Глава 25. Железный аргумент

Дни перед соревнованиями пролетали со скоростью озверевшего драконодава на охоте.
Про добросовестно калякавших гномов Порри вспоминал раз в сутки – на обеде, по времени совпадавшем с очень поздним ужином. Мальчик отправлял труженикам очередную порцию тушенки со школьного склада (Гаргантюа он наплел сказок о необходимости очень усиленного питания спортсменов) и несколько минут пытался придумать, на кой черт Мордевольту понадобилось подменять гномов домовыми, но тут же отвлекался на подготовку к турниру и напрочь забывал про благородных узников Психованной Пальмы – до следующего обеда-ужина.
Пару раз Гаттер встречал в коридорах угрюмых псевдогномов, которые, озираясь, волочили мешки с краденым. Разница между освобожденными домовыми и честными джобберами не просто была заметна, она была очевидна. «И как я раньше этого не замечал? – сокрушался мальчик, – где только мои глаза были?»
С футбичем дела шли более-менее успешно. Порри научился пристойно управлять своей утяжеленной метлой, иногда точно угадывая, куда она двинется в следующий момент. Сен ухитрялся не только координировать действия звена Вышибал и болтать с Порри, но и слушать новости по мудловскому радио.
Майор Мистер Клинч демонстрировал чудеса убалтывания. Однажды он прибился к стае зимующих уток и уговорил их эмигрировать в Россию. Сен считал, что птицы просто сбежали от Мистера, но факт оставался фактом: на третьем часу лекции утки поднялись на крыло и потянулись на восток.
Мерги и Дубль демонстрировали отличную слетанность. Мисс Пейджер жаловалась, что электроника не успевает реагировать на ее команды, но Порри только разводил руками – схема управления работала на пределе быстродействия.
Хуже дело обстояло с подготовкой к гонкам. «Помело» без двигателя вообще не могло быть использовано на трассе. Турбина спасала положение, но порождала новые проблемы: топлива в баке хватало только на половину дистанции. Кроме того, уже на сороковом круге из шестидесяти прутья измочаливались настолько, что метла становилась почти неуправляемой. На последних сотнях метров приходилось сбрасывать скорость до минимума. Клинч утешал команду тем, что это общая проблема для гоночных метел, но гаттеровцы упорно искали оптимальное решение.
– Есть два выхода, – рассуждал Сен. – Во-первых, можно поставить дополнительные баки. Но это не спасет прутья и сильно замедлит скорость. Второй выход: летишь на горючем, сколько его хватит, а дальше потихонечку шкандыбаешь до финиша. На чистой магии.
К счастью, Порри видел несколько гонок мудловской «Формулы-1» и поэтому смог предложить свой вариант.
– Если я верно прочел правила, – сказал он, – метла может покинуть трассу, а затем вернуться на нее.
– Да, – согласился Клинч, – а смысл? За это время соперники улетят очень далеко.
– За это время, – возразил Гаттер, – мы дольем горючее и сменим резину… то есть прутья. Это даст нам выигрыш в скорости.
– Сомневаюсь, – покачала головой Мерги.
– Некогда сомневаться, – отрубил Порри, – давайте пробовать.
Оказалось, что сдернуть метлу с древка и насадить другую, – проблема еще та. Порри гонял команду до пота, пока пит-стоп не сократился до десяти-двенадцати секунд. За это время Дубль успевал почти полностью заполнить баки горючим. Попутно выяснилось, что разная погода требует применения разных типов прутьев. При сильном ветре лучше всего вел себя толстый орешник, при штиле – легкая и гибкая ива, а в дождь приемлемую управляемость обеспечивал только можжевельник. В ходе испытаний друзья заготовили столько веников, что Клинч, окинув их взглядом, тут же начал рассказывать, как он двое суток выполнял спецзадание в парилке русской бани, изображая не то домового, не то водяного.
Утром двадцать девятого декабря Порри смотался к Пальме, проведал гномов. Законопослушные трудяги поблагодарили за гостинцы и с гордостью сообщили, что почти назначили день референдума, на который планировалось вынести только один вопрос: «Ну что, так и будем сидеть в грязи и холоде или что?».
Соперники уже знали, что команда Гаттера выставит на матч не девятнадцать, а всего пять игроков. По этому поводу даже состоялся небольшой скандал. Но жюри заклеймило ретроградов и консерваторов за их нежелание содействовать прогрессу в спорте.
– Об этом даже в газетах писали! – восклицал Лужж, отстаивая право своего любимца играть встолькером, всколькером ему хочется.
Пиар-кампания сработала на 100% – никто не вспомнил, что состряпывал эти газеты Кряко Малхой под предводительством Сена Аесли.
В итоге когда на арену вышла скромная группа «гаттеровцев», никто не удивился. Небольшой вздох сомнения прокатился по трибунам, когда стало ясно, что один игрок – Сен – даже не взял с собой метлу. Вместо этого он уселся на летающую табуретку (у МакКанарейкл так и не нашлось пяти минут на ее расколдовывание) и преспокойно завис в стороне от главных событий с какой-то непонятной штуковиной в руках.
А события начали разворачиваться еще до стартового взрыва#.
Все вратари, включая Клинча, сцепились в центре поля в совершенно нераспутываемый клубок. Рефери безразлично глянул на это безобразие и выпустил мячи. По краям поля бухнули фейерверки.
Первыми ломанулись Защитники, расхватывая сливфлы. За полминуты мячи были разобраны, и игроки, перебрасываясь ими и весело болтая, разлетелись подальше друг от друга. Сливфлы, предназначенные команде Гаттера, прикарманил себе Орлодерр.
Остальные начали безостановочно мотаться по полю, пытаясь занять себя чем-нибудь. Большая часть полевых игроков присоединилась к свалке Вратарей, поскольку именно на ней сосредоточилось основное внимание зрителей. Только Вышибалы целенаправленно гонялись за блинджерами, которые вопили о презумпции невиновности и требовали справедливости.
Мерги и Дуб поначалу тоже приняли участие в общем веселье, но Сен строго их окликнул и сориентировал на местности (точнее, в пространстве). Пара гаттеровских Вышибал синхронно выполнила боевой разворот, заслужив нестройные аплодисменты, и начала кружить возле центра поля.
Именно здесь по традиции Уговаривающие проводили переговоры со свинчем.
Поначалу Порри чувствовал себя неуверенно, но заметив, что за Слезайблинн играет Кряко, немного успокоился. Представителя Гдетотаммера он тоже знал – это была капитан команды Урсула с нечеловеческой фамилией. Орлодерр представлял не Оливье, который увлеченно носился за отбившимся от стаи блинджером, а незнакомый худой старшекурсник.
Последним подлетел Уговаривающий Чертекака, представлявший собой потешное зрелище. Это был непрерывно жующий толстяк, который обеими руками вцепился в метлу.
Свинч появился только минут через пять после того, как к центру слетелись представители всех команд.
– Добрый день, господа, – сухо поздоровался он. – О, как вас много! Пожалуй, это может быть интересным. Итак, что вы можете мне предложить?
– Ни в коем случае не начинай первым! – предупредил по рации Сен. – Это заведомо проигрышная позиция. Ты сразу раскрываешься перед остальными. Мерги! Блинджеры на пять часов!
Остальные Уговаривающие тоже были в курсе того, что первым раскрывать рот нельзя.
– Так, – сказал свинч после трех минут мужественной тишины. – Значит, вам нечего сказать? Жаль. Всего наилучшего.
– Мистер свинч! – сломался Малхой. – Можно попросить вас об одолжении?
– По воскресеньям не подаю, – ответил золотой шарик, но из круга не вылетел.
– Спасибо, – продолжил Кряко. – Вы не могли бы отдаться…
Урсула прыснула.
– …я хотел сказать – перелететь – в руки мистера Порри Гаттера?
Свинч сделал несколько задумчивых движений из стороны в сторону.
– Действительно, неожиданно, – произнес он.
– Почему же неожиданно, – заговорил худой орлодеррец, – Порри нормальный парень. Он Мордевольта завалил.
«Кажется, все будет гораздо проще, чем я ожидал», – подумал Дважды Герой.
– Не расслабляйся! – рявкнул Сен, заставив Порри вздрогнуть. – Мерги, хватит крутить «бочки», два бандита в тылу у Гаттера!
Золотой мячик продолжал неспешно перемещаться по сложной траектории.
– Интересная ситуация, – сказал он. – А что думают остальные Уговаривающие? Мисс?
Урсула пожала плечиком и ответила:
– Обычное дело. Мужской шовинизм, который они называют мужской солидарностью.
Сен восхищенно хмыкнул.
Питомец Чертекака что-то промямлил, но его никто даже не попытался понять. Настала очередь Порри.
– Прошу прощения, – повторил он вслед за голосом в наушниках, – могу ли я узнать ваше имя?
Уговаривающие уставились на новичка. Похоже, за многие годы игры в футбич они не заподозрили, что у свинчей бывают имена.
– Свинчино XXII, – ответил польщенный спортинвентарь. – Учитесь, господа, этот мальчик далеко пойдет.
«Не Свинчатовский, – подумал Гаттер. – Дело плохо. Но попробуем».
– Уважаемый XXIII, – начал он.
– Какой XXIII?! – завопил Аесли, – XXII! Порри попытался выпутаться:
– Простите, вы так молодо выглядите, – сымпровизировал он.
– Идиот, – прокомментировал Сен.
– Грубая лесть, – среагировал свинч. – Жаль. Вы мне почти понравились.
– Мерги, сбрось этого хиляка, – орал раздосадованный Аесли, – он просто отвлекает внимание! Двое с юга!
И действительно, с юга стремительно приближалась пара блинджеров.
– Ого-го! – веселились они. – Великий Порри Гаттер! Лучший друг Свинчатовских! И его подпевала в очках! Очкарик – в ухе шарик!
Один из наглых мячей собрался было влететь в ухо бедному Кряко, но тут подоспело звено Пейджер-Дуб и с хрустом разрядило обстановку.
– Друг Свинчатовских? Теперь многое становится ясным, – заговорил свинч. – Заговор. А вам не кажется, господа, что это неспортивно?
– Они ведь не со зла, – неожиданно вступилась Урсула. – Порри действительно хороший парень. Вот они и договорились.
– Зараза! – завистливо прошипел Сен. – Говори слегка насмешливо: «А еще у нас мужской шовинизм».
Порри послушно сказал.
– Действительно, мисс, – заметил Свинчино XXII. – Только что вы были о собравшихся совсем другого мнения. Обман, везде обман!
– Давай, Гаттер, – приказал диспетчер, – режь правду-матку.
Это была домашняя заготовка.
– Конечно, обман, – начал Порри, не обращая внимания на соперников, которые изобразили оскорбленную невинность. – Мы ведь уговариваем вас не потому, что вы нам нравитесь, а потому, что хотим победить. Если бы не это…
– Да он полную ерунду несет! – заявил орлодеррец, но свинч его оборвал.
– Продолжайте, Гаттер, – приказал он.
– Мы врем, чтобы понравиться вам. Вы знаете, что мы врем, и все равно слушаете. В конце концов вы выбираете не самого честного, а того, кто врет лучше, тоньше и красивее. Вот что я думаю.
– Здорово сказано, – резюмировал золотой шарик. – Но к тебе я не пойду. Потому что я действительно люблю, когда врут лучше, тоньше и красивее. Вот что я думаю.
Снова наступила напряженная тишина.
– Тук-тук-кто-в-домике-живет,   – вдруг пропела Урсула, протягивая руку.
– Я! Я-а-а-а-а! – Свинчино XXII понесло в сторону капитана Гдетотаммера, но на полпути шарик затормозил.
– Нет-никого-нет-никого!   – выкрикнул он фразу, блокирующую Выманивающее заклинание, и спокойно вернулся на исходную точку.
– Цып-цып-цып,   – попытался последовать примеру соперника Уговаривающий Чертекака. – Гули-гули… 
Эту жалкую попытку свинч отбил, даже не тронувшись с места.
– Понятно, – насмешливо произнес золотой шарик, – в ход пошел грубый прессинг. Если это все, на что вы способны, то мне, пожалуй, пора.
– Все ясно, – подвел итог голос Сена в наушниках. – Критическая точка. Приступаем к варианту «Ж». Все готовы?
– Молния-1 и Молния-2 готовы, – отрапортовала Мергиона.
– Рембо готов, – доложился Клинч.
– Какаду готов, – пробормотал Гаттер.
– Что? – вскинула брови Урсула, которая находилась к Порри ближе остальных.
Но Сен уже вел обратный отсчет: – Три. Два. Один. Ноль. Ж!
Над трибунами раздался усиленный портативными динамиками голос Клинча:
– Летающая тарелка!
Весь стадион, включая судей и игроков, вскинул головы в небо#. Никакой летающей тарелки там, естественно, не было.
Зато в руке Гаттера бился, протестуя и негодуя, золотой свинч.
– Не по правилам! – пищал он. – Так нельзя! Прокляну!
– Есть! – воскликнул Порри, заглушая протесты. – Я поймал его!
– Что это за фокусы! – возмутилась Урсула и принялась отчаянно жестикулировать, подзывая своих Вышибал. Замахали руками и остальные Уговаривающие, за исключением Кряко, который с выпученными глазами смотрел на гаттеровский кулак. Порри понял, что Малхой не смотрел на летающую тарелку, поскольку не отрывал взгляда от своего кумира и, следовательно, видел, что произошло.
Но размышлять об этом было некогда: не дожидаясь разборок, Порри, прикрываемый Мерги и Дублем, стремительно опускался в центральный круг.
Он победил.
Уже потом, когда недовольная судейская коллегия утвердила протокол матча, Гаттера догнал смущенный Кряко.
– Извини, – сказал он, – я все видел. Но ничего не понял. Ты ведь не говорил заклинания, твои губы не шевелились. Ты просто протянул руку… и он туда залетел. Ты умеешь заклинать в уме?!
Порри остановился и задумался. Если Кряко начнет рассказывать небылицы про заклинания в уме, это будет означать, что Великий Гаттер превзошел даже Великого Бубльгума. «Хватит на сегодня вранья!» – решил капитан команды имени самого себя и признался:
– Никакого заклинания не было. Было вот это.
Порри тряхнул рукой, и из рукава на его ладонь выскользнул небольшой, в половину стандартной волшебной палочки, стержень, плотно обмотанный проволокой.
– Это электромагнит, – пояснил он. – Когда все… отвлеклись, я подал на него электрический ток, и он притянул к себе свинч. Потому что свинч сделан из железа, хотя и метеоритного. Я всех обманул.
Гримаса перекосила лицо Малхоя. «Сейчас он плюнет мне в лицо», – отстраненно подумал Гаттер.
– Ты сказал «электрический ток»? – прошептал Кряко. – Я помню, ты как-то рассказывал… Как ты мог?! Ведь тебя могло им поранить!
Порри облегченно засмеялся.
Кряко Малхой был в своем репертуаре.

<< Глава 24     Оглавление    Глава 26 >>   


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.