9 подвигов Сена Аесли - книга первая - Подвиг 3

Преступление и предсказание

     Лучше осудить одного невиновного,
     чем двух невиновных.

     Малоизвестный принцип
     римского права


     И ты, Брут!
     И ты, Кассий!
     И ты, Гракх! (всего 28 фамилий)

     Г. Ю. Цезарь

Отец Браунинг и смысл жизни

     Отец Браунинг был сыщиком такого высокого уровня, что ему совсем перестали поручать раскрытие преступлений.
     - Да ладно вам, пастор, - махал клюкой шеф Скотланд-Ярда, который по долгу службы много знал и поэтому быстро старился, - это всего лишь исчезновение миллиарда фунтов стерлингов из запертого сейфа в пустой комнате. Ни свидетелей, ни отпечатков, ни подозреваемых, ни мотивов. Скукотища. Это мы уж как-нибудь сами. А вы отдыхайте, набирайтесь сил для чего-нибудь серьезного, магического.
     При слове «магическое» сыщик хмурился. Он не знал, как относиться к нечаянно полученным колдовским способностям Фантома Асса, решившего побаловаться с Трубой Мордевольта <Дети! Запомните: трубы Мордевольта, бороды Хоттабыча, цветики-семицветики, золотые рыбки и волшебные спички - не игрушки>. Отец Браунинг никогда в жизни не брал чужого, но это чужое всунули ему с редкостной бесцеремонностью. Пришлось взять и даже немного попользоваться. Однако сразу после завершения Дела о Первертских Обезмаживаниях честный следователь пришел к Югорусу Лужжу с твердым намерением вернуть магию Фантому.
     - Вы с ума сошли? - спросил Лужж. - Он же сошел с ума. Этот Асс во вменяемом состоянии нам полшколы разворотил, представляете, что он сейчас может сотворить?
     - Ну тогда, - сказал Браунинг, испытывая сложную смесь огорчения с облегчением в пропорции 1:1.5, - как только Фантома вылечат, сообщите мне, и я немедленно отдам его магию...
     - Вы сошли с ума, - сказал Лужж. - Отдать магию! Не надо ничего отдавать. Очень скоро я смогу сделать магами всех людей, вот только соображу, как переделать эту мордевольтову Тру...
     Ну, а пока Югорус соображал, Браунингу ничего не оставалось, как начать карьеру чудесного следователя в магическом Инглиш-Дюйме. Это фактически положило конец его карьере в мудловском Скотланд-Ярде, руководство которого полагало, что сыщики-маги трудятся не покладая рук. На все слова Браунинга о низкой криминализированности волшебного мира мудлы реагировали кривой усмешкой: «Ну да... рассказывайте. Там же ведьмы, монстры, средневековье. Небось, за каждым углом с топорами стоят».
     Увы, магическая криминалистика в последние века перебивалась с нектара на амброзию <Магический аналог русского «с хлеба на квас» или американского «с чипсов на кока-колу»>. Преступников было мало, а следователей - много. За четыре месяца отцу Браунингу досталось всего два расследования: Дело о Таинственном Побеге Брэда Пейджера из Безмозглона <Смотри «Личное дело Мергионы»> и Дело о Пульсирующем Исчезновении Двух Секретных Документов.
     Последнее дело стало особенно громким. Однажды в пятницу вечером магический премьер-министр Тетраль Квадрит подготовил два совершенно секретных документа - «А» и «А с тильдой» - и оставил их у себя на столе. В понедельник утром Квадрит обнаружил, что документ «А» есть, а документ «А с тильдой» как корова языком слизала <Специально обученные коровы, способные слизнуть языком до центнера секретных документов или до трех центнеров денег, широко используются волшебными спецслужбами СНГ>. Перерыв все здание, телохранители премьера сообщили, что «А с тильдой» пропал, поскольку его нигде нет. Более тщательное расследование показало, что документ не просто пропал, а совсем пропал.
     Огорченный Тетраль в присутствии ста сорока восьми свидетелей спрятал документ «А» в несгораемый, непотопляемый и неулетаемый сейф. Каково же было его изумление, когда во вторник в сейфе оказался не «A», а «А с тильдой»! Квадрит поменял шифр, сейф, замок в дверях, уволил сто сорок восемь чиновников, но на следующее утро снова извлек из хранилища документ «А». Мало того, уже через час «А» опять исчез, а «А с тильдой» появился!
     От правительственного кризиса магическую Британию спас пастор Браунинг, который, внимательно изучив документ «А», обнаружил на обратной стороне листа текст «А с тильдой». Оказалось, Квадрит по рассеянности использовал обе стороны листа. Браунинга за это расследование наградили именными говорящими часами и Орденом Секретности N-ной степени, который не разрешалось носить, показывать, хранить дома и даже знать о его существовании. Зато именные часы требовалось не только все время носить и кормить, но еще и периодически с ними беседовать.
     После этого случая репутация Браунинга в магическом мире догнала его репутацию в мире мудловском.
     - Да ладно вам, пастор, - отмахивались оперуны <Оперуполномоченные колдуны> Инглиш-Дюйма, когда святой отец пытался выпросить хоть какое-нибудь дело. - Это всего лишь мистическое исчезновение Жезла всевластия из Заклятого хранилища. Наверняка какой-нибудь студент спер, чтобы сессию сдать. Это мы как-нибудь сами. А вы отдыхайте, берегите силы для чего-нибудь серьезного, мудловского. Там-то небось уголовщина сплошная, а у нас ребята по три месяца в очереди стоят, чтобы дело о краже метлы получить.
     Ситуация со смыслом (вернее, бессмысленностью) жизни следователей-магов стала совсем аховой, когда Тетраль Квадрит объявил о введении системы профилактики правонарушений.
     - Преступление легче предотвратить, - заявил премьер, - чем совершить. Таким образом мы получим важное преимущество над преступниками.
     Объявили всеобщую мобилизацию прорицателей, гадалок и системных аналитиков. Цены на кофейную гущу-сырец подскочили до четырех косых за баррель, а спрос на говорящих надвое бабушек вырос надвое. То есть вдвое.
     Через два месяца напряженного составления штатного расписания создали ОПП - Отдел Профилактики Преступлений <Или, как его называли чиновники, Отдел Преступной Профилактики>, который должен предсказывать где, когда и с какой вероятностью произойдет злодеяние. Предполагалось, что знания времени и места будет достаточно, чтобы предотвратить любое правонарушение: Инглиш-Дюйм вышлет наряд ментодеров, который схватит злоумышленника с поличным, а то и до него.
     Достоверность прогнозов ОПП пока не превышала 50%, но Браунингу уже стало ясно, что вскоре придется заняться чем-нибудь, не связанным с раскрытием преступлений. Может даже чем-то, связанным с их совершением.
     - А что, отец Браунинг? - спрашивал он себя. - Совершить какое-нибудь запутанное преступление, самому его распутать, поймать себя, сдать властям, получить амнистию за помощь следствию...
     Смысл жизни неумолимо ускользал.
     Тем сильнее было удивление отца Браунинга, когда погожим майским днем его попросили заглянуть к министру магической безопасности Тотктонаде.

Отец Браунинг и смысл жизни возвращаются

     Министерство магии, как и все магическое, скрыто от взглядов мудлов многослойными заклинаниями, мороками и отводами глаз. Одного заклятия Сгинь-гуддинь строители наложили столько, что неопытные колдуны-чиновники иногда тратили несколько часов, чтобы попасть на рабочее место <Ага, конечно! А еще у них метлы ломаются, пробки в Астрале и срочные вызовы на могилу любимой пратетушки!>. А после инцидента с «пульсирующим документом» Управление собственной безопасности Департамента Безопасности, следуя какой-то своей логике, с целью усиления безопасности приняло дополнительные меры безопасности.
     Здание Министерства магии стало не просто замаскированным, а бродячим. Кабинеты внезапно перемещались, коридоры запутывались, а пароли менялись быстрее, чем часовые успевали их выучить.
     Считалось, что теперь проникшие в министерство злоумышленники быстро потеряются, растеряются, впадут в панику, начнут метаться, и тем самым выдадут себя с головой. Пока с головой выдавали себя только проникшие в министерство честные посетители - к большому удовольствию Отдела работы с жалобами населения.
     Отец Браунинг в поисках кабинета министра тоже немного пометался, но потом сел в первой попавшейся приемной и принялся перебирать четки. Сначала перед святым отцом появилась дверь Отдела незаконного клонирования, затем - Отдела незаконного проникновения в жилище, а третья по счету дверь оказалась той, что надо.
     Тотктонада был на месте.
     - Ну, как отдыхается, Кольт? - тускло поприветствовал пастора серый министр.
     Браунинг посмотрел в бесцветные глаза Тотктонады и решил не отвечать. Всем известно, что самый безопасный министр бегло читает мысли подчиненных на двенадцати языках, а еще на тридцати - читает со словарем. Прочитать мысли самого Тотктонады не удавалось пока еще никому: министр никогда не думал - он всегда уже знал.
     - Синоптики из ОПП, - продолжал шеф, удовольствовавшись ответом, - довели точность прогноза преступления до ста процентов. Рано поздравлять, Кольт. Во-первых, одного-единственного преступления. Во-вторых, они совершенно не представляют, что это за преступление. Только место и время. Но уж это - на все сто. Возьметесь?
     Браунинг тщательно обдумал ответ.
     - Правильно мыслите, - сказал министр. - Держите материалы дела.
     Он протянул следователю тоненькую папочку со штампом: «Срочно! Секретно! Спонсор расследования банк "Хренвотс"»
     Браунинг раскрыл папку... и понял, что дело действительно серьезное. На одиноком листочке значилось:

     28 МАЯ. 15:00-16:00.
     КАБИНЕТ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА.
     ВЕРОЯТНОСТЬ СОВЕРШЕНИЯ 100,0%


     В самом низу меленькими буковками приписано «Предсказал: ведущий специалист Департамента Магического Прогнозирования старший секретный сотрудник Г. (Отдел Профилактики Преступлений) Дата: 26.05.03. 23:59. Подпись: Подпись (размашисто)».
     - Я не прошу вас предотвратить преступление, - сказал министр. - Вероятность сто процентов означает, что это невозможно. Я не прошу вас задержать преступника, что было бы просто неуважением к вашей квалификации. Это сделают ментодеры. Я прошу вас только об одном - сделайте что-нибудь.

Отец Браунинг и логический тупик

     Отец Браунинг был готов сделать не просто что-нибудь, а что-нибудь этакое. «Вот оно, - думал сыщик, вышагивая по огромному кабинету премьера, - преступление, которое не стыдно раскрыть... то есть предотвратить... то есть сделать с ним что-нибудь... Какое, однако, странное помещение».
     Помещение действительно было странным. Иностранным делегациям 22-угольную резиденцию премьера показывали с гордостью, подчеркивая, насколько необычная форма кабинета соответствует твердому характеру магического лидера. Все здесь было угловатым и несимметричным: и похожий на морскую звезду-инвалида стол Тетраля, и сейф, и кресла, и обиженные портреты предыдущих премьеров.
     Чувствуя себя единственным круглым предметом в помещении, Браунинг принялся за работу.
     На первый взгляд дело казалось совершенно безнадежным. Какой-нибудь более загруженный работой следователь сразу бы умыл руки. У новичка руки опустились бы. Но отец Браунинг не из таких. И не из других. Он из третьих. Следователь не умыл и не опустил руки, а взял в них себя.
     Место завтрашнего преступления Браунинг осмотрел очень внимательно, однако никаких следов будущего злоумышленника не обнаружил. Это могло означать одно из четырех: следов еще не было; преступник очень опытен; следователь не может их найти; еще что-нибудь.
     - Со следами глухо, - подытожил Браунинг, - что у нас с уликами? Окровавленные кинжалы, ломики для взлома, в спешке забытые злодеем паспортные данные?
     Он огляделся. Из потенциальных улик больше всего тянул на орудие преступления талисман премьер-министра - здоровенный кирпич, когда-то лежавший в основании Колосса Родосского, а теперь возвышавшийся на столе Квадрита. Этот антикварный сувенир юный Тетраль много веков назад привез из школьной экскурсии по Семи чудесам света <Семь чудес света слишком рано стали популярным экскурсионным маршрутом. В результате к XX веку туристы не успели разобрать на сувениры только египетские пирамиды, сложенные из очень больших кирпичей>.
     Кирпич Браунингу понравился. Талисман может облегчить осуществление злодеяния: преступнику не придется проносить через охрану нож или пистолет. Следователь взвесил кирпич в руке и убедился, что он тянет не только на орудие преступления, но и на хороший булыжник.
     Браунинг признал версию перспективной и, помахивая уликой, принялся перебирать варианты ее криминального применения. Начав с тривиального удара кирпичом по голове премьер-министра, он быстро добрался до захвата кирпича в заложники с выдвижением требований по освобождению всех международных террористов.
     Поразмыслив, сыщик вернулся к первому варианту. Из всех версий будущего преступления его почему-то больше всего привлекало именно покушение на премьер-министра <И не только его. Придя к власти 15 лет назад, Квадрит посвятил себя борьбе за сохранение высокой должности, чем изрядно достал магическое сообщество. Вот и сейчас, отсидев три срока на посту премьера, неугомонный Тетраль пытался пропихнуть идею референдума о внесении в Конституцию поправок, предусматривающих пожизненное премьерство. Причем по окончании физической жизни власть должна перейти к астральному телу премьера>. Еще больше Браунинг укрепился в этой мысли, когда, выдвинув ящик стола, обнаружил там запасной талисман Квадрита: кирпич из основания Пизанской башни.
     - Так, так, так, - постукивая кирпичами, сказал отец Браунинг. - Приняв за рабочую версию покушение, можем сразу перейти к следующему этапу. Картина преступления.
     Сыщик быстро наколдовал схему кабинета. Квадратик, обозначающий Тетраля Квадрита, он поместил за стол, а ромбик, изображавший преступника, - за зигзагообразную штору, закрывающую многоугольное окно (см. illustr_04.jpg). Схема так понравилась Браунингу, что он не постыдился поставить в правом нижнем углу автограф.
     - Итак, жертва сидит за столом, а преступник прячется за шторой. Чтобы застать жертву врасплох, преступнику нужно отвлечь премьера от стола с кирпичом. Если преступник зашуршит шторой, премьер пойдет посмотреть, что там такое шуршит, и окажется спиной к столу. Тут-то преступник незаметно окажется за его спиной, схватит кирпич и нанесет удар... Минутку. А как преступник незаметно окажется между премьером и столом?
     Ромбик на чертеже пожал углами.
     - Ага, понял. Преступник шуршит ближней к премьеру частью шторы, а сам бежит к дальней. Премьер заглядывает за штору - там никого. Тогда преступник шуршит дальней частью шторы. Премьер идет между шторой и окном к дальнему углу, а преступник тем временем перебегает к столу и оказывается на стратегически выгодной позиции.
     Квадратик и ромбик послушно пошуршали нарисованной шторой и поменялись местами. Автограф навострил уши.
     - Теперь преступник сидит за столом, а жертва прячется за шторой. Преступнику останется только взять кирпич, подкрасться к шторе, выманить премьера наружу и хватить его по башке... то есть нанести удар в область черепной коробки башки. Ну-ка посмотрим, насколько это сложно сделать...
     Браунинг взял кирпич и подкрался к шторе.
     - Премьер-министр, а премьер-министр, - вкрадчиво сказал он, - у меня для вас сюрприз. Выгляните-ка...
     Тут Браунинг случайно глянул в настенное зеркало и заметил в своих глазах нездоровый блеск.
     - Остановимся на этой картине преступления, - смущенно произнес он. - Очень правдоподобная картина. Займемся мотивом. Кому выгодно покушение?
     Сыщик вернулся к столу, на котором ромбик пытался выманить из-за шторы квадратик, и начал составлять список подозреваемых. Первым делом он записал основных кандидатов на пост премьера - министров Грега Аесли, Дика Гаттера и Брэда Пейджера. Здесь Браунинг засомневался. Шуршащие шторой и крадущиеся с кирпичом в руке министры выглядели несколько натянуто. Никакого сходства с нагловатым ромбиком не обнаруживалось. Но, пробормотав «маловероятно - не значит невозможно», сыщик оставил этих симпатичных фигурантов в списке.
     Далее последовали подчиненные премьер-министра: личный секретарь Ромуальд («Надо бы с ним познакомиться» - отметил Браунинг), пресс-атташе Бальбо Рюкзачини («Надо бы с ним повидаться»), секретарши, курьеры, начальники отделов, чиновники, охранники, уборщицы...
     - Надо бы здесь остановиться, - сказал сыщик, осматривая список, состоящий уже из 114 страниц и по убойной силе приблизившийся к предполагаемому орудию преступления.
     Дело запутывалось. Причина хватить Квадрита кирпичом по башке имелась по крайней мере у пяти тысяч семисот двенадцати человек. И это не считая Мордевольта, за поимку которого Тетраль в свое время обещал пост министра безопасности (это при живом Тотктонаде!), самого Тотктонады, простых магов, недовольных властями, и, наконец, родственников Квадрита.
     Браунинг вздохнул и принялся считать родственников.
     - Развнедел - раз.
     Следствие зашло в тупик. Браунинг тоже. Он повертел головой и понял, что расхаживая по кабинету, забрел в самый дальний угол и теперь не знает, как вернуться.
     - Лучший способ выбраться из тупика - это начать последовательно двигаться назад, - сказал Браунинг, начиная пятиться. - Рассмотрим возможность совершения преступления подозреваемыми и отбросим тех, у кого на момент покушения будет алиби.
     Где-то позади послышалось шуршание шторы, указывавшее, что сыщик на верном пути. Браунинг взбодрился.
     - Очевидно, что завтра с трех до четырех часов дня в кабинете Квадрита сможет быть лишь малая часть подозреваемых. Таким образом мы сузим круг потенциальных преступников до нескольких человек... да, но как это сделать? Опросить почти шесть тысяч магов сложно, но можно, вот только что у них спрашивать? «Где вы будете находиться в момент преступления?»
     Браунинг сделал еще несколько шагов назад, и оказался на оперативном просторе премьерского кабинета. Нарисованная штора валялась на нарисованном полу, а ромбик и квадратик гонялись друг за другом вокруг нарисованного стола. Автограф пытался их разнять.
     Браунинг сел в премьерское кресло и посмотрел на настоящую штору. Она явственно шуршала и шевелилась.
     «Какая эта штора... многообещающая», - подумал сыщик. Чувствуя себя ужасно глупо, он взял кирпич, подошел к шторе и заглянул за нее.
     За шторой стоял Тотктонада. - Ну как, Кольт, расследуется? - спросил серый министр. - Есть успехи?
     - Как не быть, - честно, но непонятно ответил Браунинг.
     - Молодцом, - сказал Тотктонада. - Входите.

Отец Браунинг и Тотктонада

     Доклад Браунинга об успехах Тотктонада слушал, прохаживаясь между окном и шторой.
     - ...Подозреваемый номер семьсот сорок пять, начальник Отдела зашептывания, забубенивания и травоприкладства Эхом Оглоуш. Подозреваемый номер семьсот сорок шесть, сотрудник Службы преждевременного оповещения Вотс Догс. Подозреваемый номер семьсот сорок семь...
     Штора шуршала и шевелилась, Браунинг говорил, Тотктонада ходил. За окном вяло переругивались мусорные контейнеры. Ромбик и квадратик сидели на краю нарисованного стола и смотрели перед собой. Автограф сосредоточенно изучал помятый конец росписи. Клонило в сон.
     На тысяча двести девятнадцатом подозреваемом (специалист отдела разработки гипнотизирующих скринсейверов Вин Довс) министр вышел из транса.
     - Я в вас не ошибся, Браунинг, - сказал он, откидывая штору. - Кстати, вы учли в своих построениях, что преступник может применить не только кирпич, но и магию?
     - Нет, - решительно ответил сыщик. - Это бы все усложнило, а дело и так непростое.
     - Разумно. Но дело не просто непростое. Дело просто ужас какое непростое. Даже и не знаю, как вы теперь выпутаетесь. Впрочем, кое-чем я вам помогу.
     Тотктонада взял первую страничку списка подозреваемых и оторвал от нее нижнюю половину. Опустил обрывок и остальные 113 страниц в вечно голодный уничтожитель бумаги. Потом протянул верхнюю половину уцелевшей страницы Браунингу.
     - Вот люди, которые в момент преступления будут находиться в этом кабинете.
     - Откуда?.. - закричал Браунинг, впиваясь глазами в листочек.
     Тотктонада бросил на стол «Вечерний Перезвонинг», открытый на программе передач на завтра.

     28 мая.
     ... 13:30. Ток-шоу. «Массовая культура - просто зло или зло абсолютное? <Это не шутка. Передачу именно с таким удивительным названием авторы увидели в программе канала «Культура». И не смогли себя сдержать>» Авторская программа Зана Нудинга.
     15:00. Круглый стол в кабинете премьер-министра. «Профилактика преступности - гениальная идея или очередная глупость ?» Ведущий - Бальбо Рюкзачини. Участвуют премьер-министр Тетраль Квадрит, министры Грег Аесли, Дик Гаттер, Брэд Пейджер и Тотктонада.
     16:00. Скрытая камера. «Издевательства над слабоволшебниками - спорт или болезнь?» Самые веселые шутки магов над мудлами...

     - Всем участникам передачи уже сообщили о предсказанном преступлении. Под строжайшим секретом, на условиях неразглашения, нераспространения, нерастрезвонивания... - Тотктонада усмехнулся. - Короче, завтра будет во всех газетах.
     Браунинг поднял глаза на серого министра.
     - Простите, сэр, но теперь мне придется вписать в подозреваемые и вас.
     - Разумеется, - произнес Тотктонада без всякого выражения. - Только не забудьте вписать и себя.
     Министр зевнул.
     - Да, чуть не забыл. Премьер-министр взял дело на особый контроль. Вам придается его личный представитель, которому вы будете немедленно докладывать о ходе расследования.
     Тотктонада посмотрел на Браунинга, и тот прочел по его плотно сжатым губам:
     «После того как доложите мне».
     - Представителя зовут Ромуальд, - сказал министр и глянул в угол кабинета. - Вот он.
     Только теперь Браунинг заметил круглого лохматого человечка, который тут же спрятал что-то у себя за спиной.
     - Так эта... - прогундел Ромуальд, - если вам чаю, так он без сахара. А если кофе, так он кончился. Минералка вон есть.

Браунинга нет, зато есть премьер-министр и Ромуальд

     Ромуальд, в отличие от отца Браунинга, не был сыщиком высокого уровня. Он не был сыщиком низкого уровня. И вообще он не был сыщиком. Зато он был вторым человеком после премьер-министра. Хотя человеком он тоже не был...
     Так, стоп. А то мы совсем запутаемся. Попробуем сначала.
     Когда-то Ромуальд работал простым домовым у рядового мага Тетраля Квадрита. В то время каждый маг имел в подчинении персонального домового. В обязанности этих беззлобных, угнетенных существ входило: подолгу спать, сплетничать о хозяине, воровать у него вещи и еду, жаловаться на тяжелую судьбину, мечтать о свободе и приносить почту с почты. Домовые добросовестно исполняли все, кроме последней, самой непосильной обязанности. Еще они любили хвалиться, кто из хозяев больнее дерется.
     В действительности редко кто из магов хотя бы повышал голос на своего домовенка, но благодаря развитой системе оповещения в служивом народе ходили ужасные слухи о жестокости колдунов. Когда молодой домовой слышал степенные рассказы стариков «Мой-то вчерась опять горючей смолой окатил, а опосля каленым железом прошелся», то от зависти начинал врать что-то совсем кошмарное.
     Постепенно в среде слуг крепло убеждение, что маги «чем дальше, тем озверелее» и «коли так оно дальше пойдет, то ну его лесом». Назревала типичная революционная ситуация: верхи ничего не знали, низы ничего не делали. И назрела.
     А началось все как раз с Ромуальда. Однажды утром, когда он притащил своему хозяину утреннюю почту, то застал Тетраля в ярости.
     - Ромка! - прошипел маг. - Ты когда убирать за собой научишься?
     - Ась? - уточнил домовой, придерживая под жилеткой увесистую бандероль, которую он извлек из почты Квадрита и теперь изнывал от желания поскорее ознакомиться с содержимым.
     Рассеянность слуги не ускользнула от внимания мага, который как раз репетировал гневную речь, посвященную преступлениям Мордевольта, и находился в возбужденном состоянии духа.
     - Ромуальд! - возвысил голос Тетраль. - Я с тобой разговариваю!
     - Будет сделано! - невпопад отрапортовал домовой, пытаясь понять, что это за штуковина такая упирается ему в ребро.
     - Уже сделано! Ты опять устроил попойку у меня в спальне?!
     Ромуальд закатил глаза. Он никогда не понимал чистоплюйства своего хозяина.
     - Дык, вашбродь, это сестренка моя из деревни приехала, переночевать попросилась...
     - А это что? - Тетраль потряс перед носом домового здоровенным полосатым носком.
     Ромуальд поморщился. Носок был такого размера, что его гипотетическая сестренка могла поместиться в нем с головой. И тут же задохнулась бы, потому что хозяйка носка троллиха Шамба отличалась веселым нравом, но не аккуратностью.
     - Ой, какие мы нежные, - проворчал он, - а за почтой самому сходить, так ноги отвалятся.
     Домовой с чувством сплюнул и медленно направился к двери.
     Это стало последней каплей.
     - Во-о-он! - заорал Тетраль. - Чтобы духу твоего... И гадость эту забирай!
     С этими словами маг запустил в Ромуальда полосатым носком.
     - Раз так, - вскричал домовой, - то я вообще уйду! Ноги моей здесь...
     - ...не будет! - завершил Квадрит. - Если появишься здесь хоть раз, ни ног, ни рук у тебя не будет! Потому что я их тебе пообрываю! - и будущий премьер обидным заклинанием Коммерческим-агентам-вход-сто-рублей выкинул бывшего слугу на улицу.
     - Ай! - только и успел сказать Ромуальд, вылетая сквозь дверь.
     Приземлился он с угрожающим хрустом.
     - Я же еще не приходил! - завопил он. - Рано мне руки-ноги ломать! Или что это я сломал?
     Домовой извлек из-под себя изрядно помятую бандероль, из которой посыпались осколки, шестеренки и винтики.
     - Ну вот, - огорчился Ромуальд, - такую хорошую вещь сломал, изверг! А я даже не понял, что это.
     И освобожденный от своих обязанностей домовой швырнул пакет в сточную канаву. А между тем в бандероли находилось послание Мордевольта, в котором тот объяснял принцип действия той самой Трубы, просил прекратить бессмысленную травлю и предлагал самостоятельно испытать приложенный макет. Кто знает, как повернулось бы дело, если бы Квадрит получил посылку? <А ничего бы не изменилось. Штука в том, что Тетраль построил политическую карьеру на борьбе с Мордевольтом. Как раз после той самой обличительной речи Квадрита заметили и сделали лидером оппозиции. Неужели вы думаете, что политик может отказаться от премьерского кресла из-за какого-то изобретателя-неудачника?>
     Кардинально изменив историю магического мира, Ромуальд поднял носок и задумался. С одной стороны, последнее слово осталось за ним. С другой - это было всего лишь «Ай!». Можно ли считать «Ай!» полновесным последним словом? Домовой почесал затылок. Хозяин часто называл Ромуальда всякими последними словами, но они всегда звучали красиво и веско: «Доколе Ромуальд будет злоупотреблять нашим терпением?», «Ромуальд должен быть наказан!» или «Догоню - убью!»
     - Нет, - решил бывший слуга будущего премьера, - так не пойдет!
     И пошел сам, размахивая носком, словно знаменем.
     - Доколе! - кричал он. - Свободу домовым! Конец кабале! Пускай сами носят свою почту!
     Привлеченные громкими словами «доколе» и «кабала», к знаменосцу начали присоединяться другие домовые. Они давно скучали по настоящей заварушке, поэтому подхватили клич Ромуальда.
     - И неча нас куском хлеба попрекать! - А то что ж это получается, братцы? - А я ему говорю: «Не брал я, вашбродь, вашего прокисшего сыра»! - Пущай сами потаскают свои газетки!
     Страсти накалялись. Если бы на месте Ромуальда очутился Сен Аесли, он бы живо сообразил, куда направить энергию угнетенных, хотя и достаточно упитанных домовых. Но Сен еще не родился, а Ромуальд только начинал политическую карьеру, поэтому критический момент был упущен.
     Сначала один из демонстрантов по имени Борисфен затронул любимую тему: рукоприкладство хозяев.
     - А если она меня хучь пальцем тронет... - начал он угрозу, но его перебил сосед Леонидос:
     - ...то на куски развалится!
     Дружный смех поддержал Леонидоса: все прекрасно знали, что хозяйка Борисфена - дветысячивосемьсотлетняя старушка Клео - мухи не обидит, даже если захочет. Домовой, который болезненно переносил шутки по поводу немощи старушки, прорычал:
     - Развалится?! А знаешь, как она меня вчера звезданула? А вот так!
     И Борисфен отпустил Леонидосу такую оплеуху, что тот кубарем покатился под ноги демонстрантам. Забаву тут же подхватили остальные.
     - А меня хозяин сегодня утром вот так отделал! - кричали домовые. - А потом вот эдак! А мог и вот так!
     Ромуальд бросился разнимать товарищей по борьбе, но они уже превратились в товарищей по боксу, причем тайскому.
     - Не лезь, Ромуальд! - орали дерущиеся. - Отвали, а то тебе отвалим!
     Надо ли говорить, что развлечение удалось на славу. На следующий день собралась толпа раз в пять больше вчерашней. И снова была демонстрация, политические лозунги «Долой!» и «Даешь!», потрясание носками, а также апофеоз - большая финальная потасовка. Ромуальд метался и призывал к революционной сознательности, но домовые быстро поняли, что демонстрации и лозунги только воруют у них время, предназначенное для драки.
     Тем не менее, цели своей Ромуальд достиг - через неделю в услужении у магов не осталось ни одного домового. Это устроило всех. В домах колдунов стало чисто и спокойно, к доставке почты приспособили тихих и воспитанных сов, а освобожденные слуги нашли новый, гораздо более интересный, способ существования. Пособие по безработице, выдаваемое страдальцам, позволяло не только домовым не работать, но и магам экономить значительные средства, которые домовые раньше крали у хозяев. И только Ромуальд бродил потерянный, уговаривая собратьев проявить сознательность, направить свою энергию... ну, и так далее. Он настолько всех утомил, что домовые, начиная свару, первым делом начинали вопить:
     - Ромуальд, не лезь! Ромуальд, это не твое дело! - даже если Первого Освобожденного Домового поблизости не наблюдалось.
     В один прекрасный...
     Нет, в один обычный день Ромуальд махнул рукой на широкие массы дерущихся и постучал в дверь, сквозь которую ему пришлось недавно вылететь.
     - Эта... - сказал он Квадриту. - Я, барин, назад пришел. Извиняй за прошлый раз, погорячился.
     Момент оказался удачным: речь Тетраля только что опубликовали и расхвалили во всех газетах.
     - Ладно, - смилостивился маг, - но чтобы газеты носил без задержки!
     - Ну! - согласился домовой.
     - И еще будешь у меня курьером.
     - Ну, - с неохотой ответил Ромуальд.
     - И воровать не будешь!
     - Ну-у-у...
     Квадрит хорошо понял интонацию Ромуальда. Но прогнать раскаявшегося представителя магических меньшинств было бы неполиткорректно <Поскольку книга может попасть в руки детям, следует объяснить, что такое политкорректность. Это... как бы это получше... Ну, в общем, если вы скажете собаке, что она собака, это будет неполиткорректно. Она может решить, что ее ругают, и обидится. И тогда другие собаки не станут за вас голосовать. Вот. Политкорректно же сказать собаке, что она... э... ну... например... четвероногое некошачьего происхождения. Вот. Нда>. А этого политический деятель позволить себе не мог.
     Именно политкорректность позволила Ромуальду за несколько лет отвратительной службы вырасти от курьера до личного секретаря премьер-министра.

Отец Браунинг и Ромуальд

     Отец Браунинг никогда не напивался, но сегодня всерьез обдумывал эту возможность.
     Больше никаких идей по расследованию несовершённого преступления у него не имелось. Камеры колдовидения, о которых будут знать все фигуранты, делали злодеяние невозможным. И вместе с тем оно было неизбежным.
     Браунинг срочно нуждался в какой-нибудь свежей идее. Из профессиональной литературы он знал, что у великих сыщиков всегда были туповатые помощники, которые снабжали титанов мысли свежими идеями. Только сейчас Браунинг понял, как ему не хватает деятельного дурака Фантома Асса, который так раздражал святого отца прошлой осенью.
     Поэтому пастор поначалу обрадовался присутствию Ромуальда. «Может, - подумал Браунинг, - это судьба?»
     Но домовой оказался бесполезен, хотя и туповат. Зайдя в служебную келью святого отца, он окинул ее хищным взглядом и разочарованно спросил:
     - А че, я у тебя не первый домовой в услужении?
     - С чего это вы решили? - удивился Браунинг.
     - Так ничего стоюшшего нету. Стены да топчан. Кстати, пойду-ка я посплю.
     «Не судьба», - понял сыщик.
     Тем не менее, идея найти помощника помогла отцу Браунингу - она отвлекла его от обдумывания неразрешимой проблемы.
     «Кого же пригласить? - соображал сыщик, обшаривая карманы в поисках четок. - Сена? Умный мальчик, старательный мальчик, перспективный мальчик - но мальчик. Сможет ли он карабкаться по стенам, как доктор Ватсон? Может быть, Клинч? У него хорошая профессиональная подготовка. Очень хорошая. Слишком хорошая. Майор - человек дела, а мне нужен человек слова. Рассудительный. Хладнокровный. Контролирующий себя. Мне нужен такой человек, как я».
     Браунинг замер. Сразу две идеи осенили его. Во-первых, он понял, где четки, повернулся к Ромуальду и хорошенько тряхнул его за плечи заклинанием Шиворотус-навыворотус. Четки вывалились у личного представителя премьер-министра из-за пазухи.
     - Эй! - завопил домовой. - Чего трясешь? И не трожь бусики, это мое!
     - Ваше? - сузил глаза Браунинг.
     - Это не мое, - тут же заявил Ромуальд, - подбросили провокаторы! Требую понятых!
     Пастор подобрал четки и принялся обдумывать вторую озарившую его идею.
     «В Министерстве есть Отдел незаконного клонирования, - вспомнил он. - Раз существует незаконное клонирование, то должно быть и законное. А что может быть законнее, чем клонирование в интересах закона?»
     - Что-то невесело с тобой, - пожаловался Ромуальд, отчаявшись выковырять вериги из-под лавки. - Пойду я соседей пошукаю.
     «Кстати, и этот олух будет меня на "вы" называть!» - подумал Браунинг и принялся ворожить.

<< Подвиг 2 - стр. 3 Оглавление    Подвиг 3 - стр. 2 >>


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.