Глава 18. Отпечаток №3

На подходе к развалинам Первертса скорбную процессию встретил бригадир гномов Долдон.
– Нужно бы смету увеличить, – прохрипел он, кося опухшими глазищами сразу во все стороны. – То, что заплачено, уже про… кончилось, короче. А работы вона скока прибавилось.
И Долдон махнул лапищей в сторону обломков школы, по которым бродили студенты, пытавшиеся отыскать хоть какие-нибудь личные вещи, – все более-менее ценное уже было растащено гномами. Над руинами факультетов бездомные Висельник, Утопленник и Парашютист гонялись за хохочущим Отравленником. Призрак Гдетотаммера кривлялся, показывал язык корчил рожи, выкрикивал обидные дразнилки, а в опасные моменты прятался в восставшей из небытия башне своего факультета.
– А работать-то хочется, – добавил бригадир, заметив откровенное сомнение на лицах преподавателей. – Руки чешутся! – И в подтверждение начал яростно чесаться.
– Да, делать нечего, – Бубльгум поморщился. – Уважаемые профессора, убедительно прошу оказать посильную материальную… Короче, давайте скинемся на ремонт.
Долдон резво обежал волшебников, собирая грины и косые. От протянутой Гаттером горсти штук он отказался.
– С дитев не берем, – прогундосил гном. – Мы не какие-то там эльфы. Мы по понятиям.
Самую увесистую пачку косых строитель получил с Фантома. Похоже, донельзя расстроенный спиритическим фиаско Асс отдал все, что у него было.
– Долдон! – окликнул ректор уже собравшегося слинять с деньгами бригадира. – Даю вам три недели.
– Га? – опешил гном.
– Шутки кончились. Через три недели все башни должны быть на месте.
– Так эта… Как эта… Так мы же… – растерялся предводитель строителей, явно впервые столкнувшийся с такой постановкой вопроса. – У нас же… эта… подкоп… туннель… мы уже почти что#…
– Туннель отменяется, – твердо сказал Бубльгум. – Ну хорошо, – чуть смягчился ректор, увидев, что гнома сейчас хватит удар. – Откладывается. Продолжите после восстановления башен, после, – внушительно повторил маг и пристально вгляделся в красные гномьи зрачки.
Долдон послушно закивал. Преподаватели проследовали дальше, а гном так и остался на месте, монотонно кивая лохматой головой#.
Остаток дня ушел на то, чтобы навести относительный порядок в уцелевшей части Первертса. На месте исчезнувших Орлодерра, Слезайблинна и Чертекака разбили утепленные палаточные городки. Ректор произнес большую успокоительную речь о временных трудностях и необходимости понимания текущего момента#. Гномы поклялись вернуть все, украденное сегодня, вот только отделят сегодняшнюю добычу от вчерашней, на которую клятва не распространялась.
Самыми недовольными оказались счастливчики-гдетотаммерцы. Когда их проводили в стены родного факультета, студенты начали ворчать:
– Какой ужас! Какие узкие коридоры! Мы здесь не разместимся.
Предложение ночевать прямо в спальнях было расценено как неудачная шутка.
– Ну и где эта Сгинь? – бушевала МакКанарейкл. – Она хотела навести порядок у себя на факультете? Самое время!
Но благообразная деканша пропала, как ее и не было.
Единственным существом, с которым успела пообщаться эфемерная старушка, оказался Каменный Философ. Обнаружилось это случайно, когда Бубльгуму пришло в голову проверить записи дежурного Ухогорлоноса. Диалог звучал так:

Сгинь.  Ну вот, а ты говорил…
Каменный Философ.  Это жизнь.
Сгинь.  Но каков мальчик!
Каменный Философ.  А ведь скоро ему предстоит сразиться с Сама-знаешь-кем.
Сгинь и Каменный Философ  смеются.
Сгинь.  Надеюсь, они последуют моему совету.
Каменный Философ.  Не знаю, не знаю, Меня они никогда не слушали. А я предупреждал. И вот результат.

Члены комиссии несколько раз прослушали запись, доведя Ухогорлоноса до заикания, но понять ничего не смогли. На контрольный вопрос Философ отреагировал в традиционной манере.
– Где профессор Сгинь? – спросил Бубльгум.
– Если бы движение существовало, – ответила реликвия, – можно было бы предположить, что она ушла. Но поскольку движения не существует.
На этом разговор закончился.
– Старая вешалка! – кипятилась МакКанарейкл. – И каменный болван! Смеются они! Смешно им! Зачем я только его чинила! Могла ведь добить. Такой шанс упустила!
– Успокойтесь, профессор, – отец Браунинг сидел, обхватив голову руками. – Попробуем понять, что она хотела нам сказать.
– «Продолжайте то, что начали мальчик и Сьюзи», – в унисон процитировал квартет колибри на плечах Югоруса. – А что вы, собственно, начали, мисс?
– Ничего! – МакКанарейкл снова превращалась в смесь рычащих хищников. – С тех пор как я занялась этой чертовой хиромантией, ни на что другое у меня времени нет!
– Правильно, – оживился Браунинг, – вы начали заниматься хиромантией, а Порри одновременно с вами начал заниматься дактилоскопией. Мадам Сгинь советовала продолжать. Значит, она имела в виду…
– Она имела в виду, – догадался Развнедел, – что мисс Сьюзан следует продолжить практиковаться в гадании по руке, чтобы было чем кормиться после закрытия Первертса.
– Оставьте, профессор, – поморщился Бубльгум. – Вы не очень сильны в логических построениях. Нам нужно продолжать снимать отпечатки, вот что имела в виду Мелинда.
Фантом Асс после успешного разрушения Первертса старался не высовываться, но тут не выдержал:
– Но с кого? Мы уже всех проверили. Что нам теперь, гномов-строителей отлавливать? Всех чернилами повымазывали: ректора, деканов, нас с отцом Браунингом, Бальбо… Стоп! Бальбо! А кто-нибудь снял отпечатки с нашего литератора?
Все посмотрели на секретаря. Он сидел неестественно прямо и глядел в пространство.
– Примерно в середине повествования, – заговорил Бальбо неживым голосом, – наступает момент, когда автор в ужасе осознает, что не в силах выпутаться из построенной им самим интриги. Он доводит героев до логического тупика и малодушно их бросает, предоставляя несчастным выпутываться самостоятельно#.
Члены комиссии несколько опешили от такой отповеди, но процедуру снятия отпечатков у Бальбо проделали четко и быстро.
– О, – сказал Порри. – О.
– «О»? – засиял Асс. – В смысле «Он»?
– Не он, – завороженно ответил Гаттер, не в силах оторвать взгляд от листка. – Никакого сходства. Ни с чем.
Отпечаток каждого пальца Бальбо был не просто уникален, он имел несомненную художественную и географическую ценность. На большом пальце была изображена карта всей Великобритании, на указательном – только Англии, на среднем – Шотландии, на безымянном – неопознанной местности#, а на мизинце – схема лондонского метрополитена.
– Все, – сказал Асс, – теперь уже точно все. Преступники не найдены. Трубы не обнаружены. Дети не излечены. Пора смываться.
– Мерги и Сена жалко, – вздохнул Порри. – Хоть бы одну трубочку, например, ту, из которой в меня шарахнули!
Его вздох произвел неожиданное действие.
Великий Бубльгум, доктор магических наук, профессор, ректор школы волшебства Первертс, многократный лауреат Международной Мерлиновской премии, автор пятнадцати учебников и невообразимого количества монографий по теоретическому колдовству, сошел с ума.
Сначала он выпучил глаза, потом разразился громким смехом, потом легко запрыгнул на стол и трижды прокукарекал. После этого профессор, не слезая со стола, опустился на корточки и констатировал:
– Какой я идиот!
Зрители были готовы поставить ректору немного другой диагноз, но в целом не спорили. «Только бы он не достал палочку!» – пронеслась по комнате общая мысль. Сумасшедший колдун такой силы мог нанести больший урон, чем десяток Мордевольтов.
Видимо, лица всех окружающих выражали одно и то же, потому что Бубльгум смутился, слез со стола и сказал:
– А ведь у нас есть Труба Мордевольта. Та самая, из которой, как изволил выразиться мистер Гаттер, его «шарахнули». В моем кабинете.
Практически одновременно раздалось два звонких шлепка. Это Сьюзан МакКанарейкл и Югорус Лужж со всей искренностью раскаявшихся дураков хлопнули себя по лбу. Колибри вспорхнули с плеч декана Слезайблинна и маленькими управляемыми снарядами заносились по комнате.
– Бублик! Умничка! – заверещала профессор МакКанарейкл и повисла на шее у непосредственного начальника.
Не вполне понявший, что произошло, Развнедел начал радостно похлопывать ректора по плечу, попадая в основном по мисс Сьюзи.
Югорус ограничился тем, что превратился в шикарный лавровый венок и величественно приземлился на чело ректора.
– Извините, что вмешиваюсь в милую семейную сцену, – холодно произнес Асс, – но не могли бы вы объяснить причину столь бурного веселья. Хотелось бы, знаете, присоединиться к объятиям.
– У нас в кабинете ректора организован музейчик, – пояснила раскрасневшаяся мисс Сьюзан, – в котором хранится Труба Мордевольта, та самая, которая рикошетом отправила Того-кто-достал-уже-своими-фокусами в магическое небытие.
– Не просто Труба! – взбудораженно защебетали югорусовские колибри, которых насчитывалось уже не меньше двух дюжин, – а многоразовая труба! Точнее, Двенадцать многоразовых труб!… Они все время были под самым носом у комиссии, а мы… Дети спасены. Все спасены!
Колибри начали выделывать фигуры высшего пилотажа.
– Ну-ну, Югорус, – попытался урезонить коллегу Бубльгум. – Не спешите ликовать. Обезмудливание – это пока только непроверенная гипотеза.
– И прекратите, пожалуйста этот кошмарный писк, – попросил Браунинг.
Лужж великодушно отпустил стаю колибри домой#, и комиссия зашагала к кабинету ректора. В 1114а остался только Бальбо, все еще не вышедший из состояния литературного ступора.
– Как сейчас помню тот день, когда это все и произошло, – не могла успокоиться МакКанарейкл. – Мы с профессором Бубльгумом первыми из Арнольдов подоспели к месту происшествия…
– Вы были Арнольдом?! – Порри попытался представить хрупкую мисс Сьюзан, закованную в заземленную броню.
– Еще каким! Мы с вашим ректором были единственными, кто мог позволить себе охотиться всего лишь вдвоем. А иногда, – МакКанарейкл перешла на заговорщицкий шепот, – мы позволяли себе работать в одиночку. Хотя это – вопиющее нарушение инструкций.
Последнюю фразу декан Орлодерра произнесла с гордостью.
– Вот как это было, – мисс Сьюзан повела палочкой. Перед Порри вспыхнула картинка, изображающая угол улицы Вязов и аллеи Долгоносиков одиннадцать лет назад.
Вот дом Гаттеров, почти такой же, как сейчас, только немного поновее. Плотное кольцо ментодеров. Профессор Бубльгум и профессор МакКанарейкл в форменных маскировочных мантиях алого цвета идут через толпу, выставив перед собой переливающиеся синим и красным жетоны. Мисс Сьюзан так юна и сногсшибательна, что дух захватывает#. Родители стоят снаружи. Ничуть не изменившаяся мама сжимает сверток, из которого время от времени вылетают диковинные радужные насекомые. Папа – поджарый и почти не седой – держит за руку девчонку с хитрыми глазенками.
У самого входа в дом пара Арнольдов останавливается и проводит короткое совещание. Потом Бубльгум решительно сбрасывает бронежилет и скрывается внутри.
Проходит несколько очень страшных секунд – профессор МакКанарейкл даже остановилась на лестнице, чтобы Порри смог оценить всю драматичность момента. Наконец дверь открывается и на пороге появляется Бубльгум. Через плечо у него переброшено тяжелое многоствольное оружие, на руках – перепуганный кот, вцепившийся в мантию. Стоп-кадр. В глазах у Бубльгума – грусть и мудрость.
– Какой хэппи-энд! Голливуд умрет от зависти, – вредный голос Фантома Асса заставил картинку заколебаться и исчезнуть. – А ты, Гаттер, был в молодости симпатичным. По крайней мере, с шикарным пушистым хвостом.
– Это не я, это наш Кисер, – ответил Порри, подумав, что мисс МакКанарейкл слишком романтична в своих воспоминаниях. На домашних колдографиях того дня, когда все произошло, сестра Гингема прыгает как мячик, повторяя: «Порри – маг!», папа нервно придерживает обеими руками огромную самодельную чалму, из-под которой пробиваются рога, а кот совсем не испуганный, а просто очень уставший. Интересно, где он сейчас шатается?
– Ну вот мы и дома, – сказал ректор, открывая маленькую железную дверь в стене большим (явно зачарованным) ключом.
Порри завертел головой в поисках охранных заклинаний, но уловил только легкие колебания Мирового Эфира. «Да, – подумал мальчик, – это вам не вход в Дутый переулок». Порри скосил глаза на Асса. Судя по поджатым губам, министерский маг тоже не смог определить тип защитного заклятия.
Впрочем, в кабинете было на что посмотреть и без охранных заклинаний. Все стены увешаны головами вымерших монстров# и устаревшим, но безукоризненно вычищенным оружием. Слева от входа стояло тяжелое бордовое знамя неопределенного цвета с надписью: «Непреходящая почетная хоругвь». Справа пошатывалось очень реалистичное чучело Призрака Коммунизма. Центр комнаты занимал огромный, как Гренландия, письменный стол. На стене над «Гренландией» висела здоровая двенадцатиствольная штуковина, а на столе…
– Ого! – воскликнул Югорус Лужж, – это же Волшебная Юла. У меня в детстве была точно такая же! Замечательная штука. Если ее раскрутить, она остается неподвижной, а весь мир вокруг начинает вращаться. Откуда она у вас, Бубльгум?
Лужж направился к столу, умильно покачивая головой.
– Действительно, – задумчиво произнес ректор, – откуда она у меня? Утром ее не было… Стойте, Югорус!… Это ловушка!…
Юла, которую Лужж уже почти телепортировал себе в руку, повисла всего в нескольких миллиметрах от ладони профессора. МакКанарейкл взвизгнула. Югорус побледнел так сильно, что стал отчасти прозрачным. Юла завибрировала, готовая шмякнуться оземь.
Из-за спин оцепеневших волшебников выдвинулся Браунинг.
– Попрошу вас, профессор, – следователь натянул перчатки и осторожно взял опасную игрушку за корпус. – Ну что, господа волшебники, для начала давайте поймем, как она должна была сработать.
Пришедший в себя Бубльгум первым делом отправил Гаттера прятаться за шкафом. («Этот шкаф надежнее бомбоубежища, – сказал ректор. – Однажды рядом с ним мисс МакКанарейкл… беседовала с мисс Пейджер-старшей. И ничего, только стекла пришлось заменить».) К Порри тут же присоединился Развнедел, промямливший: «Кто-то же должен будет потом рассказать обо всем людям». Затем колдовской консилиум, консультируемый следователем-мудлом, определил, что ловушка должна была сработать от первого нажатия на ручку юлы.
– Дайте-ка я ее обезврежу! – свирепо потребовал Лужж, потрясенный подлостью неизвестного злодея, заминировавшего детскую игрушку. – Я ее так обезврежу…
– Секундочку, Югорус, – Бубльгум снова полностью овладел ситуацией, – если вы ее обезвредите, восстановить Трубу мы уже не сможем.
– И не надо! – заявила мисс Сьюзан. – Зачем нам работающая Труба Мордевольта?
– Извините, что напоминаю, – ректор был само терпение, – но мы шли сюда как раз за тем, чтобы воспользоваться работающей Трубой Мордевольта.
– Как хотите, – не сдавался Югорус, – но я ее хотя бы заблокирую. Отойдите-ка от греха подальше.
За шкафом стало тесновато: сюда забились все, кроме Лужжа и отца Браунинга. Гаттеру заслонили обзор, и он слышал только бормотание профессора:
– Так-с. Теперь тут. А что это у нас? Ложная линия Силы? Ну-ну. Так. Ага! Ну, тогда теперь можно… Вот так. Нет, не так. Может, так? Нет? Тогда как? Черт. Красный? Или синий? Так красный или синий? По-моему, синий. Или красный? Тут ошибиться нельзя… А может, зеленый? Или белый…
Вскоре Порри это надоело. Он хотел попросить вмешаться кого-нибудь из взрослых, но осмотревшись, обнаружил, что все стоят, затаив дыхание и закрыв глаза.
Тогда Гаттер решительно высунулся из-за шкафа и увидел удивительную сцену: юлу (судя по всему, уже безопасную) держит в руках Браунинг, а Лужж сосредоточенно пытается собрать маленький кубик Рубика#.
– Так красный или зеленый, – морщил лоб декан Слезайблинна. – Или желтый…
– Профессор, – осторожно позвал Порри. Югорус вздрогнул, выпустил кубик из рук, и тот рассыпался разноцветным дождем.
– Извини, – сказал Лужж, – эта штука меня всегда успокаивает, когда я перенервничаю.
– А Труба? То есть, Юла? То есть, ловушка?
– Все в порядке. Теперь, чтобы ее запустить, нужно приложить немалые усилия.
Из-за шкафа показалась осторожная физиономия Развнедела:
– Можно выходить? Теперь мы в безопасности?
– В безопасности?! – оскорбленно вскричал Фантом Асс, пытаясь привести в порядок собственную мантию. – Как мы можем быть в безопасности, если даже супер-пупер-гиперзащищенный кабинет ректора оказался проходным двором! Преступники запросто раскладывают свои орудия поверх расписания занятий и преспокойно дожидаются, когда птичка прилетит в клетку!
– Какая птичка? – не понял Развнедел. – В какую клетку? О чем он?
– Не обращайте внимания, – ответила МакКанарейкл. – Грибов объелся.
Порри прыснул. Асс позеленел от злости так, что стал похож на своего кинематографического прототипа.
– Вы тут не хихикайте! – завопил он. – Это же очевидно; Бубльгум специально разложил здесь ловушку, заманил всех сюда и подсунул в руки профессору Лужжу…
– Ура. У меня есть алиби, – радостно сказал Югорус.
– Не перебивайте! На уликах нет отпечатков Бубльгума, но что это значит? Только то, что он действовал в перчатках! Есть у вас перчатки?!
– Найдутся, – ответил ректор и действительно вытащил из складок мантии перчатки.
– Ага! – крикнул Асс. – Вот вы и попались!
– Гениально, – произнес отец Браунинг. – И правда, что еще мог придумать опытный преступник, кроме как привести следователей в свой кабинет, где на видном месте лежит орудие преступления.
– Это просто отвлекающий маневр! – от злости Фантом совсем потерял голову. – Значит, он подложил, заманил и так далее в расчете на то, что ловушка сработает и замудлит всю комиссию…
– …с самим профессором во главе, – завершил мысль Лужж.
– Повторяетесь, господин ректор, – озабоченно проговорила мисс Сьюзан, – эту тактику вы уже использовали во время засады на свалке.
– А пособником был Бальбо, – не удержался Бубльгум.
Тут уже грохнули все, за исключением рассвирепевшего Асса.
– Смейтесь, смейтесь, – шипел он сквозь зубы, – вы еще попомните мои слова.
Порри стало жаль бедного Фантома, и он предложил:
– Раз все так хорошо закончилось, можно мы снимем отпечатки с Большой Трубы?
– А зачем? – удивился Развнедел.
– А на всякий случай, – ответил ректор, натягивая перчатки. – Мало ли что. Да и Мелинда советовала.
Все ждали каких-то особенных заклинаний и ритуалов, но Бубльгум просто протянул руку и снял Миномет Мордевольта со стены, словно горшок с цветами.
Фантом Асс чуть не подавился.
– И это все?! – заголосил маг. – Это опаснейшее оружие просто так здесь висело?! Без всякой защиты или хотя бы сигнализации?
– Если хотите, уважаемый Фантом, я сейчас «просто так» повешу Трубу на место, а вы «просто так» попробуете ее достать. Только одно условие – убирать в кабинете после этого будет ваш коллега.
Асс дернулся, начал было спрашивать, что именно придётся убирать и после чего «этого», но почему-то передумал.
Ректор осторожно положил зловещее устройство на стол; МакКанарейкл и Гаттер склонились над черным минометом.
– Один след… старый след… – шевелила губами Сьюзан, – очень старый… смазанный… Но что-то прощупывается… сейчас… О, Великая Бастинда! Есть! Они совпали!
– И у меня! – воскликнул Порри. – Это он! №3! Недостающий отпечаток!
– Я же говорил! – подхватил Асс. – Это он! Это наш аккуратист ректор! Кто еще будет спорить?
– Я буду спорить, – возразила МакКанарейкл. – Отпечатки Бубльгума мы проверили в первый же день. Это не его.
– А чьи? Кому вы позволяли прикасаться к Трубе? Что вы там притихли, уважаемый профессор?
Бубльгум стоял совершенно неподвижно, словно памятник самому себе.
– Только один человек прикасался к этой Трубе, – медленно произнес ректор. – И раз его отпечатки совпали со следами на уликах, то он и раскладывал ловушки по всей школе.
– Не вздумайте сказать, что это Бальбо! – угрожающе сказал Асс.
– Это не Бальбо. Это…
– Ну же! – не выдержал Браунинг.
– Мордевольт.

<< Глава 17     Оглавление    Глава 19 >>   


Сайт построен на системе проецирования сайтов NoCMS PHP v1.0.2
При использовании материалов сайта ссылка на первоисточник обязательна.