцы! Моя бы воля, я бы им воли не давал!
— Нет, так не годится, — Лужж не мог допустить гибели полусотни безвинных воришек и тунеядцев. — Я их оттуда незаметно, не привлекая внимания, выведу, а вы пока начинайте переговоры...
И ректор исчез в ворохе зеленых искорок астрального перехода.
— Какие переговоры?! — возмутился Клинч. — Никаких переговоров с террористами! Никаких уступок похитителям! Вы еще им палец в рот положите! Так они повадятся похищать Мордевольта каждую неделю!
— Мы не можем рисковать жизнью профессора, — сказал Браунинг. — Надо хотя бы попробовать договориться.
— Согласен, — кивнул Тотктонада. — А пока вы будете договариваться, мы подготовим штурм. Не смотрите на меня так, Браунинг, штурмовать будем только в крайнем случае. Начинайте переговоры, я проверю готовность бойцов.
Аесли повертел головой и подумал, что серый министр даже исчезать умеет с высокой степенью секретности. По крайней мере Сен не заметил, чтобы он заметил, как Тотктонада исчез.
— Вы заметили, что нас становится все меньше и меньше? — нервно спросил Асс. — Было девять, осталось пятеро... А где Тотктонада? Ну вот, уже четверо!
— Да, — согласился Браунинг, — надо поторопиться. Только, прежде чем начать переговоры, неплохо бы понять, какие требования могут выдвинуть террористы?
— Если там Бубльгум, — сказал Клинч, — он нам такое выдвинет! Не помните, что ли, как он задвигал раньше? Мощно задвигал!
— Вряд ли там Бубльгум, — не согласился пастор. — Бубльгум это ведь... это...
— Бубльгум — великий ум! — припомнил Асс одну из лаконичных формулировок оставшегося в школе Торшера.
— Спасибо, младший следователь. Не станет великий ум околачиваться на осажденной даче. Наверняка там только простые террористы.
— Чтобы понять логику простых террористов, — сказал Сен, — нужно встать на их точку зрения.
— Правильно! — обрадовался Браунинг. — Итак, кому из нас наиболее близка логика террористов?

Логика террористов


— Ни за что! Никогда майор Клинч не вставал на сторону террористов! И капитан Клинч! И старший лейтенант Клинч! И...
— Я все понял, майор, — прервал автобиографию завхоза Браунинг. — Вам логика террористов чужда. Мне, к сожалению, тоже. Может быть вы, мистер Асс? Вы ведь хорошо понимаете психологию преступников?
— Преступников? — Асс улыбнулся, как будто вспомнил о чемто очень приятном. — Да я их знаю, как родных!
— Отлично. Тогда какие требования могут выдвинуть террористы?
— Это очень легкий вопрос! — Асс скрестил руки на груди. — Они могут выдвинуть любые требования.
— Логично, — пригорюнился Браунинг, — но бессмысленно.
— А какие требования, — пришел на выручку Сен, — террористы выдвинут в первую очередь? Вот вы что бы потребовали?
— Всеобщих арестов, — загорелся Фантом, — допросов с пристрастием, допросов со страстью и допросов с безрассудством. Предъявления обвинения всему населению...
— Нетнет, — остановил его Аесли, — забудьте, что вы следователь. Вы террорист. Вы захватили Мордевольта, а тут мы такие, с батальоном спецназа. Что вы от нас потребуете?
Асс задумался, потом снял значок следователя, сунул в карман и облегченно начал:
— Значит, так. Вы убираете всех своих головорезов от дома. Иначе я отрежу заложнику ухо. И буду отрезать каждый час по уху, пока вы не уберетесь!
— Экстравагантно, но любопытно, — Браунинг принялся делать заметки в блокноте.
— А то! — воодушевился Фантом. — Что там дальше... А! Оружие. Патроны к оружию. Дракона на крышу. И новый паспорт. И денег. И наградной кинжал. И внеочередное звание...
— Не увлекайтесь, — попросил Сен, — помните о своем преступном статусе.
Асс почесал горло, неожиданно сплюнул сквозь зубы и повернулся к Браунингу. Харя у него при этом сделалась самая что ни на есть бандитская.
— Слухай сюды, начальник, — прохрипел он, — чтоб через час дракон был на стремени...
— На стрёме, — поправил Браунинг, продолжая быстро записывать.
— Мешок деньжат, фунтов[#] на сто, в мелких, как пыль, купюрах. Сивки...
— Ксивы.
— Малахит.
— Марафет.
— Воланы.
— Волыны.
— И все дела!
— То есть еду, питье и теплые вещи?
— Типа того. А то мы вашего фраерка разом забрызгаем.
— Замочим.
— И быро!
— В течение часа? Мы не успеем.
Браунинг все активнее входил в роль опытного переговорщика с террористами.
— И чтобы без глупостей! — в Фантоме явно погиб талантливый захватчик заложников (а может, не погиб еще).
— Каких глупостей?
— Бугаев ваших в хвостовом отсеке чтобы не было! И денежки без сонного газа!
— Это мысль, — пробормотал Браунинг, делающий заметки.
— А если почую колдунство, начну шмалять куда попало! Ух, я начну шмалять! Ух, я начну...
Тут разошедшийся Асс приблизился к Клинчу на расстояние вытянутого удушающего захвата, который незамедлительно последовал.
— Попался, голубчик! — провозгласил Клинч свой боевой клич и принялся вязать рукиноги перевоплотившемуся младшему следователю. Отставной майор тоже легко входил в роль.
— Отпустите! — орал Асс. — Валики позорные!
— Волки, — поправил Браунинг, закончив пометки. — Благодарю вас. Мистер Клинч, отпустите, пожалуйста, одного из наших самых талантливых следователей.
Майор повертел головой в поисках талантливого следователя, уставился на Фантома, чтото понял и слез с лжетеррориста. Особого раскаяния он при этом не выказал.
— Я жаловаться буду, — плаксиво заявил Фантом. — Я этого так не оставлю. Тотктонада! Тотктонада!
Младший следователь убежал искать старшего начальника, и Браунинг спрятал блокнот.
— Ну что ж, — сказал католический пастор, он же великий сыщик, он же могучий маг, он же исполняющий обязанности премьерминистра[#]. — Пора начинать тяжелые и длительные переговоры.

Тяжелые и длительные переговоры


Около заднего двора дачи Бубльгума показалась тележка, доверху груженая разноцветными коробками и запряженная задумчивым страусом эму. Голову страуса украшали большие оленьи рога, а управлял тележкой седобородый дедушка в красном полушубке.
— Где бы мне оставить эту гору ценных предметов? — громко вопрошал возница. — Хохохо? У меня же столько всего дорогостоящего: часы, украшения, одежда, полные бутылки, деньги... А не отвезти ли мне все это воооон к тому далекому дубу, а самому поспать часика тричетыре? Да, точно, поеду к дубу со сломанной верхушкой. К дууубу!
И старичок неспешно направился в оглашенном направлении. Его сопровождало 150 внимательных глаз. Через десять минут все домовое население усадьбы затаилось вокруг дуба со сломанной верхушкой. Через одиннадцать минут дедушка вскочил и обернулся ректором Первертса Югорусом Лужжем.
— Задержамусдовыяснямуса [#]!
Домовые заныли и, не имея возможности сдвинуться с места, чтобы начать расхищать или драться, принялись воровать близлежащие желуди и кидаться ими друг в друга. Фальшивый дедушка оседлал эму и подскакал к командному пункту.
— Ну как, ловко я их? — спросил страус, горделиво кося круглым глазом.
— Ловко, — сказал Клинч. — СантаКлаус в июне. Решили не привлекать внимания?
— В июне? — Страус уменьшился до размеров воробья и вскочил ректору на плечо. — Ну, поскольку СантаКлауса на самом деле не существует, я счел это несущественным.
— Как бы то ни было, — сказал Браунинг, превращая четки в белый флаг, — мирное население выведено, можно начинать.
Он вышел из укрытия и отправился к логову террористов. Следом за ним пополз командный пункт с Лужжем, Клинчем и Сеном на борту — это ректор, по своему обыкновению не привлекая внимания, придвигался ближе к месту событий.
Пастор подошел к дверям дачи и остановился, высоко подняв флаг. Командный пункт незаметно застыл в десяти шагах сзади.
— С вами говорит исполняющий обязанности премьерминистра! — крикнул Браунинг. — Каковы ваши условия освобождения профессора Мордевольта?
Террористы в осажденном гнезде не отреагировали.
— Призадумались, — прошептал Клинч. — Небось, условия выдумывают. Ну ничего, пусть только высунутся, видишь, профессионалы наготове. Посмотри, посмотри, поучись, в жизни пригодится.
Сен впервые наблюдал за работой профессионалов при штурме укрепленного здания. Слева от входа притаилось двое спецназовцев, справа — еще двое. Время от времени они показывали друг другу то пальцы, то кулак, то ладонь.
— Чего это они? — шепотом спросил мальчик.
— Планируют, как будут входить в здание.
Один из левых бойцов ткнул пальцем в себя, в своего напарника, а потом в правого бойца и его напарника.
— Это он говорит, — начал обучение Клинч, — что сначала пойдет левая двойка, а потом правая.
Правый спецназовец в ответ вскинул вверх два пальца, но левый ответил отрицательным жестом и поднял только один палец.
— Тот говорит, — продолжил отставной майор, — что нужно идти сразу на второй этаж, а тот предлагает сначала прочесать первый.
Правый растопырил ладонь, явно показывая число «пять».
— А ведь у дачи всего четыре этажа, — чирикнул воробьиный страус.
— Это они... эээ, — Клинч стал говорить уже не так уверенно, — согласовывают расход патронов. По пять в одни руки... то есть в одного террориста.
Левому, видимо, такой расход показался чрезмерным, и он повертел указательным пальцем у виска.
— Предлагает стрелять в голову, — скорее предположил, чем сообщил завхоз, — пулей со смещенным центром.
Правый, явно нехотя, показал один палец, но постучал им по лбу.
— Контрольный выстрел будут делать, — сам догадался Сен.
Спецназовцы перемигнулись и... одновременно выбросили вперед правые руки. Левый показал кулак, а правый — ладонь. После этого случилось чтото уж совсем несуразное: напарник бойца со сжатым кулаком снял с товарища каску, влепил мощный, но беззвучный щелбан и водрузил каску на место.
— Да они в «камень — ножницы — пергамент» играют! — чуть не в полный голос сказал Сен. — А перед этим договаривались, сколько щелбанов давать за проигрыш!
— Тихо ты! — зашипел майор. — Ну играют. И что? Все равно делатьто особо нечего. Но заметь: вопервых, бьют бесшумно, вовторых, удар переносят беззвучно.
— Сразу видно, профессионалы, — согласилась птица Лужжа.
Клинч подозрительно посмотрел на ректора, но тут занавески на балкончике четвертого этажа зашевелились и появился Мордевольт. Профессор обвел виноватым взглядом освободителей и поежился. За шиворот его держала мускулистая рука террориста в черном камуфляже.
— Здравствуйте, профессор! — крикнул Браунинг и приветливо помахал белым флагом. — Рад видеть вас живым и целым. Вас выставили передать условия похитителей?
— Эээ... да. Условия... условия такие... эээ...
Рука подтянула заложника поближе к проему и хорошенько встряхнула. Мордевольт взмахнул руками и крикнул:
— Они требуют, чтобы вы убрали от дома спецназ. Пусть отойдут на сто метров, нет, на двести... на пятьсот... — рука еще раз тряхнула заложника, — на пять миль... А знаете что? Пусть вообще уедут из Англии.
— Это невозможно, — сказал Браунинг. — Еще чтонибудь?
— Невозможно? Вот как? — Мордевольт захлопал глазами, потом повернул голову в сторону окна. — Слышите? Они говорят, что это невозможно!
Рука террориста сжалась. Затрещал воротник. Мордевольт постоял немного, прислушиваясь к происходящему у него за спиной, кивнул и прокричал:
— Тогда они требуют денег!
— Сколько?
— Пятьсот тысяч косых!
— В мелких купюрах? — понимающе кивнул Браунинг.
— Зачем в купюрах? — удивился заложник. — По безналу на счет 2128506 в банке «Хренвотс».
В переговорах наступила пауза. Браунинг недоуменно заглянул в свой блокнот. Лужж сосредоточенно уставился в Астрал. Клинч повернулся к Аесли и наткнулся на неугомонную лысую голову Фантома Асса.
— Они прокололись! — радостно сообщил младший следователь. — Мы сможем отследить движение по счетам и вычислить, где прячутся террористы!
— Они прячутся на четвертом этаже, — отрубил отставной майор. Асс засопел.
— А что тут такого? — не понял Сен. — В кино террористы все время требуют перечислить деньги на какойнибудь счет в Швейцарии.
— Так то в Швейцарии, там бандитам раздолье, — сказал Клинч. — А это наш родной британский «Хренвотс». Неужто террористы так обнаглели, что держат там счет?
— Это счет алхимической компании «Свободный радикал», — сказал Лужж, отключаясь от Астрала.
— Подходящее название для террористической организации, — заметил Аесли.
— Нет, это солидная организация, — произнес позади Тотктонада. — Восемьсот лет на рынке и почти столько же — в лабораториях.
Наконец Браунинг пожал плечами и закрыл блокнот.
— Хорошо, мы переведем деньги на счет! — крикнул он Мордевольту. — Это все условия?
— Нет, конечно! — клацнул зубами Мордевольт, в очередной раз дернутый черной рукой. — То есть, нет, к сожалению. Еще двести тысяч на счет 6892691, сто пятьдесят на счет 1254620, триста десять на счет 9267319[#]...
Чем дальше перечислял счета ученый пленник, тем мрачнее становился исполняющий обязанности премьерминистра.
— И чтобы деньги были через пять минут! — похоже, заложнику начали угрожать, потому что обычно сдержанный Мордевольт говорил все запальчивее.
— Вы выдвигаете... простите, профессор... передайте похитителям, что они выдвигают невыполнимые требования, — сказал Браунинг. — Наш бюджет столько не выдержит. Пусть умерят аппетиты и сделают какойнибудь жест доброй воли.
Рука, удерживающая пленника, на секунду отпустила его, чтобы продемонстрировать жест. Это не был жест доброй воли. Мордевольт послушно дождался, пока его снова схватят за шиворот, и крикнул:
— Они говорят, что можно не деньгами. Вот список.
В руках у заложника появился листок бумаги.
Мордевольт умело свернул из него самолетик и отправил Браунингу. Черная рука приподняла профессора и утащила в комнату.
— Я все понял, — сказал Фантом. — Главный террорист — Мордевольт. Он все время кричит. Это потому что нервничает, вину чувствует. Типичный преступник.

Типичный преступник


— Ничего не понимаю, — Лужж бросил листок с требованиями на походный столик. — Философские камни, дистиллированные гидраты, изобутан... Зачем террористам вся эта химия?
— Может, токсикоманы? — предположил Клинч.
— Вся эта химия нужна не террористам, — сказал Тотктонада. — Она нужна Мордевольту.
— Так я же и говорю! — затараторил вдохновленный поддержкой руководства Асс. — Мордевольт — главный злодей и террорист! Он сам себя похитил, а теперь выдвигает требования, наглец! Правильно?
— Неправильно, — сказал Браунинг. — Не забывайте, что Мордевольта похитили, чтобы он наладил массовое производство Труб Мордевольта. Так что все это ему нужно только для выполнения требований террористов.
— А вот и нет! — замотал головой Фантом. — Все это ему нужно для отвода глаз. Пока вы глазами туда, он сюда — раз! И убежит. Наверняка он уже роет подземный ход. Пойду, протопаю окрестности.
— Видите, к чему привела ваша затея с освобождением Мордевольта? — спросил Тотктонада, глядя вслед ретивому следователю. — Раньше расходы на важные научные исследования несли заговорщики, а теперь это придется делать государству.
— Придется, — сокрушенно согласился Браунинг. — А что делать?
— Штурмовать! — гаркнул Клинч. — Обезвреживать! Ликвидировать! Шарахнуть по их чердаку из главного калибра!
— В целом майор прав, — сказал Тотктонада. — Раз все эти алхимические материалы нужны для работы Мордевольта, то, получив требуемое, террористы заложника не отпустят.
Пастор потер переносицу.
— Если штурм — это единственный вариант...
— Есть еще вариант, — сказал Клинч. — Троянский конь. У нас в школьном музее стоит.
Тотктонада подумал и кивнул:
— Да, майор, это может сработать.
— Вы предлагаете обменять Мордевольта на коня? — удивился Лужж.
— В какомто смысле.
За следующие пятнадцать минут Тотктонада, Браунинг, Лужж и Клинч разработали план спасения заложника. «Троянского коня» — большой бронированный контейнер, в который спрячутся несколько спецназовцев — подвезут к даче. Террористам скажут, что в контейнере заказанные философские камни и прочие материалы. Когда «Троянского коня» поднимут в комнату, где держат Мордевольта, спецназовцы откинут крышку, втащат заложника в контейнер и захлопнутся. И тут же начнется штурм.
— Отлично! — воскликнул Лужж. — Я в Первертс за конем.
— Я проинструктирую бойцов, — сказал Тотктонада. — Клинч, полезете в контейнер? Тогда за мной.
— А я пойду продолжу переговоры, — сказал Браунинг. — Надо усыпить их бдительность.
Сен остался один.
«А я что? — подумал он. — Не при делах? Неужели Мордевольта спасут без моего подвига? Я уже както привык...»
Аесли посмотрел на осажденную дачу. Спецназовцы попрежнему оживленно жестикулировали, но теперь по завершении комбинаций из пальцев следовал не щелбан, а взрыв беззвучного хохота.
«Анекдоты травят», — понял мальчик.
Отец Браунинг, помахивая флагом, подошел к дверям и задрал голову. Сен проследил его взгляд. Черная рука отодвинула занавеску, и показалось лицо Мордевольта. Потом занавеска задернулась.
«Какие пугливые террористы, — подумал Аесли. — Они ведь в масках, почему бы им самим не выглянуть? Боятся снайперов?»
На балкон вышел Мордевольт, удерживаемый той же самой черной рукой.
«Не обязательно той же самой, — поправил себя Сен. — Это может быть чьято еще рука. Террористы все в черном. Сколько террористов, столько черных рук. То есть рук вдвое больше, если, конечно, среди них нет одноруких террористов...»
— И чтобы без глупостей! — донесся до него голос Мордевольта.
— Каких глупостей? — деловито спросил Браунинг.
«Сейчас скажет про бугаев в хвостовом отсеке», — подумал мальчик.
— Каких глупостей? Ну... я не знаю... Мало ли... Никаких глупостей! — раздраженно закончил заложник.
«Странно. Так, на чем я остановился? На одноруких террористах? При чем тут однорукие террористы?
Нет, я думал, что рук у террористов много, поэтому они не боятся одну подставить под снайпера. Ну да, тем более, что это левая рука. Одна левая рука. Одна левая черная рука. Черная Рука!»
— Так что же это получается? — поскольку мальчика никто не слышал, он позволил себе подумать вслух. — Мордевольта держит не террорист, а его собственная Черная Рука, которая недавно сбежала от Гаттера?! А террористы...
Сен еще раз посмотрел на балкон. Мордевольт увлеченно торговался с Браунингом по поводу графика поставок шерсти единорога. Черная Рука время от времени его потряхивала, но профессор уже не обращал на это внимания.
— А нет никаких террористов, — сказал Аесли. — Раньше были, а сейчас нет. Фантом Асс прав, Мордевольт нас разыгрывает. Зачем? А кто ему предоставит столько материалов и оборудования для исследований, если он обычный не похищенный профессор? Другое дело — требования террористов. Это святое.
Рядом характерно булькнуло, и из Астрала вывалился Югорус Лужж, тащивший на заклинании Тпруволчъясыть  огромного Троянского коня. Следом прошмыгнул Бальбо, сжимающий кипу листов.
— Рюкзачини решил нам помочь? — спросил Сен.
— Да нет, он остался... — Лужж развернулся и наткнулся на лопоухого писателя. — Это еще что? Я же ясно приказал вам...
— Музе не прикажешь! — гордо ответил Бальбо. — Тем более, что я чернильницей чую — вотвот грянет подвиг! Сен, я готов, можешь приступать.
— Никаких подвигов Сена тут не будет! — заявил Югорус. — Тут будет взрослая операция спецслужб по спасению заложника. Сен в этом не участвует.
— Конечно, не участвует, — согласился летописец. — Герой всегда действует один, спецслужбы только путаются под ногами. Только, Сен, учти, подвиги б/у мне не нужны. Читатель не простит, если мы с тобой начнем повторяться. Надеюсь, ты припас чтонибудь свеженькое? Чтонибудь оригинальное?
Аесли хотел сообщить Рюкзачини, что припас нечто весьма оригинальное — спасение Мордевольта от воображаемых террористов с предварительным разбрасыванием реального спецназа у дверей — но не успел. Слева от командного пункта развернулся транспортный портал и оттуда посыпались перемазанные и счастливые первокурсники. Первой, разумеется, выскочила Мергиона.
— А вот и мы! — радостно завопила она.
Мордевольт исчез за занавесками. Браунинг и спецназовцы отскочили от стен дачи и натренированными молниями ринулись наперерез малолетним конкурентам.
— Прорвались! — испугался Лужж.
— Нетнет, — поспешил успокоить ректора возникший рядом второй Браунинг. — Я с ними договорился. Дети не будут штурмовать дачу, а за это они смогут посмотреть, как работает взрослый спецназ. Я убедил их в необходимости набраться опыта.
— И все? — удивился Югорус. — И они согласились?
— Гм... — Браунинг потупился. — Еще я сказал, что если спецназу придется туго, они могут прийти на помощь.
— А, ну тогда другое дело, — обрадовался ректор. — Вот и Сен пусть присоединится к товарищам, посидит, наберется... Сен? А где... Куда он идет? Что он себе думает?!
«А что тут думать, — думал Сен, приближаясь по опустевшему двору к дверям. — Надо кончать этот балаган».
«А ведь со стороны это выглядит, как стопроцентный подвиг, — продолжал думать он, входя в дом. — Нехорошо. Но ведь объяснять взрослым, что Мордевольт прикидывается, замучаешься. Лучше уж так».
«Ну и ладно, — решил он, поднимаясь по ступенькам. — Подвигом больше, подвигом меньше. Все бы подвиги были такими».
— Вот то, чего мне не хватало для комплексного охвата, — шептал Бальбо, покрывая листы бумаги быстрыми кривыми строчками. — Самопожертвование! Юный герой, один и без оружия, отправляется в логово бандитов спасать любимого учителя! Вот он, оригинальный подвиг Сена Аесли!

Оригинальный подвиг Сена Аесли

Искусственный интеллект, который Порри Гаттер встроил в Черную Руку, не повлиял на ее мышечную память. Стоило Сену переступить порог комнаты, как Рука отпустила воротник Мордевольта и метнулась к мальчику. Через секунду он уже висел на крючке для шляп.
«Шляпа я! — расстроился Аесли. — Как мне теперь вести тонкую психологическую игру?»
— Сен Аесли?! — Мордевольт, перепрыгивая через груды железяк, подбежал к незваному освободителю. — Они что, послали к террористам ребенка?!
— Профессор Уинстон Мордевольт! — Сен постарался повиснуть как можно убедительней. — Рубикон перейден. Вы разоблачены. Никаких террористов здесь уже нет. Давайте заканчивать этот фарс. И давайте вернем меня на пол. Я понимаю, у вашей верной помощницы на меня хватательный рефлекс...
— Сен Аесли, — повторил Мордевольт и прищурился, отчего сразу напомнил мальчику плакат «А ты записался в мордевольтоборцы?». — А я радовался, что провел Браунингов, Клинча, Лужжа, Тотктонаду... Тоже мне, достижение — одурачить людей, которые хотели одурачить меня с помощью Троянского коня. А вот тебя я недооценил.
«А вот я себя переоценил», — подумал Сен. Его ладони внезапно вспотели.
— Если я тебя выпущу, ты, конечно, расскажешь им, что я здесь один?
Сен утвердительно качнулся на крючке. Мордевольт прищурился вторым глазом, и мальчик с тревогой понял, что это не просто прищур, а прищур злодейский.
— И они, конечно, прекратят поставки материалов и оборудования? И ворвутся в мою лабораторию? И все мне здесь порушат своими сапожищами?
Сен следил за Мордевольтом, приоткрыв рот. С каждой произнесенной фразой облик профессора менялся, причем в очень неприятную сторону.
— И они сорвут мое фундаментальное исследование? И не будет сказано новое слово в науке, которое от этой науки камня на камне не оставит? И человечество снова опустится в пучину невежества?
Аесли выдохнул. Перед ним стоял не тот Мордевольт, который мирно пас овечек в Австралии. И даже не тот Мордевольт, который с умеренным фанатизмом вводил в Первертсе научно обоснованный курс мудловских наук. Перед ним стоял Мордевольт Враг Волшебников, который скрывался от всех сил магической безопасности Британии. И не просто скрывался, а давал им жару, а спуска, наоборот, не давал.
— Но вы же не собираетесь всерьез воевать со спецназом? — попытался он воззвать к помутившемуся разуму профессора. — Это же профессионалы. Это же магические антитеррористические силы. Они же вас в пять секунд...
— В пять секунд, говоришь...
Мордевольт резко наклонился, а когда выпрямился, в руках у него оказалась огромная черная Труба Мордевольта.
Аесли перестал дергаться и повис, как магутор Гаттера на этапе отладки. Только сейчас он заметил, что Враг Волшебников одет в зловещую фиолетовую мантию.
Фиолетовая мантия, пронзительный взгляд, в руках Труба Мордевольта...
Тррр! Тррр! Тррр! Тррр!
Разрывая занавески, в окно один за другим влетели Гугл, Янд, Апп, Рамбл. Заложив крутой вираж по комнате, паукипоисковики сориентировались, опознали цель и бросились на Мордевольта.
Клац! Хрясь! Дзынь! Хряк!
С пола взвились груды металла, оказавшиеся мощными самонаводящимися капканами, сцапали пауков и утянули их вниз.
— И так будет с каждым, — провозгласил Мордевольт, — кто покусится на фундаментальные исследования! Я здесь зря времени не терял. Отражатели боевых заклятий, интеллектуальные электрошокеры, петли Мебиуса, бритвы Оккама, ведра с водой над дверями, ложные ступеньки, кнопки на стульях. Тех, кто в этом доме посягнет на науку, ждет немало сюрпризов! Кстати, не пора ли активизировать кумулятивные катапульты?..
Пауки героически хрипели и пытались дотянуться лапками до Мордевольта. Сен впал в уныние, оттуда, не задерживаясь, — в отчаяние, после чего решил перейти от доводов разума к доводам сердца.
— На вашей совести, — сказал он как можно плаксивее, — будет жизнь невинного ребенка.
— Не будет, — сказал профессор, разматывая моток проволоки. — Ты окажешься рядом со мной, в центре главного защитного контура.
— А если они его пробьют?
— Тогда жизнь невинного ребенка будет на их совести.
Мальчик понял, что даже на доводы сердца Уинстон Мордевольт сможет привести контрдоводы разума.
— Да ты не переживай, — взявшийся за старое Враг Волшебников заговорщицки подмигнул. — Побудешь тут, освоишься, станешь моим ассистентом. В крайнем случае, убежим в Австралию.
«Должно же быть у него слабое место! — Сен попытался нащупать крюк, но подлетевшая Рука погрозила черным пальцем. — Что может заставить его передумать? Или кто? Вот если бы у Мордевольта был друг, пришел бы он к нему и сказал: „Мордевольт! Как друга прошу!..“ Когда вырасту, обязательно стану другом Мордевольта. Или какогонибудь другого террориста».
Черная Рука вернулась к хозяину, и тот намотал на ее указательный палец несколько витков проволоки.Сен потряс головой: «Чтото я начал заговариваться. То есть задумываться. Хотя нет, задумываться я давно начал, а теперь я... замысливаюсь? Заразмышлевываюсь? Заумозаключаюсь? Стоп. О Мордевольте. Друга у него нет. И подруги у него нет».
Мальчик в задумчивости принялся раскачиваться на воротнике. Рука снова погрозила ему пальцем, на который теперь была намотана проволока.
«Совсем как обручальное колечко, — подумал Сен. — Колечко! То есть подруга! То есть свадьба! Как я мог забыть о Канарейке... о мисс Сьюзан! Вот сейчас напомню профессору об их романе...»
Висячий парламентер открыл рот... и тут же закрыл. Чтобы поднять в разговоре с Мордевольтом такую щекотливую тему, ему тоже пришлось бы сначала вырасти. Обсуждать со взрослым человеком, преподавателем, его личную жизнь? Это невозможно! Да он скорее согласится провисеть здесь все каникулы, чем заявить чтонибудь вроде: «А я все про вас с МакКанарейкл знаю!» или спросить: «Так когда у вас свадьба с мисс Сьюзан?».
«Как бы это поделикатней сказать, — мучительно думал он, — какнибудь так тонко намекнуть...»
— Жениться вам надо, профессор, — сказал он и зажмурился.
Пробыв некоторое время в полной тишине и темноте, мальчик приоткрыл глаза и отметил, что только левый уголок рта Мордевольта улыбается зловеще, зато правый — растерянно.
— В каком смысле «жениться»? — спросил профессортеррорист, сжимая в руках остроконечную боевую часть какогото устройства для защиты фундаментальных изысканий. — На ком жениться?
«Давай, Аесли, — подбодрил себя Сен. — Сказав "А", скажи и „Ага“».
Но «Ага» он говорить на всякий случай не стал, а набрал побольше воздуха и выпалил:
— На мисс Сьюзан, на ком же еще!
— Что за глупости! — рассердился Мордевольт. — Почему это я должен жениться на мисс Сьюзан? Ты знаешь хотя бы одну причину?
Причину Сен знал. Но назвать эту причину... «Как же трудно! Может, сказать, что я пошутил? Ой, нет, это еще хуже...»
— Потому что она вас любит! — закричал он[#].
Если бы Аесли не висел на крючке для шляп, он обязательно провалился бы сквозь землю. Прямо с четвертого этажа. Только бы оказаться подальше от профессора, которого он бесцеремонно поставил в чрезвычайно неловкое положение.
«Да, чего уж там, — обречено решил Сен. — Сказал „Ага“, говори уже и остальные междометия».
— Ну... ох... уф... однако... Неужели вам не надоело приходить в пустой холодный дом, самому готовить, самому есть... самому себе штопать носки?
— Не думаю, — буркнул ВВ, — что Сью... то есть профессор МакКанарейкл будет штопать мне носки.
— Да не в этом дело! У вас появится человек, который будет выслушивать вас, принимать близко к сердцу все ваши проблемы.
Профессор Мордевольт покосился на Черную Руку. Та сделала странное движение — видимо, пожала плечами. Аесли представил мисс Сьюзан, которая терпеливо сидит и принимает близко к сердцу рассказ Уинстона о новом эксперименте. Картинка получилась неубедительной.
— А дети! — в отчаянии Сен перешел все мыслимые нормы этикета. — У вас будет много детей! Как бы вы хотели назвать старшего сына?
— Много? — почесал бровь Мордевольт. — Много не нужно. Достаточно трехчетырех. Сына можно назвать... нет, лучше дочку... Что за чушь ты несешь?
— Почему чушь? Разве вы не хотите простого человеческого счастья? Семья, дом, куча детей. Порядок везде будет[#].
Уинстон угрюмо уставился в окно. Сен затаил дыхание. Любая мелочь могла изменить настроение профессора. И эта мелочь объявилась — в виде взъерошенного гремучего воробья, возможно, именно того, который навещал когдато Бубльгума в Безмозглоне. Бестолковая птица влетела в окно и запуталась в занавесках, где принялась нахально чихать. Рука метнулась к пернатому гостю, но Мордевольт неожиданно приказал:
— Отпусти этого... воробушка.
Потом профессор повернулся к Сену и строго сказал:
— Но имей в виду, порядок в своем кабинете я буду поддерживать сам!
Только теперь Сен ощутил преимущество своего нынешнего положения. В ногах появилась такая слабость, что если бы мальчик не висел на крючке, то брякнулся бы на пол. В легком отупении Аесли наблюдал, как Мордевольт положил Трубу, накрыл ее фиолетовой мантией и принялся раскручивать устройства самообороны. Через полчаса комната была приведена в исходное состояние. Освобожденные пауки подковыляли к мантии и принялись меланхолично ее жевать.
Последним, после воспитательной беседы с Черной Рукой («Свои. Это свои. Поняла? Повтори»), со стены сняли Сена.
— А какими фундаментальными исследованиями вы занимались, профессор? — спросил Аесли, стараясь как можно дальше уйти от темы, принесшей ему победу. — В области сборки Труб?
Мордевольт перемене темы обрадовался.
— Что ты, Сен! Это не Труба, это только муляж Трубы, который я собрал полчаса назад. Ты думал, я снова начну стрелять по магам? Снова начинать весь этот кошмар?
— Я был в этом уверен, — сказал Сен. — Простите, конечно, но у вас такая... серьезная репутация.
— Вот! — поднял палец дважды бывший Враг Волшебников. Черная Рука повторила и усилила его жест, стукнувшись пальцем о потолок. — Когда есть такая репутация, настоящая Труба уже не обязательна. Разумеется, я не собирался на самом деле изготавливать для этих странных людей такие опасные устройства. Поэтому я выставил похитителям заведомо невыполнимые требования. Но когда мои заказы и вправду начали выполняться, я понял — вот он, шанс! Шанс осуществить мою давнюю мечту!
— И что это за мечта?
Поникшие было плечи профессора расправились, в глазах снова вспыхнули фанатичные огоньки. Пауки оторвались от мантии и подозрительно уставились на Мордевольта.
— Ускоритель элементарных заклинаний! Представь многокилометровое кольцо, выложенное философским камнем и обитое шерстью единорога! Кольцо, по которому заклинания разгоняются, до скорости света и сталкиваются!
Сен представил. Получился большой «Бах!».
— А что произойдет, когда они столкнутся?
— В томто и дело! Этого никто не знает! Никто никогда не наблюдал столкновения заклинаний на скорости света! Это был бы уникальный эксперимент в области теоретической магии. Это был бы прорыв... — Мордевольт погрустнел. — Да, «был бы». Теперь уже не будет. Ускорять заклинания из научного интереса — слишком дорогое удовольствие.
— Но профессор, — Сен поправил очки, — чтобы наблюдать столкновение заклинаний на скорости света, не обязательно разгонять заклинания.
— Что ты имеешь в виду?
— Можно замедлить свет до скорости заклинаний.
Мордевольт поднял глаза вверх, пошевелил губами...
— Но это же... это же гораздо проще! Коллега! Это гениально!
— Все! — донесся со двора разъяренный голос Клинча. — Игры кончились! Мое терпение кончилось! Террористы! Выходи по одному, с поднятыми руками, расставленными ногами, растопыренными ушами и раскрытыми ртами!
Черная Рука услужливо откинула занавески. Аесли высунулся в окно и увидел завхоза, которого держали за руки сразу два Браунинга, Асса с молотком наперевес, Тотктонаду, готового отдать приказ к штурму, батальон спецназовцев, готовых этот приказ выполнить... И зрительскую трибуну с однокурсниками, среди удивленных лиц которых отчетливо выделялся восторженный кругляш лица Рюкзачини.
— Сен! — вскрикнул Югорус Лужж. — Ты жив! Что произошло?
— А ведь у вас только два варианта, коллега, — тихо произнес за спиной Мордевольт. — Сказать правду и разоблачить меня или соврать и стать героем, спасшим меня от террористов. Выбирайте.
— Ну что вы, профессор, — краем рта шепнул Аесли. — Всегда есть третий вариант.
Он помахал рукой и крикнул:
— Все в порядке! Террористов больше нет!

Террористов больше нет


Через полтора часа томительного ожидания Клемент Фрус не выдержал. Он схватил черную шкатулку и принялся колотить ею о стол.
— Где! Наши! Инструкции! Где! Инструкции! Зараза! Друг! Называется!
— Успокойтесь, Фрус, — сказала Долорес, — кажется, мы проиграли. И наш друг нам больше не товарищ.
— Снять снаряжение, — вяло скомандовал сержант Бух Ли и обвел взглядом подчиненных. — А, вы уже...
Бух поставил автомат в пирамиду, после чего принялся отстегивать и бросать в кучу амуниции на полу бронежилет, бронерукавицы, бронеманжеты...
— Ааа! — Фрус не пожелал успокаиваться и запустил шкатулкой в мертвый портал.
И в эту секунду портал ожил. Клемент Фрус замер в позе промахнувшегося бейсболиста. Бух Ли взял бронепояс наизготовку. Долорес инстинктивно приняла официальный вид.
В проеме портала стоял и небрежно держал подхваченную на лету шкатулку сам министр магической безопасности Тотктонада.
ВВС ринулось к дверям, министр щелкнул пальцами, и дверь заросла кирпичной стеной. Пирамида с автоматами ненавязчиво растаяла в воздухе, чтобы столь же деликатно материализоваться в арсенале Департамента Безопасности.
— Я бы на вашем месте оставался на своих местах, — сказал Тотктонада.
— Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! — закричал Фрус и бросился к куче снаряжения.
— Помоему, вы как раз на коленях, — заметил министр.
— Лучше умереть на коленях, — ответил заговорщик, на четвереньках ползая вокруг амуниции, — чем жить... лежа.
— Ну, как пожелаете. Всех остальных поздравляю. Ваша миссия завершилась успехом. Садитесьсадитесь.
Члены тайного общества вернулись на места и уселись, настороженно глядя на министра.
— Спасибо, — кивнул он. — Господа, ваши действия привлекли самое пристальное внимание властей к проблеме обезмаженных. Профессор Мордевольт получил необходимое финансирование и поддержку на самом высоком уровне. Труба будет модернизирована, всем обезмаженным вернут волшебные способности.
— Никогда! — яростно бормотал Клемент Фрус, роясь в груде амуниции. — Никогда Клемент Фрус не сдавался на милость победителя... Нет, вру, один раз сдавался... два раза... и тогда еще... и тогда... Но пятого раза вы от меня не дождетесь!
Остальное ВВС угрюмо молчало. В воздухе висел вопрос: «Ну и когда ты нас всех будешь арестовывать?».
Долорес откашлялась.
— Нам что, вернут магию в Безмозглоне?
— Полагаете, так будет удобней? — усмехнулся Тотктонада. — Нет. Когда придет время, вам пришлют приглашение на дом, явитесь на бывшую дачу Бубльгума в лабораторию Мордевольта и все там получите.
— На дом? — изумленно загудело собрание. — Вы отпустите нас по домам? После того, что мы сделали?
— Не так уж много вы сделали, — успокоил разволновавшихся заговорщиков Тотктонада. — В конце концов, в жизни каждого случаются ошибки, и надо уметь их... что?
— Признавать! — проскандировали заговорщики.
— Совершать. У вас это не очень получилось. Всерьез никто не пострадал... кроме вас самих. Три недели слушать лекции профессора Мордевольта... Полагаю, вы вправе потребовать у Министерства магии компенсацию.
Клемент наконец выдернул из груды обмундирования бронированную штуковину угрожающего вида и бросился к Тотктонаде с воплем:
— Свобода или смерть!
— Это все, что вы можете предложить? — усмехнулся министр. — Спасибо, я, пожалуй, ограничусь чашечкой кофе. Кстати, господа, вы наверняка проголодались? Думаю, самое время отправиться домой и перекусить.
Фрус несколько раз взмахнул найденной железякой перед невозмутимым носом министра, оглянулся на товарищей и увидел, что революционные массы к бою не готовы. Массы продемонстрировали готовность к плотному обеду и двинулись к выходу, который снова открылся.
— Клем, — бросил на ходу сержант, — кинь портянку, не позорься.
Фрус скис окончательно. Погибнуть, будучи вооруженным портянкой (пусть и броневой), было полным идиотизмом.
Дождавшись, пока последний соратник покинет подвал, Долорес осторожно спросила:
— А вы уже поймали Бубльгума?
— Бубльгума? — очень естественно удивился Тотктонада. — А причем тут Бубльгум?
— Но это же он писал нам записки!
— Ну что вы, Долорес, — улыбнулся серый министр. — Бубльгум сидит в Безмозглоне.
«Врет, — поняла Пузотелик. — Врет, как последний домовой».

Последний домовой

После того как 48часовое задержание у дуба со сломанной верхушкой завершилось, домовых ждала новая неприятность. Их родной, своими руками украденный дом превратился в научную лабораторию Мордевольта.
Возмущенные домовые полдня скандалили и дрались друг с другом во дворе, но добились только разрешения в течение 60 минут забрать свои вещи и проваливать. Это известие их несказанно обрадовало — по возможностям для привольного и разгульного воровства переезды могли сравниться только с пожарами.
Но Персимид, на которого конфуз с ложным СантаКлаусом произвел большое впечатление, решил не ограничивать себя банальным воровством.
— Фонька, — объявил он супруге Персефоне, — счас провернем крутой шахермахер!
Шахермахер заключался в следующем — Персимид с Персефоной быстро укладывают самое необходимое из добра и шумно уходят. Артемод, как настоящий домовой, не упустит такой шанс и полезет в их комнату. А пока он будет разбираться в оставшейся ерунде, можно порыться в его вещах.
— А я думала, ты тупой! — удостоила мужа похвалы Персефона, запихивая в сумочку очень ценную штуковину непонятного предназначения. — У Артемки должно быть много всякого. Он хвалился, что давеча волшебникову школу почистил.
За четверть часа супруги успели провернуть первую часть шахермахера: собрали, что могли, и с четырьмя чемоданами демонстративно прошли мимо Артемодовых владений, громко причитая о том, что не смогли взять самое ценное. Еще через минуту Персимид хихикал, глядя изза угла, как сосед крадется в его комнату.
— Стой на стреме! — шепнул хитрый домовой жене и заскочил в комнату Артемода.
Оказавшись внутри, Персимид остановился и медленно обвел взглядом помещение. Он был опытным воришкой и знал, что лучше потерять пять секунд на осмотр местности, чем хватать что попало. И на сей раз испытанная тактика не подкачала: под кроватью Персимид углядел два плотно упакованных баула. Рядом лежал поношенный, но еще крепкий колпак.
Домовой схватил баулы и заволновался. Взять ценный колпак стало нечем.
— А голова? — упрекнул он себя. — На что мне голова дадена?
Персимид нагнулся, сунул лохматую башку под кровать и ловко подцепил серый головной убор. Когда Персефона, обеспокоенная долгим отсутствие мужа и довольным видом пробежавшего мимо Артемода, бросила стрему на произвол судьбы, она обнаружила Персимида в странной позе. Домовой стоял посреди комнаты в старом колпаке, растопырив пустые пальцы и упершись взглядом внутрь себя. Артемодовы баулы отсутствовали.
— Всетаки ты тупой! Обдурил нас Артемод! И наши, и свои вещички утащил! А ну быстро хватай, что есть, и бегом отседава! Ты тут последний домовой остался, все уже на тусовке тусуются[#]!
Но Персимид выслушал отповедь жены без обычного пиетета.
— Персефона! — произнес он, не снимая с лица выражения, идентичного задумчивости. — У меня в голове ктото говорит! Что это?
 

<< Подвиг 6 Оглавление    Подвиг 8 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.